Драгоценный подарок судьбы

Очнувшись, гном резко поднялся на кровати и тут же пожалел о своей поспешности, схватившись за бок, перевязанный тугим белым бинтом. Однако болезненное чувство быстро сменилось растекавшимся по телу теплом от мягкой руки, возвращавшей Торина обратно на пуховую постель. -Так вот кто нянчился со мной все это время, - краем глаза он наблюдал за тем, как обеспокоенное лицо друга озаряется улыбкой. -Да, уже не первый раз, хочу я вам сказать, - Бильбо небрежно махнул рукой и начал разматывать повязку. -Не успел прийти в себя, а вы, мой дорогой взломщик, уже раздеваете меня, - король откровенно рассмеялся над хоббитом, заметив краску на его лице. -Ну раз вы соизволили вернуться в наш бренный мир, тогда пришло время сделать лечебную припарку, - не смотря на багровые уши, Бильбо вел себя совершенно невозмутимо, и потянулся к всевозможным склянкам и тканям, лежавшим на тумбочке рядом с кроватью. Торин тут же изменился в лице и грозно посмотрел на эту самую тумбочку. Тумбочка и рада была бы сбежать от этого взгляда со всеми находившимися на ней мазями, но, к сожалению, была просто тумбочкой, оказавшейся в немилости у Короля-Под-Горой. Увидев припарку, гном недовольно буркнул и притянул к себе хоббита, подмяв его под себя и жадно упиваясь теплом чужого тела. -Мои раны затянутся скорее, если ты просто будешь рядом, - Торин вплел пальцы в рыжеватые кудряшки и жадно вдохнул их запах. Бильбо довольно уткнулся в плечо гнома, желая всем телом раствориться в чужих объятиях, но затем немного отстранился и с серьезным выражением лица буркнул: -Припарку я все равно поставлю. -Ты невозможен! - послышался притворно несчастный голос короля.

***

Спустя пару дней Торин уже деловито прохаживался по царским покоям и провожал ледяными взглядами бесконечную череду всевозможных глав гномьих кланов, людских и эльфийских послов со всего Средиземья и простых попрошаек. Бремя правления легко на плечи Короля-Под-Горой без церемоний и пышных празднеств, не дожидаясь окончания траурных процессий и возможностей оплакать погибших, оно просто явилось в Эребор, поставив всех перед фактом: столица вновь принадлежит гномам. И Торину предстояло вернуть ей былое величие и славу. Так за первой неделей в хлопотах и делах пролетела вторая, за второй – третья, за третьей неделей хоббит уже совсем отчаялся подловить Торина в более-менее спокойной обстановке, чтобы обговорить свой отъезд. Или не отъезд. Хотя Бильбо до ужаса пугала вся суета вокруг. Это была не та свойственная хоббитам суета, возникающая на солнечной ярмарке в Шире, когда утром фермеры выставляли на продажу толстые рыжие тыквы, а рыбаки вывешивали закопчённых окуней над своими прилавками, пока люд со всех окрестностей не стекался к самому центру и не начинал наперебой пополнять домашние запасы. В Эреборе суета была хмурой и мрачной – словно сурово надвинутые брови мельтешащих вокруг гномов, и лишь под вечер она тонула в реках эля и хмельного пива под громкий смех. Но во всем этом балагане, хоббит всегда цеплялся взглядом за одного конкретного гнома, за которым он отправился в путь ровно год назад, будучи крайне достопочтенным джентльменом, и став, по истечении этого времени, взломщиком, закаленным в боях. Бильбо даже хотел так и прийти, встать в суровую позу и сказать, чтобы Торин брал на себя ответственность за то, кем стал хоббит. Хотя эта идея и казалась вору довольно глупой, он все же хотел поймать любимого гнома и обо всем поговорить наедине. Однако серьезно поговорить с королем предстояло не только взломщику отряда, но и одному из племянников. Кили, упорно избегавший неодобрительных взглядов Фили каждый раз, когда он растворялся в толпах суетившихся гномов и эльфов, чтобы добраться до Дейла, где его уже ждала дорогая сердцу подруга, не первый день репетировал свою речь. Гном прекрасно понимал, что долго это продолжаться не может, да и сам он чувствовал себя как загнанный в угол зверь, и вместо клетки были каменные глыбы. Он был рад отвоевать Эребор, в конце концов, он сам рвался в поход, как даже не рвался Фили, желавший оставить брата вместе с их матушкой, но теперь, когда гномья столица вновь наводнилась народом всех рас, Кили хотелось сбежать. Сбежать навстречу той походной жизни, которую так ненавидел его дядя, и которая так пришлась ему по вкусу. Ему хотелось повидать мир. И сделать это в весьма приятной компании. А компания и впрямь была приятная – Тауриэль, которая в это время оставалась в Дейле, где в сумбурный танец смешивались только что прибывшие гномьи кланы, остатки эльфийской армии и вернувшиеся из Озерного города люди, сама того не желая притягивала взгляды. И если взгляды гномов и людей были быстрыми, скрытыми в хмурых бровях и скользившие по лицу охотницы и по длинному капитанскому плащу с восхищением, то взгляды эльфов резали так же больно, как тонкие лезвия кинжалов. И хотя Трандуил, покинувший Пустошь еще несколько дней назад, в свойственной ему надменной манере, кинул через плечо, что она может вернуться во дворец, сама Тауриэль знала, что путь туда отныне ей закрыт. Слишком многое переменилось – в том числе и отношение к своему народу, к самой себе, к окружающему миру – мир перестал делиться на простое – свой-чужой, множество полутонов открыла ей недавняя битва, и собственные чувства уже отказывались верить в то, что Лихолесье – ее дом. Эльфийка уступила дорогу очередной повозке со спасенными из города вещами, и, прижавшись к каменной стене, вытащила из кармана холодный камень с высеченными на нем рунами. Улыбнувшись, она подумала: «Дом там, где любимый».

