Драгоценный подарок судьбы

Одинокая гора, возвышающаяся над бескрайними равнинами пустоши, как ни странно, была наполнена всевозможными звуками, заставлявшими сердце Бильбо поспешно капитулировать в сторону пяток. Даже спустя неделю после убийства огнедышащего Смауга, хоббиту казалось, что ящер все еще ползает где-то под самым верхом сводчатых каменных глыб потолка, что он прячется в золотых холмах сокровищницы, или же тихо притаился в очередном обвалившемся зале. Еще больше его пугала мысль, что дракон живее всех живых и нашел свое пристанище в теле будущего Короля-Под-Горой, который рычал словно загнанный зверь, вновь и вновь зарываясь в бесконечный океан блестящих монет, словно под теплый шерстяной плед. Хоббит все боялся, что однажды он окликнет гнома, и тот устремит на него янтарные глаза с тонкой вертикальной линией зрачков, ухмыльнется и совсем уж по-смауговски прошипит, что Аркенстон принадлежит лишь ему одному. Но глаза Торина оставались такого же цвета, как во время их первой встречи в Бэг Энде, - цвета замерзшего озера; а вот речи становились вполне себе драконовскими. Он гонял Оина и Бифура по всей сокровищнице, раз за разом заставляя проверять бесчисленные сундуки и перебирать золото, в надежде, что Аркенстон погребен где-то среди них. Бильбо уже и уговорами пытался подступиться к гному, и откровенно торговался с ним, предлагая забыть камень, забрать долю взломщика, а в трон вставить какой-нибудь алмаз покрасивее. Почему бы не сообщить всем, что сердце горы сгинуло вместе с драконом и спокойненько себе править дальше – в заслуженности королевского титула итак никто не стал бы сомневаться. Но Торин даже не слушал хоббита, и все так же с пустым взглядом обходил огромный каменный зал. Сегодня Бильбо не спалось, как ему не спалось уже неделю. Жгучее чувство вины растекалось по его телу, оседая словно яд на дне бокала с забродившем вином. У него из головы все не выходили слова Смауга, который обещал, что Торин будет страдать от проклятия – от жажды камня; да и сам хоббит уже несколько раз ловил себя на мысли, что может если бы он вернул Аркенстон гному, то и охватившее того безумие отступило бы. Хотя Бильбо не мог отрицать того факта, что каждый раз, когда ему представлялся момент, дабы отдать камень, какая-то неведомая сила тут же мешала ему: то Балин принесет какие-то древние свитки и пергаменты, некогда хранившееся в царской канцелярии, то счастливый Ори начнет восхвалять старинные портреты с изображением гнома, в чертах которого угадывался молодой Траин, то Бомбур с залихватским смехом утащит Бильбо, чтобы показать немного расчищенные коридоры Эребора. В конце концов, хоббит уже не был так уверен, что ему стоит возвращать камень, и лишь тяжело вздыхал, надеясь, что припозднившийся Гендальф в скором времени таки явится к Одинокой горе, а уж он то сможет и ториновский недуг излечить, и с Аркенстоном разобраться, и вообще уладить все возникшие вопросы. Но пока маг находился где-то далеко, а сон все так же избегал общества хоббита. Бильбо устало встал с каменной кушетки, служившей ему постелью, и направился к разрушенному балкону, открывавшему вид на тлеющие останки Озерного города, и там, усевшись на небольшой валун, закурил последние остатки ширского табака. Выпустив парочку пушистых колец, он начал считать звезды на небе, рассматривая созвездия: непривычно далеко на небе мерцал серп Валар, левее от него угадывался Менельмакар с яркой ледяной звездой в его поясе, еще выше… Рядом послышался шорох, и боковым зрением Бильбо увидел меховой подол мантии Торина. На автомате он протянул мешочек с табаком гному, но тот перехватил руку хоббита, притягивая его к себе и еле прикасаясь к губам, дразня Бильбо горячим дыханием и близостью. Сердце хоббита пропустило удар, и он сам подался навстречу, запуская пальцы в гриву темных волос и чувствуя самодовольную ухмылку гнома. Торин собственнически овладел ртом своего дорогого взломщика, выдавливая из него стон