Дневник Люсии

      Привет—Пока, дневник. Не ожидал, что я напишу это в начале? И правильно, я тоже много чего не ожидала от себя за сегодняшний день. Если сказать, что он был ужасным, то ничего не сказать. Начиналось все не так уж и плохо.       После того, как я поела хлопья с молоком и попрощалась с мамой, я выбежала из дома, споткнувшись о ступеньки и чуть ли не свалившись с них. Гарри, который ждал меня около почтового ящика, заливисто засмеялся, вызывая у меня румянец на щеках. Мне было так стыдно, но я тоже засмеялась, будто ничего не произошло. Гарри сказал, что я неуклюжая, и за это я вручила ему пакет со всякой всячиной, которую я хотела налепить внутрь своего шкафчика. Он начал рыться в нем и, найдя зеркальце и распечатанную фотокарточку Зака Эфрона, усмехнулся и добавил, что все девчонки похожи друг на друга. Мне вот интересно. Он сравнил меня с девчонками, но с какими? Наверное, Одри тоже туда входила.       В школьном коридоре мы с Гарри разошлись, перед этим договорившись встретиться на ланче. Я помахала ему и пошла к своему шкафчику. До звонка оставалось восемь минут, и, открыв ящик, я начала думать, что же приклеить в первую очередь. До звонка я успела разместить маленькое зеркальце посередине и фотокарточку Эфрона. Когда я приклеивала, мимо проходил мой одноклассник, Ливан, который был турчанином по национальности, симпатичным черноволосым парнем, с которым Одри уже успела подружиться. Он теперь сидел вместе с ней, Лией, Брендой и остальной «элитой» на обеде. Как ни странно, Ливан остановился напротив меня, отстав от своих друзей, про которых я еще ничего не могу вам сказать, и поздоровался со мной. Я кинула на него сосредоточенный взгляд и кивнула. Он усмехнулся и попросил взглянуть на то, что творится в моем шкафчике. На его лице проскользнула снисходительная улыбка, когда он увидел фотокарточку Эфрона. Я скрестила руки на груди и ответила, что он может идти куда подальше, если скажет что-то типа: «Эх, вы, девчонки, все одинаковые». Ливан еще раз улыбнулся, подняв руки, как бы защищаясь. Прозвенел звонок, и я, сверля Ливана взглядом, закрыла шкаф и пошла в кабинет биологии.       В пятницу у меня два урока биологии подряд. Это практические уроки, где мы будем проводить всякие опыты. Сегодня мы должны были разрезать лягушку. Всем мальчикам эта затея понравилась, а вот, например, мне, как и некоторым девчонкам, показалась грубой и безжалостной. Но учителю разве возразишь? Правда, Одри и ее подружки заявили, что не будут этого делать. Учитель ответил, что они получат «неудовлетворительно», если не сделают работу, но девчонки остались непреклонными. Мне бы их смелость. Я бы тоже не хотела издеваться над бедной лягушкой, но свою маму я боялась больше. Она умеет быть грозной, когда я получаю плохие оценки.       Меня поставили в пару к Дилану. Это и была моя первая ошибка. Я ведь могла встать в пару с Шарлоттой, но испугалась ее реакции. Она бы, наверное, сожгла меня своим взглядом. Дилан не хотел, чтобы я мешалась ему, и сказал, что сам все сделает, а моя задача заключалась лишь в том, чтобы сторожить лягушку. Я так и делала, пока она неожиданно не ожила, когда Дилан отвлекся и полез что-то вытаскивать из своего портфеля. Лягушка выпрыгнула из контейнера и, оставляя липкие следы, начала прыгать по партам. Я погналась за ней, в классе начался шум-гам. Учитель что-то кричал мне, девчонки визжали, Дилан схватился за голову. Я помнила его приподнятую нижнюю губу, когда я споткнулась о чью-то сумку, упала прямо на… Ну, вы поняли. В классе раздался хлюпающий звук. На моей белой блузке образовалось зеленое, склизкое пятно; юбка задралась. Я осознала все только тогда, когда в полнейшей тишине послышался голос Одри: «Запиши Люсию Шофф в лузеры», — с отвращением произнесла девчонка, отворачиваясь к своему столу. Если вы еще не забыли, как меня зовут, то вы могли понять, кто теперь был лузером.       Мне стоило больших усилий подняться и под смех своих одноклассников выбежать из кабинета. Я чувствовала себя ужасно, но сейчас, когда я это вспоминаю, мне становится так смешно.       Я побежала в туалет смывать это ужасное пятно, но оно не оттиралось. В голове стучало: «Я убила лягушку, я ее убила». Ну, вот как, скажите, можно быть такой неуклюжей? Как можно было убить эту лягушку, хоть и такую противную?       После того, как прозвенел звонок с урока, я услышала в туалете хлопок двери. Через несколько секунд передо мной приземлилась моя сумка. Обернувшись, я увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть после того, что со мной произошло. Шарлотту. На ее лице играла усмешка. Она сказала, что это было круто, и ушла. Если честно, я обомлела. Шарлотта заговорила со мной! После того, что произошло, со мной кто-то все еще хочет общаться!       Я вышла из туалета только после следующего урока. Оттереть блузку до конца оказалось невыполнимой задачей. На белоснежной ткани осталось зеленое, хоть и высохшее, пятно прямо посередине. Хоть иди и любуйся!       Да уж. Наверное, это могло произойти только со мной.       Я пошла в столовую, попыталась найти Гарри, но его нигде не было. Я даже не стала там задерживаться, чтобы не нарваться на своих одноклассников. Как хорошо, что на следующий предмет не все ходят из нашего направления, а то бы я сгорела от стыда.       На уроке те, кто был на биологии, все время посматривали на меня и усмехались. Одри и ее подружек не было. Это мне помогло дышать свободнее, хотя меня угнетал тот факт, что я не нашла Гарри. Возможно, Одри отыскала его первая и все рассказала про меня. Ужас. Я все время думала о том, что он будет относиться ко мне по-другому, поэтому совсем не слушала, что говорил учитель на лекции.       Но через две перемены Гарри сам нашел меня и сказал, что задержался в спортзале, и пообещал, что больше такого не повторится. Он был мокрым, потным, даже извинился за это, но я засмеялась и сказала, что выгляжу еще хуже, показав на пятно. Гарри застыл в недоумении и начал громко смеяться, когда я рассказала ему всю историю с этой проклятой лягушкой. Я не стала добавлять про Одри и ее подружек. Хотя это нужно было сделать, ведь Одри составила список лузеров и крутых, а Гарри всегда был против этого. Прозвенел звонок, и Гарри, попрощавшись, убежал по длинному коридору.       Наверное, это все, дневничок. Тебе хоть интересно то, что я пишу?       Ты знаешь, я опять сегодня не напишу Привет—Пока в конце. Ты тоже должен пострадать, как и я сегодня.       P.S. Я обязательно поговорю с Гарри в субботу или в воскресенье.       P.S. P.S. Гарри должен знать правду!       P.S. P.S. P.S. Лягушку жалко :(