Королевские уязвимы тоже

Девочка за соседним столом аккуратно вырисовывает на запотевшем стекле снежинки, и Кагеяма слегка улыбается, наблюдая за ней. Кей всеобщего умиления над детьми не понимает, но выражение королевского лица заставляет уголки губ невольно приподняться. Это, на самом-то деле, не вызывает отвращения — сидеть в местной закусочной и разговаривать о всяких пустяках, выходящих за пределы волейбольного поля, без выяснений отношений и споров. Ха, это звучит почти смешно, Король снизошёл до милых бесед за чашечкой чая со своим плебеем. Тобио замечает внимательный взгляд блокирующего, вопросительно приподнимает бровь. — Чай хороший, — отвечает Кей. Официантка увеличивает громкость радиоприемника, и теперь рождественская мелодия доносится и до ушей посетителей. Аромат свежеиспечённых булочек витает в воздухе, свет под потолком яркий и резкий. В закусочной тихо. Народа, за исключением супружеской пары с ребёнком и компании старшеклассниц, нет, из-за чего проводить здесь время вдвойне приятнее. Тсукишима пристально наблюдает за Кагеямой, отмечая каждое его движение: как он убирает челку с глаз, как шмыгает носом, как потирает его рукавом пуловера, как цапает заусенец, как подсматривает за другими посетителями. Это, кстати, его любимое занятие. Чёрт знает, что этот узкоглазый там высматривает, но Тсукки замечает, как часто Кагеяма пялится на компании сверстников и влюбленные парочки. Впрочем, всё встанет на свои места, если вспомнить наимилейший характер Его Величества и врождённое умение заводить друзей. — Сначала избавьтесь от ваших королевских заскоков, а потом уже мечтайте о любовных интрижках, — да, рано или поздно приходится нарушать идиллию. — Помереть в одиночестве — боюсь, это ваша судьба. Тобио кривит губы, но взгляд всё же отводит. Отодвигает чашку, к которой ни разу не притронулся за весь вечер, и Кей замечает, насколько грубые у Кагеямы руки. Бледные и сухие, со слабыми, почти незаметными порезами возле пальцев. Королевские ручонки тоже уязвимы перед холодом, надо же. — Заметь, эту тему завёл не я, — Тсукишима чувствует, что не может сдержать ухмылку. Такие перепалки кажутся ему забавными. — У кого что болит. Компания старшеклассниц заливается смехом, раз третий за весь вечер. Это лошадиное ржание раздражает обоих. — Что не так с твоими руками? — кстати, ещё один достаточно интересный пункт: Тсукишима любит резко менять темы. Это самую малость бесит, особенно, когда сейчас вы беседуете о химических дождях, а через полторы секунды про благоприятные условия для выращивания хризантем. Кагеяма хмурится, внимательно рассматривая ладони. Руки как руки. — Что тебе не нравится? — Я отсюда вижу, что они все в цыпках. — Обычное дело. Будто у тебя их никогда не было. Конечно, были. Лет в шесть последний раз. — Для этого существуют перчатки, — на что Кагеяма закатывает глаза. — Слышал о таких? Тобио порывается ответить, но его перебивает навязчивая трель, доносящаяся из кармана куртки. Какая досада, они могли бы пособачиться ещё пару минут. Кагеяма тянется за телефоном, отвечает на звонок, перебрасывается с собеседником парой фраз. — Ладно, мне пора, — говорит он по завершению разговора. — Да и поздно уже. Ага, поздно, шесть часов. — Надо будет повторить, — Тсукишима снова ухмыляется, кажется, он родился с этим выражением лица. — Дай знать, когда выберешься из-под маминой юбки. — Если хочешь сидеть тут до закрытия, — говорит, собираясь, — пожалуйста, не моё дело. — А что делать? — Тсукки пожимает плечами, наблюдая, как Кагеяма застёгивает пуговицы и обматывает шарф вокруг шеи. — Это тебе тут два шага сделать, — ну да, противоположная сторона улицы, совсем не расстояние, — я лучше подожду автобуса. — Как знаешь, — Тобио натягивает шапку, украдкой смотрит на своё отражение в оконном стекле и, удостоверившись, что всё в порядке, направляется к выходу. — Удачных каникул. — Стоять. — Что-то ещё? — Руки. Тобио непонимающе щурится. — Ох, прошу прощения. Позвольте мне лицезреть ваши великолепные ладони, наимилейший Король. Кагеяма нервно дёргает уголком рта. Как он вообще просидел полтора часа в компании этого высокомерного засранца, остаётся загадкой даже для него самого. Что-то недовольно бурча себе под нос, Кагеяма вынимает руки из карманов и показывает их Тсукишиме, даже крутит кистями для достоврености. Кей берёт со стола свои перчатки и аккуратно, пытаясь не задеть особенно болезненные цыпки, натягивает на чужие ладони. Перчатки были немного велики в пальцах, у них непривычный материал, странный синеватый оттенок, но они были очень... тёплыми. Настолько тёплыми, что пальцы постепенно начинали гореть, словно их опустили в котёл с раскалённой водой. Кагеяма понимает, что так и стоит с вытянутыми руками уже на протяжении нескольких секунд. Да и перед кем! Перед человеком, который сейчас сидит, подперев подбородок кулаком, и тихонечко ржёт. Тобио выглядит выбитым из колеи, но он ведь действительно растерялся, и успокоиться, даже при великом желании, не может. — Считай это рождественским подарком, — великодушно заявляет Тсукки, взмахивая рукой. — Я их верну, — неверяще рассматривая свои ладони, Кагеяма мнёт верхнюю губу и хмурится. — Ну, после каникул. — Постирать не забудь. Будто между ними может что-то измениться. — Обязательно.