блаженства. Остановившись, гном медленно отстранился и довольно улыбнувшись перехватил мешочек с табаком и как ни в чем ни бывало, закурил трубку. Бильбо смущенно отвернулся, и впервые за долгое время у него на душе стало безмятежно, как если бы он сейчас сидел на скамейке у Норы, а ему в глаза светило теплое июньское солнце. Он был уверен, что сейчас рядом с ним сидит его прежний Торин – тот Торин, за которого каждый из двенадцати гномов и один хоббит были готовы расстаться с жизнью. Сам того не заметив, он уткнулся в теплый меховой воротник и заснул. Руины Дейла озарились причудливой игрой теней – это люди мельтешили в проемах давно заброшенного пристанища, затем город потонул в пламени, из глубин которого сочилась густая кровь. Кровь эта текла по заледенелым округлым берегам Быстротечной реки. Словно живое существо, она стала карабкаться по отвесной стене прямо к старинным форпостам, в узких коридорах которых отчетливо слышался полный ярости и отчаяния крик Кили. В небе начали мелькать смутные тени, а в подсознании полыхнули исковерканные, но интуитивно понятные эльфийские письмена, говорившие – «Гундабар». Бильбо резко проснулся, чувствуя, как бешено колотится сердце. Его глаза быстро привыкли к темноте, и он увидел нависавший над ним каменный потолок, украшенный крайне своеобразной на его вкус резьбой. Он был в Эреборе – лежал на своей каменной кровати, осторожно укрытый ториновской мантией. «Всего лишь сон». Хоббит перевернулся на бок, кутаясь в импровизированное одеяло, вдыхая оставшийся на ней запах гнома, но так и не смог успокоиться. Почему крик Кили был таким живым? Почему Дейл потонул в крови? Что еще за Гундабар? – на эти вопросы он не мог ответить, и его это пугало. Чувство, что это все взаправду не оставляло хоббита, и он со стоном откинул мантию и отправился бродить по пустынным залам, в которых сейчас разносился привычный храп спящих гномов. Гендальф как никогда был нужен Бильбо. Утро не принесло облегчения. Как только холодные светло-золотистые лучи озарили верхние этажи царских палат, Торин тут же направился вглубь горы и приступил к поискам Аркенстона. Так же яростно, как если бы от этого зависела жизнь всего гномьего народа. Хоббит, который уже не мог день изо дня наблюдать за этим, отправился ко входу в гору, в надежде, что там рано или поздно появится гонец. И было уже неважно, с какими именно вестями. Ближе к полудню он действительно заметил четырех путников, а когда задорный и веселый смех Фили громом пронесся по сводам Эребора, хоббит не сдержал улыбки и радостно поприветствовал долгожданных гостей. К своему облегчению, он заметил, что Кили был совершенно здоров, хотя и не так весел как обычно: он то и дело оглядывался на Озерный город и тяжело вздыхал. Бильбо показалось ужасно неправильным то, что он показывает Фили и Кили дорогу через полуразрушенные царские палаты, словно он тут был давним хозяином, а они лишь заезжими купцами, еще более неправильным ему казалось то, в каком виде перед ними предстанет настоящий хозяин Одинокой горы. Хоббиту хотелось извиниться, словно он был кухаркой, недосмотревшей за ребенком, утащившим кусок пирога со стола. И когда Торин предстал перед племянниками с совершенно нелепо нависавшей над бровями короной на голове, и лихорадочным блеском глаз, Кили беспомощно посмотрел на взломщика, будто бы не понимал, как такое могло случиться. Фили растерянно улыбался, глядя на дядю, безмолвно надеясь, что тот объяснит свое поведение. Но гном лишь тихо сказал: -Это золото стоит пролитой крови. Бильбо стоял на краю замерзшего водопада. Он это ясно осознавал: с левой стороны был резкий скат с застывшими, словно по волшебству, брызгами, справа виднелись каменистые берега, покрытые тонкой корочкой инея. Рядом стоял Торин. Но Бильбо не решался поднять глаз, и лишь смотрел куда-то под ноги гному. Ему казалось, будто некий дух насильно держит его здесь, принуждая смотреть вниз, как если бы сверху и ничего нельзя было увидеть – существовал только этот клочок земли. Вокруг была гробовая тишина, которую нарушил глухой стук: что-то круглое прокатилось по гладкой голубоватой поверхности и ударилось о массивные сапоги Торина. Бильбо посмотрел в широко распахнутые голубые глаза, в которых читался страх, устремленные куда-то наверх, и в них отражалась лишь безграничная темная бездна. Две тонкие светлые косички дрогнули в последний раз от сильного порыва ветра, а тонкие губы растянулись в предсмертной гримасе. Бильбо закрыл глаза. Он точно осознавал, что это дурной сон. И что сейчас самое время проснуться. Он вздрогнул от яростного крика Кили, пронзившего все вокруг. Хоббит открыл глаза, но вновь увидел голову Фили, лежавшую на льду. Торин все той же безмолвной тенью стоял рядом и даже не шелохнулся. И вновь в сознании всполохнуло уже знакомое «Гундабар». И это слово будто бы зависло в воздухе немой угрозой. На Бильбо смотрел все тот же каменный потолок с абсолютно безвкусной и нелепой резьбой. Хоббит ощущал одновременно испуг и смятение, и злобу на этот чертов потолок. Почему именно сейчас, когда Смауг мертв, гномы вернули Эребор, и все живы, ему видятся смерти друзей, он понять не мог. Скорее всего, сам себя накручивает. Днем Бильбо отправился в очередной раз исследовать бесконечные переплетения пустынных коридоров горы в сопровождении Кили, Фили и Торина. Братья надеялись, что хотя бы ненадолго отлучившись от сокровищницы, их дядя придет в себя. Они шли в гробовой тишине, лишь звонкое эхо, переменявшееся глухим стуком откидываемых с дороги камешков, разбавляло тишину. О былом великолепии гномьей архитектуры говорили полуразрушенные балюстрады высоченных лестничных пролетов и маленьких балконов, да скульптурные выступы и массивные, уходящие куда-то вверх, колонны. Судя по небольшим каменным нишам, компания оказалась на рыночной площади. Усевшись на одну из ниш, хоббит начал шарить по карманам, пока братья шуровали по деревянным ящикам, стоявшим поодаль. Неожиданно он почувствовал холодную и гладкую поверхность, затем пальцы нащупали шершавую шляпку. «Ну конечно же! Желудь, подобранный в саду Бьорна». Рядом послышался злобный рык. -Что это?! Что у тебя в руке?! – Торин сейчас как-никогда прежде был похож на одержимого, лихорадочный блеск его глаз лишь дополнял картину безумия. -Желудь, - честно признался Бильбо, раскрывая ладонь и демонстрируя находку. Гном посмотрел на хоббита совершенно растерянно, будто ребенок, не нашедший подарка. -Я подобрал его у Бьорна, - мягкий голос растворялся в пыльном воздухе Эребора, - Подумал, что было бы здорово вернуться в Шир и посадить его во дворе. Торин отвел взгляд и улыбнулся уголками рта. -Когда дуб вырастет, я буду садиться на лужайке перед ним и вспоминать все наши приключения. Вспоминать всех тех, кого мы встретили по пути сюда. Вспоминать тех, кого я полюбил. -Ты ведь можешь посадить дуб и в Эреборе, - гном говорил медленно и тихо, будто припоминая давно забытые слова. -И вправду, - Бильбо взял руку Торина и вложил в нее желудь, - Вам тут катастрофически не хватает зелени. Пусть этот росток напоминает тебе об одном трусливом и неуверенном хоббите, который никогда и не мечтал найти таких друзей как вы, и оказаться так далеко от дома. -Нет, ты не понимаешь. Ты можешь… Ты должен остаться в Эреборе, - Торин сжал руку Бильбо, проводя грубой кожей ладони по пухлым пальцам взломщика, - Со мной. Хоббит обмер, чувствуя, что готов хоть сейчас писать прощальное письмо Лобелии в Шир. Где-то из-за спины Торина послышался деликатный кашель Фили, которого тут же в бок толкнул Кили и утащил в дальнюю часть рынка. -Торин, я тебя… -Торин! – вбежавший Двалин выглядел совершенно измотанным, - Бард – убийца дракона хочет поговорить с тобой. Король тут же изменился в лице и побитой собакой ринулся ко входу, прошипев: -Он пришел за моими сокровищами. Бильбо, глядевший ему вслед, крепко сжал руку и про себя решил, что Аркенстон никогда не должен попасть в руки Торина.