***

Бильбо твердо решил, что сейчас то он точно отловит новоявленного короля и утянет его куда-нибудь, где вокруг него не будет в приступе безудержного патриотического чувства скакать Даин, предлагая завоевать эльфов, людей и окрестности. Судя по оптимизму Торина относительно этой замечательнейшей идеи, он уже был готов сослать надоевшего родственника хоть в Мордор, лишь бы подальше от Эребора. К счастью хоббита, на выходе из зала совещаний, Даина рядом с гномом не было, поэтому пользуясь случаем он быстрым шагом приблизился к королю, привлекая к себе внимание незаметным прикосновением к руке, и тихо прошептал: -Можно с тобой переговорить наедине? Торин, который сначала довольно улыбнулся, увидев хоббита, неожиданно стал серьезным и кивком головы предложил следовать за собой. Темп шага гнома заставлял Бильбо почти что бежать трусцой. И хотя во время странствий полурослик никогда не отставал от отряда, то сейчас, уже успев отвыкнуть от походной жизни, он начинал выбиваться из сил и лишь петлял следом по бесконечным каменным тоннелям, уходящим в самую глубь горы. Поэтому, когда Дубощит резко остановился, Бильбо по инерции ткнулся носом в ворот королевской мантии и неизвестно чего испугавшись, моментально отпрыгнул, словно от раскаленного жерла вулкана. Торин хмыкнул, оборачиваясь, и открыл тяжелую дубовую дверь, предлагая проследовать внутрь. Бильбо занервничал, будто в первый раз, когда он остался вот так вот с Торином наедине. Впрочем, учитывая последние события и драконью болезнь, вполне могло оказаться, что он не так уж и далек от истины: -Мой король, уже прошло больше года, как я пустился с вами в странствия, - Бильбо становилось еще более неуютно от одинокого луча, падающего из крохотной щели ставней на окне, неестественно освещавшего глаза гнома, - И я до сих пор не отправил туда ни одной весточки. Да и вообще – загостился я тут у вас, надо бы и мне выдвигаться в путь вслед за Гендальфом. Торин страдальчески прикрыл глаза, а затем командным тоном приказал: -Подойди ко мне. Бильбо в этот момент подумал, что его сейчас съедят, но подошел, чувствуя, как ноги предательски задрожали. Торин целомудренно прижался губами к его лбу, и хоббит разочарованно выдохнул, что стало сигналом для короля. Словно горностай, выслеживающий кролика, он прижал Бильбо к холодной гранитной стене, впиваясь в его губы и властно овладевая ртом, вытворяя с его языком такое, что у Бильбо дыхание перехватило, и он тяжело застонал, прижимаясь к своему королю словно мотылек, летящий на огонь, и отвечая на поцелуй. Когда разливающееся внизу живота тепло болезненно начало отдаваться в твердеющем члене, хоббит бесстыдно начал прикусывать королевские губы, зная, что Торина это заводит, но не подозревая, что он сам являлся тому причиной. -Ну что, все еще хочешь уехать? - голос гнома мог показаться совсем спокойным и апатичным, если бы не горячее дыхание на шее и шершавая кожа рук, на грани с болью сжимавшая сосок, - Может тебе недостает нашего гостеприимства? – Это уже было похоже на укор, и последовавший за словами укус в подбородок взломщика требовал извинений. Разгоряченный Бильбо совершенно неосознанно сполз на пол, распутывая тугие узлы на завязках штанов любовника. Он уже находился в состоянии экстаза от запаха любимого, от пышущего жаром тела, от того, как большие пальцы вплетались в его кудри, оттягивая их назад и заставляя испытывать легкую боль, раззадоривавшую еще сильнее. Добравшись до заветного, он неловко провел