Искусство быть.

Акума третьего уровня услышал Аллена задолго до того, как юноша пронюхал о его существовании. Уолкер отвлёкся. После произошедшего немного задумался, пытаясь не думать (величайшее занятие всех времён и народов), однако перемещение по странам и самым дальним их уголкам то и дело сталкивало с разного рода неприятными обитателями. Аллен был в курсе. Уже давно. Но каждый раз, сталкиваясь лицом к лицу, чувствовал себя таким грязным, что слов не хватало! А мысли то и дело возвращались настойчиво к чужим и собственным действиям. В его поступках не было ничего ужасного. Или даже плохого. Это экзорцисты, святые воины как бы оказались связаны заветом «не убивать людей». Но те, кто им не понравились, те, о ком нехорошо отзывались в отчётах, те, о чьих преступных намерениях или действиях экзорцисты давали знать, не могли отвертеться от стремительного возмездия. Аллен такого рода власти не имел. Он имел свою силу и право решать, как ей распоряжаться. И хотя всё это было решено ещё давным-давно, задумался до того, что его едва не убили. Вернее, едва не задели пронёсшимся всего в полуметре выстрелом. Если подсчитать радиус распространения яда акума, он едва не напоролся на нечто смертельное. Конечно, чистая сила его защитила бы, но Аллен Уолкер, носящий чистую силу в виде плаща, маски и чего-то на руке вроде перчатки, обычно позиционировал себя как экзорциста с техническим типом чистой силы, а не паразитическим. Чтобы никто даже и не подумал на руку и не провёл параллель с парнем, скрывающим руку-чистую силу. Иногда он задавался вопросом, почему его пристроили в семью Уолкеров, живущих отдалённо, но всё же являющихся частью аристократии? Почему не запрятать его подальше? Но спрятанное подальше, кажется, находилось Графом на раз-два. Хочешь спрятать – прячь в тёмном углу главного зала, а не в секретных коридорах древних подвалов и старых кладовках. Наверное, и в этот раз Аллену следовало не красться в зарослях, но сразу же переть напролом, оповещая всю округу о своём прибытии. Чистая сила активировалась в одно мгновение, кажется, ещё до того, как сам Аллен сообразил, что именно происходит, самостоятельная и быстрая. Юноша любил её. Так что заворачиваясь в белоснежный, пусть и выделяющийся плащ, нырнул прямо в овраг, пытаясь понять, откуда именно в него стреляли. Лес совсем затих, потеряв любые признаки жизни, Аллен не двигался с места, стараясь даже дышать тише. Опираясь о землю сразу четырьмя конечностями, осторожно оглядывал небо и проблески света между густой листвой. Никого следа акума. Будто только что в него стреляло облачко! — Чертовщи… — шёпотом начал он, да совсем не успел закончить. Очередная выстрелившая прямо по нему ракета не позволила закончить мысль. Но плащ принял основной удар на себя. Аллен лишь опрокинулся и распластался на земле, пытаясь сообразить, кто же и откуда в него целится! Обычно это он умудрялся успешно нападать из засады, акума никогда не устраивали столько проблемных ловушек! Действительно чертовщина, но теперь он не пытался произнести вслух. — Ты до сих пор жив? — гнусавый голос раздался сверху и… издали. Акума приходилось кричать, чтобы Аллен его услышал. Акума ведь? — Как ты выжил, человечек? Акума его не видел? Тогда как реагировал? Подумать о том Аллен не успел, спасаясь от нового взрыва и лавины земляных комьев. — Я всё ещё слышу твоё сердце! — теперь в голосе акума отчётливо проступило едва контролируемое раздражение. А Аллен, машинально схватившийся за грудь, не сразу сообразил, что враг так же стал ближе. И скрываться от него становилось всё бесполезнее. — Слышишь сердце? — Каждый хруст веточек под тобой, твоё дыхание! А вот… экзорцист? Аллен снова успел лишь защитить себя, чувствуя нешуточное раздражение. Вроде классические снаряды, а бьют весьма весомо и больно, даже через щит! Не говоря уже о