Призрак

Томас подскочил на кровати и рефлекторно подтянул одеяло к груди, проснувшись от грохота, эхом разнесшегося по всему дому. Он никогда не считал себя трусом – отнюдь нет. Но чертов дом просто сводил его с ума. Просыпаясь в холодном поту который раз за этот месяц, парень уже почти не пугался. Поначалу не хватало и десяти минут в обнимку с подушкой, чтобы успокоиться и с горем пополам встать с кровати. Заснуть снова – дело изначально провальное, это он понял уже в первую неделю. Томасу до невозможности надоело просыпаться уставшим, засыпать без надежды на спокойную ночь, даже во сне находиться в болезненном предчувствии, что он снова будет вынужден комкать одеяло посреди ночи, качаясь на кровати, как безумный, как только услышит глухой топот чьих-то невесомых ног. И да, живет он один. Повезло, что в этот раз он проснулся всего за час до звонка будильника. Выполняя привычные утренние манипуляции вроде умывания и приготовления еды, он все равно возвращался к найденной им после пробуждения разбитой фоторамке с изображением 13-летней сестры. Собирая дрожащими руками острые осколки, юноша в тысячный раз поймал себя на мысли, что размышляет, как эта самая маленькая сестра, уже всерьез подумывая вызвать какого-нибудь экзорциста или, чем черт не шутит, мага, и выгнать это.. что-то. Когда Том узнал, что его приняли в достойный университет в другом городе, он и предположить не мог, чем ему обернется самостоятельная жизнь. Он лишь порадовался, что будет жить отдельно от родителей, и был счастлив, когда нашел небольшой коттедж недалеко от вуза по сносной цене – риэлтор явно жаждал сбыть его с рук побыстрее, объясняя, что владельцу срочно нужны деньги. А теперь ему приходится терпеть постоянный недосып и вздрагивать от каждого шороха. «Замечательно. Я превращаюсь в параноика», - подумал Томас, не сводя напряженного взгляда с дверного проема, в котором, как ему показалась, мелькнула чья-то тень. Он был здесь уже почти три месяца, но все еще никак не мог привыкнуть к новой обстановке. Обводя усталым взглядом небольшую спальню, в которой был только большой резной шкаф из светлого дерева, напольная лампа около рабочего стола и простая двуспальная кровать, серьезно выбивающаяся из общего интерьера, брюнет на секундочку позволил себе сожалеть о том, что уехал. Наскоро перекусив и накинув первое, что попалось под руку, Томас выбежал из дома, малодушно надеясь, что дьявольское строение сгорит в его отсутствие. Страховка покроет его стоимость, и парень купит какую-нибудь милейшую квартирку, в которой можно будет спокойно жить. Без еле слышных шагов, падающих со стен картин и часов, разбитых тарелок и рамок, без ощущения, что он существует с невидимым сожителем. Он чуть не застонал, представив такую жизнь. Рай. «Точно свихнулся», - горько усмехнулся Том. С каких это пор он верит в призраков? Взъерошив темные волосы на макушке, брюнет со вздохом повернул ключ в замочной скважине, запирая коттедж. Не оглядываясь, он припустил к метро, стараясь отрешиться и сконцентрироваться на мыслях о сегодняшних парах. Две станции до универа он простоял, слабо держась за блестящий от тысяч касавшихся его рук поручень, и просто тупил в окно, заторможенно наблюдая за смазанной серой стеной тоннеля. Томас спешно покинул вагон, растолкав людей, и направился к выходу, сам не понимая, почему чуть ли не бежит – до занятий оставалось еще около получаса. Едва впереди показалось высокое здание вуза, парень почувствовал, как ему на спину приземляется чья-то увесистая тушка. Томас краем глаза заметил черную челку, которую даже разыгравшийся ветер не мог растрепать, и со смехом скинул друга, дернув плечами. Минхо привычно лыбился, поправляя расстегнувшийся ворот своей любимой джинсовой рубашки. - Ты рано, салага, - заметил второкурсник, как всегда, игнорируя приветствие. Несмотря на то, что азиат учился здесь всего на год больше Томаса, называл он его исключительно новичком, салагой или чайником, что казалось брюнету немного