языком по всему основанию члена гнома, не зная, как же ему действовать дальше. Услышав протяжный одобрительный стон, который хмелем ударил в голову, хоббит заглотил член, размазывая языком выступившую каплю смазки по головке и оттягивая кожицу, обнажая ее полностью. Член Торина окончательно затвердел, он тяжело задышал и опустил свой взгляд на сидящего у его ног хоббита… И валары – свидетели, ему потребовалось все самообладание, чтобы в этот момент просто не накинуться на него и не изнасиловать. Гном, задержав дыхание, провел большим пальцем по верхней губе Бильбо, любуясь как рот его возлюбленного трудится, чтобы доставить удовольствие, а порочно затуманенный взгляд прикрытых небесно-голубых глаз действовал лучше любого афродозиака, поэтому не дожидаясь, когда любовник привыкнет, он толкнулся внутрь на половину длины. Бильбо издал утробный звук от непривычности происходящего и несколько обиженно посмотрел на короля, но раскрыл рот шире, скользя вдоль всего основания языком, а руками массируя увесистые яички. Ударивший в ноздри мускусный запах, будораживший кровь, заставил хоббита наращивать темп, прижимаясь грудью к ногам гнома. Чувствуя, как его собственный член болезненно прижат грубой тканью штанов, которые давно стали тесными, он выпустил орган гнома изо рта. Облизывая губы и утирая тонкую дорожку слюны, стекавшую по подбородку, он совсем по-ребячески чмокнул головку. Торин, прикрывший от наслаждения глаза, хищно ухмыльнулся, глядя на этот почти что невинный жест. Если бы его дорогой взломщик знал, насколько одновременно порочно и очаровательно он выглядит, то понимал бы, от чего гном никогда не мог насытиться их близостью. Король опустился на пол, помогая хоббиту вскарабкаться на себя. Сквозь плотную дымку желания он почти обиженно проворчал: -Уедешь – и я завоюю Хоббитон. -И возьмешь меня в плен? – Бильбо, ошалевший от близости, не совсем осознавал, что потом будет сильно жалеть о сказанном. Череда алых засосов, оставленная гномом на шее, словно он пытался прокусить синеватую венку на шее, определенно говорила положительно. О том же самом говорили и сдернутые вниз хоббичьи штаны, которые стоически пережили год странствий по лесам, горам, пещерам орков, но не пережили страсти одного конкретного властителя Одинокой горы. -И буду допрашивать с пристрастием, - он прикусил сосок полурослика, лаская его влажным языком, с удовольствием отмечая, как дрожь пробегает по телу возлюбленного. Рукой он обхватил член хоббита, с силой сжимая его у самого основания, и как бы нехотя проводя по нему рукой, заставляя Бильбо почти молить: -Быстрее, - на его щеках горел румянец, а он сам выгибался дугой, получая удовольствие каждой клеточкой своего тела. Гном, почувствовав абсолютную власть над хоббитом, протолкнул ему в рот два пальца, надавливая на язык и заставляя послушно смачивать их слюной. Другой рукой он ласкал его, получая удовольствие от горячих вздохов, которые одобряли каждое его движение, бесстыдно требуя продолжения. Когда по телу любовника пробежали сладкие судороги, Торин навалился всем телом на Бильбо, пальцами исследуя колечко ануса хоббита, то просто проскальзывая внутрь, то неожиданно раздвигая пальцы, вызывая легкий дискомфорт. -Останься со мной, - почти с мольбой произнес король. -Я уж боялся не предложишь, - Бильбо расплылся в счастливой улыбке то ли от сказанного, то ли от того, что почувствовал своего любимого гнома всем нутром. Но он был счастлив, как не был уже долгое время.