враге, не желающем раскрывать своё местоположение. — Да где ты прячешься? — Обычно вы прячетесь от меня, букашки! Громыхнул новый залп, мгновенно пожирающий все деревья, находящиеся на пути, отравляя почву и создавая для Аллена хоть немного открытого пространства. Частый, высокий лес – далеко не лучшая площадка для сражения, так что Уолкер решил слегка противнику помочь, расправляя плащ и снося сразу пару деревьев вокруг себя. — Пока прячешься здесь только ты! — Ах, так значит и впрямь экзорцист!! Акума наконец-то оказался в поле зрения. И Аллен узнал его. То, что с первого взгляда всегда казалось ему гротескной пародией на рыцаря в причудливых доспехах, было акума третьего уровня. Монстр, с которым он сталкивался в битве лишь раз, и та битва складывалась совсем не в его пользу! Он был с Генералом и только потому и одержал победу! С тех пор, конечно, прошло время, и он наверняка улучшил способности. Аллен может справиться с ним? Юноша успел лишь удивиться и вновь завернуться в плащ, спасаясь от новой атаки. Нет, акума не бил чем-то разрушительным или удивительным; если на то пошло, то его особая способность оказалась весьма жалкой – отличный слух. И, как любой третий уровень, он не был прост собой. Стоило Аллену попытаться ударить в лобовую, руку перехватили, выкидывая юношу прочь. С трудом приземлившись именно на ноги, Аллен выставил когтистую ладонь и сбил сразу пять летящих в него ракет, распыляя теперь бесполезный яд по земле. Чем дольше продолжается борьба, тем вернее о нём доложат Графу. Но если уж выбирать… Аллен постарался обмануть акума, ударяя и скрываясь в клубах дыма, на какой-то миг забывая о его особенности. Акума захохотал, обнаружив, что противник пытается бежать, и даже не сильно спешил догонять юношу. Всего лишь послал вслед ещё несколько ракет. Примитивно, но медленно и верно. Вымотает любого. А сбежать от всеслышащего акума… Это реально? Дыханье сбилось на третьей минуте следующего обмена любезностями. — Я так давно ни с кем не веселился! — радостно делился акума. Аллен желал выдрать ему пасть собственными когтями, но его скорость либо проигрывала, либо была равна скорости акума. Так что юношу постоянно ловили на подлёте, и он умудрился лишь пару раз царапнуть вытянутый «шлем» уродца. Ракеты акума были на порядок мощнее и дальнобойнее того же оружия у низких уровней, и постоянно защищаться плащом или сбивать их на подлёте становилось всё сложнее. Не говоря уже о том, сколько именно выстрелов враг мог посылать одновременно! Аллену казалось, будто акума формирует ракеты вокруг себя и отправляет вслед за целью, самостоятельно доводя до засечённого источника сердцебиения. И он умудрялся предсказывать любое действие Аллена. — А ты интересный экзорцист! Не многие играли со мной так долго! — Да потому что ты мудак и игры твои такие же! Аллен ударил крайней гранью, наконец-то от души попадая в торс и слыша хоть какой-то результат. И тут же прямо возле его головы возник десяток знакомых, агрессивно жужжащих ракет. Юноша нырнул головой под плащ, спасаясь от сотрясающего воздух взрыва. — Тебе конец, маленький экзорцист! Вот теперь тебе конец! — раздалось сквозь смутный звон. Теперь снарядам безумца просто не было конца. Даже обнажив сущность паразитической, защищающей от яда чистой силы, Аллен никогда не сумел бы вести бой, при этом постоянно излечиваясь от яда! Не говоря уже о повреждениях, что могли причинить сами взрывы! Аллен отступил. Попытался хоть на время скрыться от акума, но теперь тот ни на мгновение не выпускал его из виду. Прислушивался постоянно, хохоча безумно, обещая скорую прекрасную смерть. Великолепный агент Умилитас – подумал было Аллен, пропуская мимо себя очередную великую речь. А ещё он постоянно слышал местоположение Аллена. Если бы только юноша сумел соорудить полностью изолирующий шум щит! Его щит точно с таким