***

Под громоздкими воротами Эребора стояла эльфийская армия, во главе которой, вальяжно, словно на прогулке, стоял Трандуил. И улыбался так ехидно, как если бы вокруг было чествование его победы. Рядом с ним был Бард. В руках же драконоубийцы звездою горел камень, похожий на Аркенстон. -Вы думаете, что я куплюсь на эту подделку? – усмехнулся король. -Это не подделка, это настоящий Аркенстон. Я его отдал, - послышался привычный голос рядом. Торин застыл в изумлении. Он смотрел на Бильбо, и не мог понять, шутит тот или нет. Но хоббит сурово сжал губы и не отводил от него взгляда, полного горечи. Гном вновь взглянул на Барда, в руках которого переливался Аркенстон. -Ты… что сделал? -Я выбрал Аркенстон в качестве своей четырнадцатой доли, - все так же убийственно честно сказал хоббит. Торин засмеялся. Нервно. Короткие смешки были похожи на стук молотка, забивавший гвозди в крышку гроба. -Ты… маленький, проклятый вор, - гном не говорил, а процеживал проклятия сквозь зубы. -Торин, я умоляю тебя, посмотри на то, кем ты стал! Ты готов был отказаться от своего слова ради какого-то камня. Ты стал подозревать своих соратников, готовых умереть за тебя, ты даже… Лицо гнома на секунду дрогнуло, и мимолетная тень сомнения засела в уголках глаз, но он прогнал ее словно наваждение. -Молчи. Ты мерзкая змея, нашедшая себе приют. Очень жаль, что Смауг не убил тебя, Бэггинс, - Торин развернулся и прошипел, - Скиньте его прямо под ноги этим остроухим ублюдкам. Гномы не двинулись с места, неодобрительно глядя то на короля, то на хоббита. Лишь Балин сжал плечо Двалина. -Кили! – рявкнул Торин, - Это был приказ! Но племянник сделал шаг назад. -Ах, так вы все с ним заодно! Вы все – предатели Эребора! – за происходившей драмой безмолвно наблюдали эльфийские лучники, - Раз вы не хотите, то я сам это сделаю. Гном метнулся к хоббиту и крепко сжал его плечи, толкая в сторону бортика. Бильбо попытался оттолкнуть от себя Торина, но безуспешно – хватка была мертвой, а ярость так и смешивалась с ядом мнимого предательства. -Если ты недоволен моим взломщиком, то верни его мне! – послышался громогласный голос снизу – через толпу к самым воротам пробирался Гендальф. Торин ослабил хватку, опешив. Воспользовавшийся моментом Бильбо быстренько ретировался за спину гнома, где тут же был перехвачен Бофуром, совавшим ему веревку. Подоспевший Балин шепнул «Быстрее, мистер Бэггинс, спускайтесь». -Так ты тоже на стороне всех этих жалких людей и более жалких эльфов?! – взревел Торин. -Жалок тут только ты, - отрезал маг, внимательно следивший за спускавшимся Бильбо, - Ты правда считаешь, что сможешь выстоять перед армией эльфов? Или же ты готовь убить всех ради камня? -Я готов рискнуть.