Алое мученье

Рука Соэн, облокотившись о перила балкона, прикрыла глаза. Ей было грустно, потому что все шло не так, как хотелось. Вся ее жизнь с того момента, как появилась Юуки, изменилась. Резко пошла под откос. Привычный мир рухнул. Хрупкая надежда на любовь Канаме раскололась на мелкие кусочки, которые теперь больно ранили душу. Обыкновенная, ничем не примечательная девчонка, отняла у нее самое дорогое, и теперь аристократка не знала, как существовать дальше. В последнее время она совершенно ничего не чувствовала. Ни ненависти, ни злобы, ни неприязни. Одна лишь пустота и тоска. - Вижу, что бал тебя не вдохновляет, — высокий рыжеволосый парень, давно наблюдавший за грустящей девушкой, наконец, решился подойти и встать рядом. - Нет, — не открывая глаз, тихо ответила она. Порыв ночного ветра легонько коснулся лица и растрепал густые локоны, ниспадающие на хрупкие плечи. Она знала, что Акацуки смотрел на нее, и на его красивом лице застыло беспокойство. Еще с юности он был тем, на кого можно было положиться, тем, кому она верила, и кого искреннее любила, правда, исключительно, как близкого друга. Ничего больше. - Что случилось? – скрыть что-то от Каина было практически нереально, но в данный момент она не желала раскрывать свои чувства. Не хотела впускать в душу. Она слишком запуталась и измучилась. - Я боюсь, — неожиданно проговорила Рука, — Боюсь того, что скоро произойдет нечто ужасное. Тучи сгущаются, и хрупкий мир между нами и людьми рухнет, как карточный домик, — аристократка замолчала, погрузившись в поток мыслей. Тяжелых и мрачных. Они угнетали, шепча о том, что для нее все кончено. Жизнь превратилась в череду серых будней без проблеска света. - И что же ты будешь делать, когда это случится? – спросил собеседник. Голос звучал как обычно, но она уловила в нем нотки волнения. - Ты знаешь, — Соэн распахнула глаза, и повернувшись, заглянула в лицо другу детства. Боль... в его взгляде затаилась боль, — Я последую за Канаме-сама, — она все-таки произнесла эти слова, которые ранили в самое сердце. Но даже горькая правда лучше лжи. Любовь к Курану до сих пор жила в душе, и студентка Ночного класса ничего не могла с этим поделать. Она старалась изо всех сил, но проклятое чувство не проходило. Оно терзало и мучило. - Что ж... — не выдержав, парень отвел взор, и отклонившись от перил, направился обратно в залу. Он устал, устал играть роль жилетки, в которую она могла выплакаться в любой момент. Устал быть «третьим лишним». Он устал стоять под ее дверью и слышать, как она тихо плакала, спрятавшись ото всех в своей спальне. А потом, выходя в гостиную, мило улыбалась, делая вид, что все замечательно. И только он один знал, что это не так. - Ты больше ничего не скажешь? – Рука, повинуясь странному порыву, резко повернулась, заставив Акацуки остановиться. Ее взгляд уперся ему в спину. Голос дрожал. Зачем она говорила все это? Почему так боялась остаться одна? Зачем дарила надежду на что-то большее, если не могла ответить взаимностью? Эгоистка. Да, она – эгоистка, но ведь внутри так паршиво и горько, что нужен кто-то, кто поддержит, согреет своей сильной любовью, и, возможно, когда-нибудь станет незаменимым. - Я скажу только одно, — сердце забилось быстрее, и Соэн прижала ладонь к груди, — Куда бы ты ни направилась, я последую за тобой. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я приму любой твой выбор, и никогда не буду тебя осуждать. Я буду рядом даже в том случае, если ты прогонишь меня, — каждое его слово дарило тепло и легкость, отпуская тревоги и печали. Тьма отступала. Лед таял. Улыбка скользнула по ее губам. А Каин, так и не дождавшись ответа, оставил девушку одну. - Все, что мне нужно, чтобы ты был рядом, — прошептала Рука ему вслед, — Как жаль, что для меня ты – лишь друг. Очень жаль.