не справится? Аллен раз за разом пытался «закутаться», чтобы проверить новую идею, но теперь акума не терял его из виду даже на мгновение, не позволяя применить ничерта вообще. Юноше даже пришлось несколько раз повалить деревья на пути к себе, чтобы заслониться, но и так ничего не получалось. Игра в одни ворота не могла продолжаться вечность, Аллен рисковал проиграть с разгромным счётом, выворачиваясь, отчаянно ударяя в спину, чувствуя, как гудит от боли истерзанное тело, задыхаясь от вездесущего дыма и собственной ярости. Он должен был исчезнуть. К примеру, под землю. Ведь комплекс располагался под землей и имел пару проходов, а теперь, будучи разрушенным с внешней стороны, наверняка оставил за собой хотя бы парочку приличных тоннелей! Аллен рванул в гору. — Маленькая мразь, не смей вставать ко мне спиной! Судя по бешенству акума, ему всё же успело неплохо прилететь от Аллена. Нападая, юноша тут же уходил в глухую защиту, даже не разбирая точно, сколько вреда причиняют его атаки, и теперь был рад видеть подтверждение их эффективности. Сражаясь с сильными врагами, любые бойцы должны были быть готовы к изматывающему бою, проверяющему их выносливость. Будучи носителем паразитического типа чистой силы, Аллен имел как преимущества, так и недостатки. И выносливость ему полагалась куда меньшая, чем у прочих экзорцистов. Видите ли, чистая сила уж слишком активно будет из него пить. Восторг, чистый восторг! Для таких ситуаций следовало иметь секретный, очень сильный удар, из разряда таких, что разят даже Ноев, но после которых ты валишься без сил, потому что даже с таким ударом выжить шансов больше, чем ведя долгий, трудный бой. Только юноша никогда не слышал, чтобы такие существовали! Баланс «чистая сила – носитель» держался на совершенно других законах, и если уж что-то могло привести к новому разгромному удару, так это эмоции и чувства экзорциста. Вот что играло большую роль в их связи. И для «паразитов» было важнее даже на начальном уровне, когда прочая чистая сила, не пытающаяся маскироваться частями тела, на данный параметр почти и не смотрела. Ну да, а как можно оставаться непривязанным к своим ногам, рукам, голове? Как можно управляться с ними, не любя как следует? Когда-то именно за счёт эмоций Аллен вывел чистую силу на сегодняшний уровень, чем безмерно гордился. У паразитического типа всегда было столько заморочек! Аллен даже слышал, что в Ордене обычно экзорцистов-паразитов никогда не отправляли вместе без поддержки с техническим типом. То есть минусы были давно общеизвестны. И сегодня Аллен испытал их на себе во всей красе. Будто акума догадывался о типе его оружия и точно знал, как следует вести с ним бой! Но скорее это уже паранойя. И сороковые минуты бесполезного, ни к чему не приводящего сражения. Наконец-то был обнаружен среди перепаханного взрывами холма вход в один из туннелей, куда Аллен с готовностью и желанием нырнул. — Мышь сама лезет в мышеловку! Да ты просто жаждешь сдохнуть! Аллен пропустил восторженный крик мимо ушей, и так зная, насколько небезопасны могут быть подобные тоннели. Растрескавшиеся, покосившиеся стены, засыпанный землёй пол, громадные трещины – да проход мог обвалиться в любой момент сам по себе и без пущенных вдогонку ракет. Вместо того чтобы позволить снарядам взорваться о щит, он попытался рассечь их ещё на подлёте, уничтожая почти все, а взрыва оставшихся на многое не хватило. — Эй! Вылезай оттуда, или я похороню тебя живьём! — раздалось от самого входа. Аллен нырнул в боковое отделение с маячащим в потолке пятном света, потянул плащ вновь на себя, задерживая дыхание и слыша очередной взрыв с треском стен и крушением камней. Едва дыша, искренне надеясь, что этот щит и впрямь делает его бесшумным или хотя бы частично тихим, юноша спешил на свет. И не был разочарован, услышав сверху: — Ты что, скопытился? Стыд