Доигрались

"Ты ведь не сможешь стать просто прохожим И на остановке стоять, Но ты меня даже не остановишь - Ты будешь молчать. Я так хотела задать все вопросы, Хоть я получила ответ. Я так бы хотела начать всё сначала И сказать тебе: "Нет". (С) Е. Ваенга ...- Ты права. Я больше так не буду… Она не осмелилась поднять глаз. Слишком глупо, слишком нелепо... Она чувствовала себя первоклассницей, безжалостно вызванной на ковер к директору. То же дикое волнение. Желание провалиться сквозь землю. И убежать, убежать, куда глядят глаза - лучше бы их выколоть. Как и сердце из груди - чтобы оно остановилось, не билось такими гулкими, стыдливыми толчками. – Я, наверное, пойду. Не дождавшись разрешения, Таня пулей вылетела на улицу. Холодный, уже зимний воздух наждаком резал легкие. Она неслась прямо на ветер - бьющий в лицо и разметающий волосы в разные стороны. Быстрее, быстрей. Будто за ней гналась стая разъяренных, голодных собак. Ах, если бы… От них можно убежать – скрыться, спрятаться в ближайшем подъезде. А разве можно скрыться от себя? От собственной совести? От невероятных, сильных противоречивых чувств, врезающихся в грудь осколками безумия. Она знала, что поступила неправильно. Глупо. Трусливо. Может даже жестоко. Наверное, было бы правильнее, отбросив все обиды и предрассудки, признаться ей в том, в чем так боялась признаться даже себе. Да и боится до сих пор. Мысль о бесперспективности этих отношении сводила с ума, загоняла в угол, выдирая из сердца корни слабых надежд. Нет. Что скажет Юлий? Наташа? Люди. Да и где гарантия того, что Ванг по-прежнему не играет с ней? Не бросит при первой возможности, придумав кучу поводов. Черт! Она остановилась, задыхаясь от холодного морозного воздуха и собственного бессилия. Логическая система серьезных и веских аргументов рушилась, не успев достроиться до конца. С губ сорвалась истеричная усмешка. Она не верит самой себе. Она знает, твердо знает, что будет страдать после окончания проекта – сильнее, чем страдала на протяжении адских полугода тяжелых испытании в отсутствии этого невозможного образа. Нахальной, высокомерной усмешки, являющейся неотъемлемой частью этого совершенного лица. Глаз, которыми можно было бы бурить скважины. Нет. Так больше нельзя. Нужно срочно что-то делать. Идти возвращаться к Ванг или... Паника неприемлемости первого варианта, молниеносно предложила другой – в виде ближайшего бара - лучшего лазарета для русской души. Татьяна проснулась утром. Она поняла это по лучам солнца, льющимся откуда-то из окна. Откуда-то. Оглядевшись по сторонам, она застыла в параличе: она находилась в совершенно незнакомой квартире! Лишь головная боль, птицей-дятлом долбящая в виски, направляла ход мыслей в совсем неутешительную сторону. Самые страшные опасения подтвердились, когда знакомый, картавый голос послышался из коридора. - Танечка, - пропел Далецкий, опережаемый подносом, - А вот и я. Ларина вскочила с места. Точнее попыталась. Она не осмелилась предстать перед ним без одежды – как, видимо, снова... - Любимая, - усмехнулся он, ставя поднос на столик, - Я приготовил тебе завтрак. - Что ты здесь делаешь? - прошипела она, в отчаянных попытках отыскать свои вещи, не отпустив при этом простыню, служащую единственным обличием. - Живу, - как ни в чем не бывало, ответил он, вальяжно положив ей руку на плечи, – И, надеюсь, в скором времени вместе с тобой. - Хватит, - прошипела она, убирая его руку, взамен въедаясь в него ядовитым взглядом, - А ну, оставил свои похабные шуточки и быстро изложил мне события вчерашнего дня. - Какая ты сегодня грубая, - покачал головой он, - Ты, между прочим, мне не жена, чтобы что-то требовать. Пока... - рыжая бровь изогнулась в усмешке. - Либо ты мне говоришь, как я здесь оказалась, либо, - предметы гардероба, наконец, соизволили отыскаться, но надевать их перед наглыми очами этого… Он заметил ее смущение. - Да ладно, любимая. Можешь успокоиться. Я вчера все видел. И буду рад посмотреть еще раз. А может, продолжим, - нахальные пальцы молодого человека поползли под простынь. Таня отправила их обратно четким ударом. - Не хочешь, значит, говорить, - прошипела она, наплевав на все правила, натягивая одежду, - Хорошо. Пружиной вскочив с места, она тараном бросилась к выходу. Благо сумочка и пальто ждали ее в гардеробе. Нырнув в сапоги, будто на глубину, она махом открыла дверь, вылетая из нее быстрее вчерашнего. Удивленный голос Далецкого придавал ускорения. Мороз усилился. Или может быть, он был таким же, как вчера? Таня не знала. Она просто не чувствовала холода. Будто бы отключенная от этого мира, она не испытывала каких-то чувств - превратившись в такую же бездушную куклу, как этот чертов Дух Хаоса. Слезы покатились из глаз, обжигая щеки пылающим льдом. Пронзительная трель телефонного звонка предотвратила намечающуюся истерику. На экране высветился номер Бантеевой. - Да? - Привет, Таня, - голос подруги звучал на удивление спокойно. Никаких традиционных подколок, на грани черного юмора. - Привет, - подозрительно ответила Ларина. - Ну, ты как? Холодный воздух обветривал