странным, как и чудной местный сленг – он до сих пор не до конца понимал смысл слова «шенк», «кланк» и подобного бреда. - И я рад тебя видеть, - отозвался парень. - Чего приперся ни свет ни заря? - Плохо спал, - пробормотал юноша, нахмурившись от воспоминаний. - Херово выглядишь, - выдал очередное замечание Минхо, бесцеремонно оглядывая стройную фигуру друга. - Спасибо, - ухмыльнулся Том, – Где твоя подружка? Тереза, верно? - А твоя Бренда где? – ехидно парировал азиат, толкнув Томаса в бок. - 1:1, - хохотнул первокурсник, – Она друг, не больше. - Да знаю я, не оправдывайся. А Терезы не будет сегодня. Хворает, бедняжка. Каждый месяц хворает, - недовольно буркнул парень, - а мне – хоть вешайся. Томас искренне попытался сдержать смех и состроить сочувствующую мину, но вышло из рук вон плохо. Зная взрывной характер девушки Минхо, он боялся себе представить, в какое стихийное бедствие превращается Тереза, пока «болеет». - Чувак, я с тобой. Либо ты переживешь это и еще три недели будешь в относительной безопасности, либо погибнешь, пытаясь. - Она хуже Гривера в эту неделю, - пожаловался старший. - Может быть хуже? – удивленно спросил Томас, вспоминая жуткого преподавателя, которого окрестили этим неприятным прозвищем. Огромный, жирный мужик, вечно потный и вечно болеющий, был будто весь в слизи из соплей, а маленькая голова и узкие плечи вкупе с невероятных размеров пузом и необъятным задом придавали ему сходство с грушей. Мерзкой, скользкой грушей. Да и характера он был прискверного – чуть что, тыкал указкой, да так, что синяки оставались, и орал, брызгая слюной и клацая золотыми зубами с противным металлическим звуком. - Я тебе серьезно говорю, - активно закивал азиат, - Это кошмар какой-то. Орет на меня постоянно и кидается, чем попало. Брр. Лучше б я геем был. - Бедняга, - отозвался Том, потирая слипающиеся глаза, - Держись, мужик. Она делает что-то действительно ужасное, если у тебя появляются такие мысли. Минхо обеспокоенно взглянул на брюнета. Хоть он и был порядочной язвой и обладал довольно своеобразным характером, другом был отличным, и искренне волновался за серо-синего, пошатывающегося из стороны в сторону от недосыпа Томаса. - Опять не спал? - Типа того, - тихо отозвался тот, невольно замедляя шаг. - Что на этот раз? – бодро поинтересовался парень, надеясь заразить Тома своей активностью. - Рамка. С фотографией Джулии. Как будто ее кто-то сбил с тумбочки по неосторожности. - Твою мать, - заключил азиат, поежившись. - Согласен, - выдохнул юноша. - Съезжай оттуда нахер! – с готовностью выпалил Минхо. – Продай чертов дом, и дело с концом. - Я уже думаю об этом, - вяло кивнул Томас. И правда, думал. - Хочешь, приезжай к нам с Терезой на ночевку? Хоть ночь поспишь. - Когда она…в таком состоянии? Издеваешься, да? - Я просто надеялся разбавить тобой этот непролазный пиздец, - хмуро отозвался тот. – Значит, после. Пять дней выдержишь? - А у меня есть выбор? – тоскливо протянул Том. Минхо лишь ободряюще сжал плечо парня, не зная, что ответить, что было редкостью для азиата. Брюнет лишь изобразил подобие улыбки и махнул рукой, отдаляясь от друга, и зашел в университет, направившись к своей аудитории. День тянулся до одурения медленно. Преподаватели монотонно нудили у доски, студенты, по своему обыкновению, благополучно спали, включая и Томаса, для которого пары были единственной возможностью хоть немного вздремнуть. То слегка выныривая из полудремы, то снова забываясь некрепким сном, он и провел весь день, развалившись на длинных столах. Иногда он обнаруживал себя на плече или коленях Бренды, не особо довольной таким положением дел, но смиренно терпевшей сонного парня – она понимала, что это действительно единственное время и место, где юноша может отдохнуть, ничего не опасаясь и не боясь. - Абсолютно бессмысленно, - пробормотал Томас, поправляя лямку рюкзака, пока пропускал девушку вперед на выходе из универа. - Что? – озадаченно переспросила брюнетка, оборачиваясь. - Да все. Что я