и срам! Тебя зашибло камешком? Вылезай сейчас же! «Сию минуту» - мысленно ответил Аллен, выглядывая в дыру. Выпустил пояс, осторожно обвивая за крепкую ветку, искренне надеясь, что лишний шум и настойчивые поиски по сердцебиению отвлекут акума от настоящей опасности. Оказавшись на поверхности, уже ничего не стоило подобраться к цели поближе и ударить. И даже если в самый последний момент акума всё же понял, что несущееся к нему нечто должно быть врагом, как следует защититься не сумел. А Уолкер собрал все свои силы, нанося один, сразу другой и ещё один удар, разрушая врага и искренне надеясь, что… Что он может хотя бы на миг после упасть на колени, вздохнуть и вполне осознать только что произошедшее. *** Дуло пистолета было последним, что Аллен после трёх часов блуждания в бесконечных коридорах безликого сооружения (теперь понял, что это был лабиринт!) ожидал встретить. Тем более от взлохмаченного, перевязанного и насквозь больного Джейка. — Не подходи! Тридцатипятилетний мужчина с душой вечного ребёнка и великого экспериментатора никогда ещё не выглядел столь серьёзным и отчаянным. — Эй, Джейк, ты бухой? — всё же поднял ладони Аллен, едва сдерживающийся от хохота. Так комично выглядела ситуация! — Это я, Аллен! Джейк являлся давним знакомым и главным собутыльником Аллена. Левый его глаз нещадно косил, однако совсем не вызывая желания смеяться. Да и Уолкера умилял сам факт присутствия старого друга. — Аллен? — тихо переспросил мужчина. — Да, и ты вряд ли отмашешься подобным от акума или Ноев! — Не поминай их! Только не хватало! — тут же возмутился Джейк, не спеша прятать оружие. Впрочем, оно было не простым, поставить защиту-ловушку от акума, в принципе, могло. — Хорошо, а ты.. — А что ты так… выглядишь? — А я должен в реальном виде бегать по округе, чтобы все любовались? — возмутился Аллен. Между прочим, его внешность осталась почти без искажений! Там бы любой действительно знакомый и тем более посвящённый в тайну разглядел истину! Но не Джейк! Аллен бегло оглядывал грязного, осунувшегося, основательно потрёпанного и прихрамывающего мужчину, стараясь понять, не ранен ли он и в каком состоянии могут быть остальные. — Но что ты здесь делаешь? Знаешь, какого пинка тебе Менстер… — Джейк осёкся, опуская взгляд. — Уже не отвесит. — Что?? — То есть, может, и отвесит. Я не знаю, — зашептав, продолжил мужчина, — у него нога совсем плоха стала. Но уж лучше, чем у Люси. — А с Люси что? — Аллен не помнил, кто это такая, но всё же уточнил. — Срочная ампутация. «В таких условиях?» — так и хотелось спросить Аллену, но не ему одному здесь было тошно. Зачем уж лезть? Да и хоть какие-то медицинские средства у их команды должны были быть. — Акума, да? — Акума с великой корневой системой. Мы не нашли, что ему противопоставить. А от Ноя спрятались весьма быстро. Здесь на поверхности как, тихо? — Сейчас – да. Недавно было жарко. — По тебе видно! – оскалился Джейк, всё ещё не опуская оружия. — Но я всё ещё не могу быть уверен, что ты это ты. — Эм? Что? А как должен доказать? Рассказать об одной из наших попоек и как ты последний раз перепугался, что я сдохну? Вызвал Кросса, он удивился, едва не присоединился к эксперименту, вылакал наше вино, а тут как раз я очнулся и… — Можешь не продолжать, — поморщился Джейк. — Дальше уже мы все, кроме тебя, получали крепких пинков. Ууу! Никогда не думал, что Мана может быть таким злом! Джейк осёкся, отметив моментальную смену выражения лица Уолкера. — Ты чего? — Что нам теперь делать? — Ну, коли у нас есть экзорцист — выбираться. Тем более с твоим-то Тимом. Он универсальный ключ, можем пойти по тайным проходам, вскрыв их за пару минут, а не полчаса. — Так что вы раньше Тима не взяли-то? — Он на тебе привязан. Кросса мало слушал? Слушал и более чем достаточно. Ал тоже рассказывал. И хоть история Аллена отчасти радовала