губы. Слова давались с трудом. - А с чего тебе задаваться таким вопросом? Наташ, что случилось? - Так ты ничего не помнишь? - изумленно промолвила Бантеева. Таня застыла на месте. Воспользовавшийся моментом ветер ударил в спину. - Что? - Ну как ты вчера позвонила мне под шафе и в витиеватой форме сообщила, как любишь Юлия и хочешь за него замуж. - Что? - Таня поперхнулась. Мороз, в сочетании с шоком сделали свое дело. Истеричная улыбка выскочила на лицо, - Я такое говорила? Как я могла такое сказать? - Ну, извини. Я на диктофон не записывала. Ты назвала мне адрес бара и попросила приехать. Ну я и взяла с собой Юлия. Ты так им восхищалась. Твоя тезка из Онегина рядом не стояла. Таня стиснула зубы. Хотелось в вдребезги разбить этот чертовый аппарат, динамики которого могли произносить такое. Что возможно, произнесла она сама вчера. Черт! Такого не могло быть.… Но прямых, опровергающих доказательств не наблюдалось. Как назло, она ничего не помнила... - А потом вы поехали к нему. Дальше по его словам, он сделал тебе предложение, и ты согласилась. - Что?!!! - Не веришь? - посмотри на руку. Заранее готовясь к самому худшему, все еще лелея в сердце крупицы надежды, сумеречная ведьма посмотрела на ладонь. Золотой огонь, воспламененный светом солнечных лучей, больно ударил в очи, вдребезги разбив сердце. - Но как же почему же... Слова застывали в горле. Спотыкаясь о ледяные глыбы запоздалого ужаса, они падали обратно в горло, - Но я же... Я не могла согласиться! Я была пьяна. Бантеева засмеялась. Хрипло, жестоко. - Милая моя, неужели ты не знаешь, сколько браков было заключено благодаря алкоголю? Больше, чем разрушено. Разве это аргумент? Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Сама знаешь. Она еще что-то долго говорила, в ярких красках описывая картины предстоящей свадьбы, которой не могло было быть. Не должно было. Но будет... *** А время продвигалась вперед семимильными шагами. Вот и последние испытания остались позади. В предпоследний раз, финалисты 15 сезона собрались в готическом зале. Ванг держалась холодно, отстраненно. И это было к лучшему. Неизвестно, как бы Тане удалось сдержать свои эмоции, если бы Дух Хаоса подала ей малейший повод. Нет. Она молчала. Она все знала. В чем не оставалось сомнений. И от этого было больнее. - Дорогие, любимые и уже такие родные экстрасенсы, - Башаров снова блистал красноречием, - Идут последние минуты зрительского голосования. Может, вы хотите что-то сказать людям, которые отправляют за вас свои смс-ки? Первой начала баба Катя. Ее речь, как и Каражди, прошли, словно в тумане. Настала ее очередь. - Татьяна. Таня очнулось от звуков собственного имени. Трудно было что-то говорить. Невозможно. Желая подзарядиться силами природы и потянуть время, она попросила зажечь огонь. - Для Арсения все это опыт, - наконец начала она, - Для Катерины это экстрим. Для души рокерши Ванг... - дикая боль совсем рядом ударила в грудь, забирая инстинкт дыхания. Заставляя едва не согнуться, пополам выплевывая остатки любимого имени... Боль чужого сердца, передавшуюся ей и ставшую общей. Непонятно каким чудом, ей удалось договорить... - Цель ее жизни. А для меня - сама жизнь. Настала очередь Ванг. Таня нарочно старалась не смотреть в ее сторону. Иначе она не выдержит - взорвется искрами жгучего, пламени раскалившего грудь. "Мы старались, как могли" - глаза застилают слезы. Почти. Нельзя плакать. Под всевидящим оком объективов и всей страны. Зрители не поймут и не простят потенциальной победительнице 15-того сезона эту слабость. Да к черту это победу! Она уже проиграла. И вот, долгожданная команда «Мотор». Миг, растянувший вечность. Единственное желание - уйти. Убежать подальше от этих стен лукавых глаз Башарова и немигающего, пронзительного взгляда, бетонной плитой придавившего душу. Таня решает обернуться. Так на всякий, случай. Сколько их там осталось? Ванг смотрит прямо на нее. Прицельно. Пристально. Безотрывно. Мучительно. Ни одно слово не срывается с губ. Не слышно даже дыхания. Их общего. А Ванг-то издевается. Нарочно мстит ей за свою боль. Пытается быть сильной. Спокойной. Крепкой, как скала. Но и скалы становятся пылью… Она уже рассыпалась. Только глаза, смотрящие прямо насквозь еще напоминают о некогда нерушимой силе. "Ты дура" - читается в них. Как прежде с усмешкой. Злостью. Болью. "Я знаю", - также безмолвно отвечает Таня, опуская свои. Надо бы поднять их еще раз. Для единственного жалкого слова, которое станет последним. Невозможно. Веки стали каменными. Свинцовыми. Стокилограммовыми. Вместо этого высохшие губы все-таки изъявляют готовность разомкнуться. - Прости. Молчание. Снова молчание. Оно убивает. Терзает. Уничтожает. Опуская в самый ад и доставая наружу, в холод этих окаянных глаз, которые уже прожгли дырку. В душе, которой больше нет. Свинцовые ноги будто приросли к полу. Двигаться - невозможно. Но оставаться здесь больше немыслимо. С силой развернувшись в воздухе, она удаляется прочь. Поспешно. Неумолимо. Безапелляционно. Не оборачиваясь. Лишь взмахнув, подолом платья в знак прощания и извинения...