***

-Мне надо поговорить с дядей. Кили говорил так убийственно серьезно, словно готовился к смерти. Фили лишь устало потер глаза. -И что ты ему скажешь? «Дядя, ты тут развлекайся, а я поеду странствовать с эльфийкой»? -У нее есть имя, - процедил сквозь зубы брат, - И все это, - он показательно развел руками, указывая на огромный зал, - Не мое! -Ты это Торину скажи, - буркнул Фили, - Вот уж он обрадуется, что ты отказываешься от того, что он так упорно отвоевывал… -Почему сама эта идея тебе так претит?! – младший из Дуриновских племянников уже почти перешел на крик. -Потому что я обещал маме, что с тобой ничего не случится. Я ручался за тебя собственной жизнью, - Фили говорил властно, отчеканивая каждое слово, - А сейчас ты собираешься ОДИН отправиться неизвестно куда, еще сильно неизвестно с кем, и… - он вовремя остановился. -Она спасла мне жизнь. Я люблю ее! – Кили умоляюще глядел на брата, надеясь, что тот поймет его, простит, отпустит. Но тот зверем посматривал на брата, неодобрительно качая головой. -Где дядя? -В своих покоях, - кинул Фили следом; подождав, уже мягким бархатистым голосом он добавил, - В любом случае, прежде чем сбегать, попрощайся хотя бы со мной. Кили, злость которого как рукой сняло, нежно обнял брата, притягивая его к себе, как когда-то он обнимал маму перед походом к Одинокой горе. Коридоры Эребора опустели, разнося громогласное эхо, глухо ударявшееся об острые каменные скаты. Рядом с тронным залом и у входа дежурила стража – Кили коротко поприветствовал парочку знакомых ему гномов и двинулся дальше – в непроглядную тьму холодных стен, освещаемых желтыми всполохами факелов. Добравшись до нужной двери, он долго не решался постучать, а когда все же решился, дважды подумал о том, что стоило бы дождаться утра, всем нутром ощущая, как шаги хозяина комнаты отдавались недовольством. Открывший дверь Торин выглядел не сонным, но несколько… помятым. Растрепанные волосы и сбившаяся рубаха выдавали, что король был занят чем-то крайне интересным. А тот факт, что он не предлагал пройти внутрь, вызвал ехидную улыбку племянника. Но суровый взгляд дяди, заставил Кили нервно сглотнуть. Он не знал, что с другой стороны, бесшумным шагом, Бильбо привалился к стене, с интересом прислушиваясь к происходящему. Король лишь кинул на того неодобрительный взгляд, но тут же полностью переключился на племянника: -Что-то случилось? – поинтересовался Торин. -Дядя, я не могу остаться в Эреборе, - выпалил он, - Я хочу уйти. Попутешествовать немного. Наступившая тишина болью отозвалась в ушах. -Эльфийка, значит, - морщинка между бровями короля стала неестественно тонкой. Кили поспешно всплеснул руками, пытаясь выгородить возлюбленную: -Нет! В смысле не только из-за нее. Мне тут не место. -Она тебе не ровня, - серьезно сказал Торин, но приметив удивленно хлопающего глазами Бильбо осекся, прикусив язык, - В смысле, - его тон казался уже почти извиняющимся, - Она крупновата не находишь? – хоббит его одарил таким обиженным взглядом, что король возжелал тут же оказаться где-нибудь на поле брани один на один с орками, лишь бы не между этой парочкой. -Я! – Кили гордо вскинул подбородок, - Один из самых высоких гномов. Дубощит сглотнул, переводя тему: -А маме твоей я что должен сказать? – при воспоминании о Дис, Торин нервно начал поглаживать начавшую отрастать бороду, вспоминая кто стал причиной сокращения ее длины. -Так и скажи, что к ближайшему празднику вернусь, - Кили улыбнулся так обезоруживающе невинно, что гному не оставалось ничего кроме как сдаться. -Хорошо, но писать письма будешь при каждой возможности, иначе следом отправлю разведчиков, - сурово пригрозил пальцем Торин, словно обращаясь к ребенку. Последовавший за этим жестом смех совсем смягчил сердце Дубощита. -Даже сувениры буду высылать, - обняв дядю, Кили добавил, - Спасибо. Провожая взглядом племянника, Торин совершенно несчастно посмотрел на Бильбо: -И что мне теперь делать? -Дать мальчику выбрать жизнь, подходящую для него. -Средиземье – опасное место. Хоббит вскинул бровь: -Прости, но кто мне это говорит? -Но Дис! – взмолился король. -Я с ней поговорю, - безапелляционно заявил хоббит, и был тут же схвачен и придавлен к стене; жесткие вороные волосы, собранные в тонкие косы с круглыми шариками на концах, приятно холодили кожу. -Мне кажется ты замерз, - моментально перевел тему гном. -А ты знаешь способ согреться? – притворно удивился вновь разгоряченный Бильбо. -А ты еще сомневаешься, - с улыбкой произнес Торин, нежно обнимая и утягивая воришку в долгий поцелуй.