и умиляла, всё же столько внимания одному ребёнку! Разве он того стоил? В то время когда родная семья Аллена погибла, Четырнадцатый всё ещё был жив. И не секрет, что у него было два лучших друга: Мариан Кросс и Аллен Менстер, помогающие ему во многом. Четырнадцатый был им очень обязан. И когда по его вине погибла семья Аллена (ведь именно из-за связи с Четырнадцатым те стали мишенью), главный бунтовщик Семьи Ноя чувствовал свою вину и помогал, как умел. И тем более для последнего оставшегося в живых члена семьи Менстера, для его племянника он выделил золотого голема, умного, способного, имеющего множество функций. Он выделил самое лучшее и удивительное из всего, что имел, привязав к Аллену, обязав подчиняться во всём и защищать любой ценой. Голем и впрямь выручал Аллена во многих ситуациях, особенно когда юноша был помоложе и сам многого не понимал. Однако, несмотря на правоту Джейка, раздражение всё ещё было слишком сильным. — Могли бы сразу взять меня! Чёрт, ну вы идиоты… Веди меня к остальным.Джейк, чёрт, ты хоть представляешь, что тот самый твой Кросс объявил мне, будто вы все мертвы, а? — О-го-го! И Джейк полетел к стене. Взбешённый Аллен просто понятия не имел, как можно ржать над такими вещами. — Я же, чёрт возьми, серьёзно говорю тебе, Джейк! Ты идиот! — Но Кросс… просто… — Он ублюдок! Я думал, все мертвы! — слёзы, кажется, снова блестели на его глазах, и размахивать кулаками больше не хотелось. — Но мы же живы! — Джейк осторожно подобрался сбоку, пошатываясь, попытался обнять. — Мана мёртв! — Ман… на? — ошеломлённо переспросил мужчина, спав с лица и наконец-то начиная выглядеть на свой возраст. А может, даже старше. — Вот дерьмо. — И наш дом сгорел. Неизвестно, почему. Выжили лишь я и Эмми, — хладнокровно добивал Аллен. Джейк опустил взгляд, бормоча проклятия себе под нос. — Так что даже не думай ржать сейчас над такими вещами, ты меня понял? Даже не думай! Или разбитым носом не обойдёшься! — Извини, — извиняющийся Джейк, шмыгающий носом,— редкое зрелище. — Просто время сейчас такое. Сам можешь понимать, вроде и Сердце показалось, и тот самый, что может грохнуть Графа, вот-вот явится! А Сердце уже списали в утиль — мрачно пронеслось в голове Аллена, но он последовал за Джейком, лишь вполуха вслушиваясь в запутанные речи. Слишком нервничал. И, как оказалось, зря. Встретили его тепло, приветливо. Дядя даже не пытался возмутиться или спросить, только тяжело поднялся, стараясь не опираться на перемотанную ногу, и обнял юношу, бормоча, что раньше это Аллен был его слабостью, а теперь вот сам Менстер стал слабостью Аллена. Юноша напомнил, что уже взрослый и экзорцист вообще, в отличие от остальных. Менстер осматривал юношу с нежной улыбкой, подмечая все изменения, расспрашивая о произошедшем. Но сначала ответов добился Аллен, оценил обстановку, донёс необходимые, захваченные медикаменты. Единственной серьёзно пострадавшей оказалась Люси, редко приходящая в сознание с момента ампутации. Дон, вечный противник Кросса, всем и каждому, кто готов был слушать, рассказывающий, как Мариан увёл у него жену. Давно бросил надежды на новое гнёздышко, но и в старое, где у него подрастал сын на опеке тётки, не стремился. Линда, черноволосая, кудрявая девчушка выглядела моложе всех и забавней. Всё просила продемонстрировать чистую силу и совсем не пострадала. А больше никто и не выжил. В команде было… тринадцать человек. Двое были ранены, но скончались недавно. Аллен старался быть дотошным, наблюдая за быстрыми сборами перед отправлением в путь. Но Менстер был умнее, и пришлось поведать и свою часть истории. Но рассказывать о произошедшем Алу, близкому другу Маны и родному, понимающему дяде было сложнее в разы. Зато потом стало в разы проще. Словно заново научился дышать. — Где ты сейчас… — Я живу с новыми опекунами, — кратко объяснил Аллен. — И как