Тайно подаренный

      Что может быть хуже, чем просыпаться утром на не очень удобной кровати в Больничном крыле? Только разве что просыпаться на кровати в Больничном крыле от яркого света, для которого незначительной преградой являлись почти прозрачные занавески. Это утро, определённо, не было добрым для Марволо.       Застелив машинально кровать и переодевшись, Марволо зашёл на заключительный осмотр к Мадам Помфри. — Всё отлично. Можешь идти в Большой зал, Гарри. — удовлетворённо кивнула эта адская женщина, отчего гриффиндорец, довольно вздохнув, пошёл туда, куда его послали. «Раз утро не задалось, то и весь день — насмарку!» — думал мужчина в теле мальца, увидев ненавистные овсянку и тыквенный сок на завтрак. Учеников Хогвартса, пришедших на этот казарменный завтрак, было немного — рано всё-таки, но те, кто был, следили за вошедшим через огромные двери Героем.       Вздохнув, Гарри сел за пустым столом Гриффиндора (спят львы, истинная форма которых — сурок), забирая в своё пользование блюдо с отпаренными сосисками, которые с удовольствием заедал хлебом и, морщась, запивал соком из тыквы. Недолго длилось его отшельничество — в зал вошла кудрявая шатенка в мантии с гриффиндорским знаком на груди. Увидев завтракающего мальчика, она нахмурилась и быстро подошла к ничего не подозревающему, наслаждающемуся своим пайком гриффиндорцу. — Где ты был?! — Марволо выпрыснул перед собой тыквенное недоразумение, называющееся соком, от неожиданности, настолько грозным был голос за спиной. Это событие вызвало волну смешков с других факультетских столов. Гриффиндорец взял салфетку и, вытерев рот от сока, развернулся к всезнающей фурии. — Гермиона? С добрым утром! — наигранно бодрым голосом отозвался невинный гриффиндорец, смущенно улыбнувшись гриффиндорке, и слегка ехидно продолжил. — Как спалось? Выспалась или всю ночь провела за учебниками? — Гарри Джеймс Поттер! Не уходи от вопроса! — Грейнджер взбесило такое игнорирование её вопросов. «Гарри» посмотрел на неё, словно недоумевал, что он успел натворить. — Где ты был со вчерашнего ухода и того, как я тебя увидела тут? — Герми, Герми! Успокойся, всё в порядке… Ну, маленько попал в историю, которая сама меня нашла… Я вышел оттуда целым и почти здоровым, так что сейчас уже всё хорошо! — Марволо начал с ней разговаривать очень-очень мягко, словно с маленькой, чего-то непонимающей девочкой. — Не сокращай так моё имя и прекрати так со мной разговаривать, словно я — душевнобольная! — рявкнула «милая девочка», по имени Гермиона Грейнджер. «А ты на неё и похожа, истеричка!» — прокомментировал в мыслях Марволо. — Гермиона, прости, но я не обязан тебе ничего сообщать. Кто ты мне? — Марволо, чуть вышедший из своей роли, спросил и продолжил, так как вопрос был риторическим и не требовал её ответа. — Друг. А друг будет лезть к тебе в душу? — и снова он не дал ответить распахивающей рот гриффиндорке. — Нет! Так что прошу, Герми… не перебивай, я буду тебя называть так и всё тут. — снова заткнул пререкания девчонки Марволо. — Так вот, Герми, я тебя очень прошу, не лезь в душу, я же к тебе не лезу. — Но, Гарри, ты же понимаешь, что мы с Роном беспокоились о тебе, когда тебя не оказалось в факультетской гостиной до и после комендантского часа… — сказала гриффиндорка, поменяв манеру речи из-за ситуации, когда «Гарри» дал ей, наконец, слово вставить и даже не одно. — Да, Герм, я понимаю, но это было не по моему желанию. Я бы пришёл, если бы мне позволили, но меня оставили в Больничном крыле под угрозой оказаться там привязанным к койке… — Марволо решил чуточку подсластить пилюлю, чтобы «друзья» не решили его бросить на растерзание их любимому кумиру Дамблдору.       В это время в зал стали заходить растрёпанные, сонные гриффиндорцы и пуффендуйцы, часть собранных и бодрых когтевранцев и слизеринцев. Гермионе, видимо, хватило информации, хотя она всё также сверлила недовольным взглядом вернувшегося к завтраку мальчика, сев рядом и начиная завтракать ненавистной овсянкой. Перед Гарри возник рыжеволосый, неопрятный и сонный мальчишка Уизли, который начал активно завтракать, брызгая овсянкой в разные стороны, на что многие гриффиндорцы с отвращением во взгляде отсели подальше от «гейзеров» каши, поглощаемой этим ненасытным и неаккуратным гриффиндорцем. Марволо бы тоже отсел от «друга», советуя ему прочитать правила поведения за столом, но сделать это он не мог — директор заставит их «дружить» во имя «всеобщего блага»(читай: ради денег/друзей/возможности уйти от магглов. Нужное подчеркнуть) любыми средствами.       