Плата за искусство

Джерард проснулся раньше обычного. Выключив будильник, чтобы не разбудить весь дом, он встал с кровати и направился в туалет. «Ну ты и леший», - сказал он отражению в зеркале и принялся приводить в порядок свой внешний вид. Приняв душ, парень аккуратно, стараясь не наступать на скрипучие доски пола, вернулся в свою комнату. Зачем он так тихо себя вел? Нет, не только потому, что было шесть утра. Дело в том, что только в утреннее время, когда в доме тетушки Вэнди царит полнейшая тишина, да и сама тетка видит седьмой сон, Джерард мог заняться своим любимым делом. Тем, что помогало ему отвлечься и не думать о проблемах — искусством. Парень обожал рисовать. Он любил придумывать персонажей, помещать их в определенную атмосферу. Ему нравилось детально прорисовать черты лица, тем самым показывая, что происходит на душе у определенного героя. Он чувствовал себя творцом. Так почему же он рисовал только по утрам? Все было слишком сложно. Тетушка Вэнди в буквальном смысле запрещала парню творить. Она считала его увлечение бессмысленным, никчемным и не видела будущего у художников. В ее доме не было альбомов, карандашей и красок, по крайней мере, она так думала. Все художественные принадлежности хранились на чердаке, куда тетушка Вэнди зашла один раз за двадцать лет проживания в этом доме. Джерард подошел к окну. Ему открывался прекрасный вид на утренний Лос-Анджелес. Все небо было выкрашено в ярко-розовые тона с примесью оранжево-красных оттенков. Вся эта картина не могла не вдохновить парня. Он достал из-под кровати холст, который заранее достал с чердака, и краски. Джерарду непременно хотелось запечатлеть это утро, и он принялся за дело. Парень был так увлечен своей работой, что не заметил, как в комнату зашла его тетя. — Джерард! В последний раз ты плохо понял мои слова?! — Она быстрым шагом подошла к мольберту и приподняв его двумя руками, резким движением швырнула в окно. За ним последовали и краски. Уэй ничего ей не сказал. Он попросту не мог перечить ей. Внутри все кипело от злости, парень чувствовал, как выступает вена на его виске. Однако, он взял волю в кулак и спокойно ответил: — Простите, мэм. — Еще раз я увижу, что ты снова занимаешься рисованием, я сделаю то, что обещала сделать! — Да, мэм. — Приготовь своему беспомощному брату завтрак и проваливай в школу! Еще не хватало, чтобы тебя исключили! — Прокричала она. «Никогда не называй Майки беспомощным, тупая сука», — проговорил Джерард про себя. — Хорошо, мэм, — всё так же спокойно продолжил он. Тетка удалилась на работу. Ссора с Джерардом, видимо, была ее зарядом бодрости на день, типичным утренним ритуалом. У Вэнди не было ни мужа, ни детей. Но многочисленные романы на работе сопровождали ее всю жизнь. Характером сестра Донны напоминала старуху, которая ничего не делает, кроме как перемывает всем кости. Но ей было сорок с чем-то. Со стороны женщина выглядела довольно эффектно, не смотря на свой возраст. Деловой костюм, короткие волосы, выкрашенные в светлый цвет, и легкий макияж. С первого взгляда трудно было узнать ее сущность. Что же, внешность обманчива. Джерард приготовил оладьи с вареньем и отнес в комнату брату, которого Вэнди уже разбудила своими криками. Майки лежал, разглядывая потолок. Глаза мальчика были красными, что не могло не привлечь внимания страшного брата. — Доброе утро, малыш, — улыбнулся Джерард и поставил на прикроватный столик только что приготовленный завтрак. — Она снова выкинула твой рисунок? — Тихо спросил ребенок. — Это не имеет значения, — голос Уэя стал строгим, — Майки, ты не должен плакать из-за этого. — Но мне жалко тебя. Почему она ругает тебя, Джи? — Братик потер глаза, опуская взгляд. — Я был не прав. А теперь ешь свой завтрак, а я пойду собираться в школу. - Джерард потрепал ребенка по голове и удалился из комнаты. Зайдя в ванную, он сел на холодный кафельный пол, обхватив колени руками. Достав из-под раковины тонкое холодной лезвие, парень сильно полоснул руку... Затем еще раз, и еще... Как ему хотелось надавить на бледную кожу изо всех сил, задеть вену и спокойно закрыть глаза. Он бы отправился к маме, единственному человеку, которая любила его всем сердцем. Но Джерард не мог этого сделать. Он был нужен Майки. Когда мамы не стало, он поклялся жизнью, что будет оберегать младшего брата и дарить ему всю свою любовь. Смахнув слезы, парень перевел взгляд на изрезанное запястье. Он остановил кровь и перебинтовал руку. Джерард помог Майки сесть на инвалидное кресло, включил его любимый мультик и направился в школу — место, где его ненавидели еще больше, чем дома.