они? — Неплохо. А что, хотите забрать меня к себе? — глаза юноши загорелись. — Аллен, экзорцист это не только неоценимая помощь, но и дополнительный след. Да, об этом юноша не раз уже слышал. И сам понимал, как засветил свою личность, навсегда связав с Менстером. А уж если Граф натравит на него ищейку – пиши пропало. Сам-то он справится, а Менстер и остальные? Нет, в том, чтобы продолжать держаться порознь, была своя, проверенная временем логика. — Мы почти собрались, — опустила сумку Линда, улыбаясь. — Остался лишь вопрос с Люси. — Я могу понести её, — напоминая о себе, единственном здоровом, отозвался Аллен. Но его смерили скептическим взглядом. И впрямь, после боя он выглядел весьма потрепанным. — Уж лучше экзорцисту быть сразу с пустыми руками. Готов будешь. — Упасть сразу? — фыркнула чернявая девчонка, и у Аллена дёрнулся глаз. — Если что, то примерно так же я выглядел и на десятую минуту боя, а он длился минут сорок! — выпалил юноша, тут же понимая по взгляду дяди, что сболтнул лишнего. — Я не то имел в виду. — Кто был на поверхности? — спокойно уточнил Менстер. — Всего один Третий. — Он засёк тебя. — Меня даже Джейк не узнал. — Граф начнёт искать нового экзорциста из нашей компании, Аллен, — и юноше осталось лишь поджать губы. — Тебе придётся отныне быть осторожнее. Но я весьма горд твоим прогрессом. В одиночку с третьим уровнем сражаться, такое не каждый сумеет выдержать. Аллен зарделся и отвернулся. Вот всегда так дядя делает, не поймёшь, собирается ругать или хвалить, и получается так неожиданно! И будто Аллен снова ребёнок! Дон же, успев взвалить на спину Люси, улыбаясь, кивнул, призывая начать путь к выходу. И своё путешествие они начали молча. Как и предупреждали, за первым же закрытым поворотом их ожидала пара акума второго уровня, что показались Аллену сущими детишками после сегодняшнего боя. А дальше в их распоряжении оказался уже целый подземный лабиринт. — Аллен, — тихо позвал Ал, во время пути догоняя юношу. Вся остальная часть команды, чутко прислушавшись, отступила, позволив им двоим общаться как получится. — Насчёт Маны. — Найн уже объясняла мне. — Аллен, грядёт время, когда мы должны ожидать… — Мне сказал Джейк. Четырнадцатый может вернуться с минуты на минуту. Тот-кто-может-убить-Графа, однако, нуждается в некоторой почве, с которой оттолкнётся. Ал, я не идиот, я понимаю, что, возможно, нам придётся не раз испытать боль на нашем пути, но если в конце будет убийство Графа и прекращение всех зловещих планов – я не против. Аллен Менстер печально улыбался, глядя прямо на мальчишку. Затем опустил взгляд. — Есть то, что я хотел бы тебе сказать, но не могу в принципе. — Что, какая-то жуткая тайна, связанная с не менее жуткой клятвой? — предположил Аллен. — Я всегда догадывался, что ваши отношения связывались подобным образом. Сколько раз смотрел на Учителя и думал. Менстер покачал головой, снова вздыхая. Видимо, он желал предупредить о чём-то, но понятия не имел, как это сделать. — Аллен, — тяжёлая ладонь опустилась на плечо юноши, — я не хочу, чтобы ты хоть когда-то позволил себе быть обманутым. Граф – его нужно уничтожить. — В смысле? — фыркнул Аллен, разрывая упаковку шоколадки. Мелкие сладости хорошо помогали восполнять энергию и снимали часть усталости в долгих походах. Может, оттого что юноша так их любил. — Кто-то серьёзно считает иначе? Или ты о тех возгласах Ноев о том, что это их миссия как апостолов – уничтожить человечество? — Это кричала Мечта Ноя, по моим данным. А доверять её словам нельзя в принципе, — совершенно серьёзно продолжил Менстер. — И здесь нет ничего смешного. Я беспокоюсь. Не хочу, чтобы ты когда-нибудь понял ситуацию неправильно, оттого что тебе напели на ухо. А тебе будут. И мы так долго защищали тебя от Церкви, взращивая твоё отвращение к ней и Ордену. — Ал, я не идиот, я разделяю нормальные вещи