Пока Гарри думал, директор Дамблдор поднялся со своего места за столом преподавателей и хлопнул в ладони, призывая обратить на него своё внимание. Марволо чуть не взвыл — он был уверен, что слова Пожирателя Лимонных Долек и других сластей ему не понравятся и будут указывать на его «подвиг». Заполучив внимание студентов Хогвартса, Дамблдор удовлетворённо улыбнулся и начал свою речь: — Вот и подошёл к концу очередной учебный год. Для кого-то он был первым, для кого-то — последним. Этот учебный год заложил в вас новые знания, которые, надеюсь, останутся в головах хотя бы до середины лета. — шуточное предисловие директора был длинным, и от продолжения монолога Великого Светлого Мага Марволо ждал гадости. — Но и этот год закончен, и всем хочется узнать, кто взял Кубок Школы. На четвёртом месте — Пуффендуй, на третьем — Гриффиндор, на втором — Когтевран, а первое место взял Слизерин. — три факультета явно не были рады такому, но Слизерин взорвался радостным кличем и аплодисментами. Дамблдор сделал паузу, после которой продолжил. — Молодцы, Слизерин! Но перед тем, как вручать Кубок победителям сего года, следует взять в расчёт недавние события… — все столы застыли в напряжённом ожидании слов не торопящегося директора. — Хочу вручить 150 баллов Гарри Поттеру, предотвратившему воровство важнейшего артефакта, за храбрость. — Гриффиндорский стол поднял шум от неожиданно данных баллов. Марволо мысленно скривился от вида любопытных взглядов, таранящих его со всех сторон. — Таким образом, Пуффендуй остаётся на последнем месте, Когтевран идёт на третьем месте, на втором месте оказывается Слизерин. Кубок Школы достаётся Гриффиндору! — тут поднимается гвалт и шум всего зала: откуда радостный, откуда злобный. Северус Снейп кривит лицо, а Минерва Макгонагалл светится от гордости и принимает поздравления от своих коллег. Дамблдор прокашливается, и в зале становится тише. — Тогда стоит сменить цвета! — и хлопает в ладоши, и магия перекрашивает флаги в Большом зале в гриффиндорские цвета. — А теперь праздничный пир, а потом собирайтесь уезжать. — и, хлопая в ладони уже третий раз, Дамблдор садится за стол.       Столы переполняются вкусными блюдами последнего пира. Дети начинают переговариваться, набирая в тарелку любимые блюда. Марволо нерадостно отмахивается от вопросов, заполняя тарелку пюре и курицей, салатом. Еда была вкусной, да Дамблдор испортил пир гриффиндорцу. Нет добра без худа.       Закончив с пиром, «Гарри», выбравшись из-за стола, смотался из поля зрения упрямых в своём любопытстве студентов. Дойдя до портрета Полной леди, Марволо вздохнул и назвал последний пароль, который он знал из памяти Гарри, и портрет, к его везению, открылся. Зайдя и пройдя в комнату мужского первого курса Гриффиндора, гриффиндорец прошёл к своей кровати.       Собирая пожитки Гарри, Марволо недоумевал, как мальчик смог прожить с такими вещами целый учебный год! Такие даже бомжи в его времени не носили. Половину вещей можно было смело выбрасывать или сжигать, если бы Марволо не знал, что другой одежды он не дождётся. Собрав все вещи, Марволо закрыл вызывающий тёмно-красный чемодан и сел на кровать, зная из воспоминаний прошлого хозяина тощего тела, в котором мужчине приходится обитать, что спать на такой мягкой кровати он сможет только через два месяца летних каникул. Вздохнув, теперь уже Гарри Поттер продумывал план становления человеком из тощего раба-домовика.       Через час Гарри оделся и, взяв чемодан и клетку Букли («Какое дурацкое имя…» — подумал Марволо.), вышел из комнаты, встречая идущих собираться домой «львов», из гостиной, провожая взглядом стены Хогвартса, увешанные портретами, картинами, гобеленами, из Хогвартса в сторону поезда навстречу ужасным каникулам, издевательствам маггловских опекунов. Идя по дорожкам, окружённым зелёными лужайками, Гарри прощался со школой Волшебства, обещая, что в следующий раз он придёт сюда более похожим на ученика, чем на объекта для издевательств, со своими вещами, а не с чужого плеча.       Глядя на отдаляющийся замок, Гарри уныло смотрел в окно купе поезда Хогвартс-Платформа 9 и ¾. Ему навязывали своё общество, а он всех игнорировал, размышляя над подарками для Сева на следующий год и над планом его лета. Пожалуй, он будет скучать по слизеринской язве… Надо бы прикупить дополнительную литературу по зельеварению — вспомнить интересные и забытые моменты…

***

      Преподаватели были рады отбытию студентов. Среди них выделялся Северус, сдерживающий в себе визг радости и сохраняющий маску невозмутимости перед коллегами. Он, наконец, будет отдыхать и экспериментировать, что для него почти одно и то же.       Попрощавшись с коллегами, мужчина направился в свои покои, чтобы через камин декана попасть свой тихий дом в Тупике Прядильщиков, где можно отмыть свои волосы и завалиться спать на дня два, восполняя запас нервов и энергии за этот напряжённый учебный год. Всё — отмучился!