сделал за этот день? Чему я научился за сегодня в этом чертовом вузе? Правильно, ничему. Нахер я сюда хожу, - бубнил Том. - А ты бы хотел быть весь день там? В доме? – тихо проговорила Бренда, внимательно всматриваясь в подростка. Томаса передернуло. - Нет, - решительно отозвался он. – Хотя, днем обычно ничего не происходит. - Вот и иди, пока день. Вдруг удастся поспать? - Не могу. У меня репетиция. - Удачи, - сочувственно улыбнулась девушка, потрепав парня по голове. К вечеру Томас плелся к дому, прихватив с собой гитару, чтобы позаниматься одному, и проклинал тот день, когда решил попробовать себя в музыке. Инструмент казался почти неподъемным, голова трещала, ноги дрожали от усталости, руки висели плетьми, но брюнет упорно топал по холодной улице, с каждым шагом приближаясь к особняку, который казался еще более пугающим в темноте. Парня прошибло холодным потом при виде двухэтажной громады из потрескавшегося коричневого камня. При свете дня дом выглядел очень даже миленько, если забыть о том, что в нем, похоже, живет чей-то неупокоенный дух. «Ничего не случится. Это все мое воображение. Я устал и засну, как убитый», - успокаивал себя юноша, ежась от ледяного осеннего ветра, забирающегося под легкое пальто. «Тут никто не погибал, и кладбища, насколько я знаю, на его месте не было», - продолжал увещевать себя Томас. «Обычный дом. Просто ветер гуляет». Не сказать, что это звучало убедительно. Брюнет вздохнул. Отворив тяжелую дверь, парень быстро прошел внутрь, кидая верхнюю одежду и обувь в угол прихожей. Он просто хотел оказаться в постели, и отключиться. Срочно. Как можно быстрее переодевшись в растянутую домашнюю футболку, которая служила Томасу пижамой, он скользнул под одеяло, надеясь поскорее уснуть, и поерзал, устраиваясь поудобнее. Небольшой ночник освещал комнату мягким оранжевым светом, и юноша еще раз порадовался, что купил его по приезду. «Как маленький, - недовольно подумал Том, - не могу уснуть без света. А раньше подкалывал Джулию по этому поводу…» - усмехнулся он, вспоминая о сестре, по которой уже успел соскучиться. Похожая на него как две капли воды, темноволосая, кареглазая, эта шумная девчушка была ему самой лучшей подругой, и он бы хотел сейчас обнять худенькое тельце, поцеловать в растрепанную макушку и провалиться в сон, ни о чем не тревожась. «Я должен позвонить ей на днях», - подумал он, засыпая. «Шшшшш….» Томас вскрикнул, мгновенно поднимаясь, и отъехал к изголовью кровати. Глаза метнулись к часам – они показывали 3:41. Он не мог понять, что его разбудило. В комнате было заметно холоднее, чем тогда, когда он ложился. Ноги замерзли настолько, что парень даже не мог почувствовать пальцев, и он озадаченно посмотрел на край, проверяя, не съехало ли одеяло. Там сидело… Это. Полупрозрачный силуэт был неравномерным, словно пламя свечи, но в общем и целом выглядел довольно плотным. Осязаемым. Из темноты на Томаса уставились два блестящих карих глаза, испуганно смотрящих прямо на него. Перед тем, как закричать, парень успел увидеть лохматые пепельно-русые волосы, острую скулу, украшенную темной ссадиной, багровый синяк под огромным, как у Бэмби, глазом, розоватые губы, приоткрытые в немом вопросе, и тонкую, всю в гематомах и порезах руку, лежащую прямо на его ноге. Юноша пронзительно взвизгнул и, не зная, что предпринять, кинул в хрупкую фигуру подушкой. Страх сковал его тело, сердце бешено колотилось, норовя вырваться из груди, ребра болезненно сжало, а легкие как будто атрофировались – он хватал ртом воздух, стараясь вдохнуть, но ничего не получалось. Голова горела от недостатка кислорода, адреналин пульсировал в венах, прогоняя сон, а Томас не мог пошевелиться, наблюдая, как силуэт парня растворяется. Подушка пролетела сквозь призрак, не причинив ему никакого вреда. Вдруг ушей Тома коснулся холодный ветерок. «Прости…» Мелодичный голос, абсолютно четкий и.. человеческий, долетел до его слуха, и юноша вздрогнул, в ужасе отшатываясь к стене за собой. Вежливый призрак?..