и надуманные. Церковь – зло меньшее. Несомненно. А экзорцисты… ну. Я недолюбливаю их, не люблю Орден, но они по-своему эффективны. Ведь так? Так кто я такой, чтобы пытаться оспорить их право на существование? — Просто знай, что то, что мы делаем, оно настоящее и не лишено смысла. Это правда, даже если я не могу доказать. — Я и так знаю это! Я видел доказательства на каждом году жизни! Ал, я знаю, я никогда не выглядел особо сосредоточенным и послушным учеником. Я делал немало плохого для вас, не понимая, какого чёрта происходит, и даже решил возненавидеть, когда меня отправили к Уолкерам. И лишь через месяц Учитель вбил мне в мозг, что на вас напали всего через неделю после того, как вы спрятали меня. — Ты никогда не должен был оказаться в середине борьбы неподготовленным. И я пытался тебя подготовить. — Ты справился. — Я люблю тебя, Аллен. Что бы ты обо мне не думал…. — Я часто был большой гадостью, я в курсе. Мне приятно знать, что, несмотря ни на что, тебе плевать на внушительный список моих минусов, — рассмеялся Аллен, поднимаясь по лестнице и замечая, что расстояние между ними и остальными становится всё больше и больше. — Я всё ещё беспокоюсь, — признался мужчина. — Это не из-за всяких новых пробудившихся Ноев? Вроде мозголома? — Ты откуда узнал? — Генерал Найн объяснила мне, что Мана… — Аллен запнулся, оглядываясь, и продолжил тише, да так и не решаясь произнести истину прямо, — объяснила, как именно умер Мана. — Ах… Вот ведь… — Менстер, видно, сразу понял, о чём говорит племянник. — Аллен… — И она объяснила и важность всего происходящего. Как я уже упоминал. — Не думал, что дойдёт до такого. Должно быть, Граф был в ярости. — Серьёзно? — Да. Он мечтал получить хотя бы Ману в руки. Непонятное чувство неполноценного удовлетворения заполнило Аллена. Всё же Мана умер самым подлым для Графа способом. Должен был понимать, что творит и почему. Только вот Уолкер ещё не совсем понимал и кусал губы с досады. — Ты слышал о брате Маны? — Брате? Да, он пару раз упоминал, — ответил Аллен. Тема брата у Маны была под запретом. Казалось, каждый раз вспоминая о его существовании, Мана становился беспокойным и чуть-чуть безумным. Аллен боялся спрашивать. Дядя однажды сказал, будто вопросы о брате, как и всякие воспоминания, будят слишком сильную боль. — Его брата звали Неа. Они оба носили фамилию Кемпбелл. Запомни и гордись – ты один из немногих, кто знает это. — В смысле? — Теперь ты знаешь имя Четырнадцатого Ноя. В горле пересохло. — Чи… эмм.. что? — звуки выходили приглушёнными и сдавленными, и Ал, так же тихо, как прежде, только для племянника продолжил: — Они были братьями. С очень мощной связью. — Но разве Че… то есть Неа не был… Ноем? — Аллен говорил уже только губами. — Да. Он был. Мана – не был. Вот так вот. Предательство Четырнадцатого во многом спровоцировано существованием человека-Маны, его брата. — Он предал их ради… — Уолкер не мог дышать, когда в голове наконец-то начала выстраиваться одна из сложных мозаик. Теперь всё вставало по своим местам. И не странно, что Мана умер, только бы обеспечить возвращение брату, пошедшему за него против Ноев. И Аллен со своей обидой выглядел теперь таким ребёнком! Как будто не догадывался, что у Маны будут важные причины вести эту войну! Такой дурак! — Аллен? — Я всё понял, — улыбнулся юноша. — Я надеюсь, я… Менстер не успел договорить. За стеной раздался леденящий душу женский крик, затем что-то закричал Дон, и Аллен помчался на крики, оставляя Ала позади. Когда они успели так далеко уйти от остальной компании? Что могло случиться? Акума? Но вырвавшись в скрытый дверной проём, Аллен увидел склонённого над Линдой темноволосого мужчину со стигматами на лбу. И родинкой под глазом. И таким знакомым разрезом глаз, почти привычным изгибом губ… Сердце ухнуло в пропасть, когда губы беззвучно прошептали: — Тики…