***

Тауриэль внимательно наблюдала за быстро приближавшимся всадником, укутанным в дорожный плащ и надвинутым на глаза капюшоном. Сама она примостилась под печально опускавшимися ветвями плакучей ивы – первой странницей, которую можно было встретить по пути из Дейла к Туманным горам. Всадник спешился рядом с эльфийкой, отвешивая низкий поклон. Одинокий луч солнца, выглядывавший из-за туч, озарил ехидную улыбку на его лице: -Что такая прекрасная девушка делает тут в одиночестве? Тауриэль недоверчиво посмотрела на гнома и слегка поджала губы. -Ну что ж, такой красавице как вы грех не составить компанию! – как ни в чем ни бывало сказал всадник, беспардонно обнимая эльфийку, и еще более весело добавил, - Как насчет залива Форхел? Говорят, там невероятно красивые зимы. Тауриэль стянула с гнома капюшон, чмокнула в лоб и честно призналась, пытаясь скрыть неловкость: -Я не бывала нигде дальше Лихолесья. -Значит, у нас впереди долгая и интересная дорога, - рассмеялся Кили, и на душе у Тауриэль стало совсем тепло и спокойно. -Да, теперь да. ______________________________________________________________________ Ночной Ривенделл, укрытый горными склонами и освещаемый бесконечной россыпью звезд, надежно охранял укрытых в нем странников. -Гендальф, - Саруман пальцами скользил по гладкому камню, украшавшему вершину его магического посоха, словно успокаивая дикого зверя, - То, что ты просишь у нас, может привести к новой войне. Галадриэль, сидевшая подле него, выглядела непривычно истощенной – глубокая печаль засела в уголках ее прекрасных серых глаз. Элронд, который до нынешнего момента молчаливой тенью примостился под цветастой аркой из алых роз, осторожно приблизился к серому волшебнику, беря у того из рук сверток. Развернув его, эльф прикрыл глаза от ударившего света некогда великого светила. -Война начнется, если кто-то узнает, что сильмарилл цел, - владыка оглядел присутствующих и замолк. Саруман бросил взгляд хищной птицы на камень, но неожиданно пришедшая в голову тщеславная мысль заострила его лик: -Так давайте постараемся, чтобы этого не произошло. А пока, этой вещице самое место в Изенгарде.