Тайно подаренный

      Прибыв в Хогвартс, Марволо со вздохом ностальгии и грусти глядел на знакомые стены, доспехи и гобелены. Потолок Большого зала был прекрасен — звёздное небо с парящими под ним свечами — в прочем, как обычно.       Распределение (Луна попала туда, куда и предполагал Марволо, но то, что рядом с ним села рыжая-седьмая, было изощрённой пыткой), наивная речь интригана-директора, новый преподаватель по ЗОТИ, сверкающий своим блондом до корней мозга, «радостные» преподаватели. Насчёт преподавателей — Северус сверкал своими агатами, что уверило Марволо, что любовь Гарри передалась ему воздушно-эмоциональным путём, так что Север уже попал — бывшие тёмные лорды не сдаются и тем более не отдают своё даже сумасшедшим себе, которые проживают многие годы в тихих уголках, а потом их кусают мозгошмыги, и они начинают стремиться вернуть себе оболочку, чтобы весь мир поработить и т.д.       В общем, во время «вкусного» и очень опасного ужина, которому можно было ставить диагноз «В зельях пищи не обнаружено», голодный Марволо пошёл убить две цели одновременно. Было тяжело избежать эскорта на своём пути, но почти незаметный побег на кухню Хогвартса удался! Тепло встретившие его домовики накормили так, словно он — их внук, от которого одни кожа да кости остались.       Через некоторое время, поговорив со столпившимися вокруг него домовиками и выяснив имена всех домовиков, за исключением Тоби, с которым он познакомился ещё в первый день его новой жизни, накормленный лев (не трогаем его за змеиный хвост!) попросил домовиков не говорить, что он тут кушал, а также выделить одного добросовестного эльфа для одной услуги. Домовые эльфы были настолько счастливы таким вежливым обращением к ним, что с радостью выделили ему Тоби, попросив при этом посещать их кухню время от времени.       Позволив домовикам продолжить заниматься их делами и оставшись с Тоби наедине у выхода из кухни, Марволо присел рядом с домовиком, следившим за ним сверкающими голубыми глазами и шевелящим большими, но забавными ушками. — Тоби, могу я тебе доверить выполнить одну услугу и попросить не рассказывать о ней другим? — внимательно следя за реакцией любопытного эльфа, задал единственный вопрос Марволо. — Конечно, можете, Гарри Поттер, сэр! Я не подведу. — восторженно кивнул Тоби, переходя на манеру речи домовиков от скорого важного поручения. — Пожалуйста, отнеси вот это на стол в кабинете зельеварения, но не попадись профессору Снейпу, и забудь, пожалуйста, об этом поручении и о том, что я его тебе давал. — Марволо протянул шкатулку эльфу. — Сможешь? — Конечно, мастер Поттер! Можете на меня положиться! — забрав подарок для зельевара, Тоби решительно кивнул, — Если что, то зовите меня, я помогу вам всем, чем смогу. — и исчез.       Марволо улыбнулся своим мыслям и пошёл в гостиную Гриффиндора. К его счастью и несчастью Филча и Снейпа, гриффиндорец дошёл до портрета Полной Дамы и сказал ей незабытый пароль. Обошлось без приключений, и во время отбоя Золотой мальчик уже был в постели и спал, уморённый таким удачным ужином.

***

      Пожалуй, не надо описывать, что для Северуса Снейпа значил конец отпуска и какие мысли вызывал. Мрачный, во все оружия готовый почти ко всему, за исключением разве что невозможного, в тёмной, но защитной, одежде профессор зельеварения вернулся в Хогвартс. Думать о подарках, гриффиндорцах, Лонгботтоме, Поттере и слизеринцах не хотелось, но приходилось. Красота Хогвартса померкла в глазах Снейпа за двадцать лет учёбы и работы.       Сидя за учительским столом и лениво разглядывая чуть подросших и многое забывших студентов, Северус с омерзением понимал, что Дамблдор ещё много лет будет использовать его, как учителя, зельевара, шпиона (не только за Тёмным Лордом ему приходилось наблюдать) и «своего мальчика», хотя и знает, что ему не нравится быть учителем и шпионом, а зельеварам нормально платят за их услуги в отличие от него, а мальчиков своих нужно было заводить в молодости, а не на вторую сотню лет.       Новый учитель Защиты, сидящий рядом с ним и болтающий о своей геройской сущности, о своих книгах, своим существованием в Хогвартсе заставлял его молча кривить губы в подобие усмешки и в мыслях смеяться над таким выбором — разве с Локхартом сможет хоть пятый и седьмой курс сдать свои экзамены? Хотя его, Северуса, это никак не касается, он же только хотел преподавать этот предмет, так как там чуть меньше шансов студентам убить или взорвать кого-либо, чем на зельях. Да и интерес к этому предмету учеников выше, а чем выше интерес студентов в предмете, тем выше продуктивность обучения этому предмету. Зелья, кроме имеющих талант к ним, никому не интересны, и изучать их никто не хочет, хотя и приходится.       Вдруг Северус почувствовал чей-то взгляд и только хотел проследить за ним, как ощущение взгляда исчезло, но направление его мужчина-в-чёрном успел засечь. Гриффиндорский стол. Он помнил, как в прошлом году он добавил баллы художнику, делающего подарки ему каждый мерлинов праздник! На следующее утро Северус увидел, что баллы добавились только у Гриффиндора, что сузило область поиска наглого анонимного дарителя. Жаль, что он не мог сказать, когда рисунок попал в его карман, но то, что кто-то смог незаметно для него положить в ЕГО МАНТИЮ рисунок, взбесило декана Слизерина.       Раздражающий Снейпа факультет невыносимо шумел и ещё больше бесил ужасными манерами, словно их не кормят дома. На других столах тоже царил шум переговаривающихся студентов, но никто не убивал эстетический вид пира, как на гриффиндорском столе. Рон Уизли выделялся в осквернении еды — она разлеталась от него в разные стороны, а по его лицу что-то текло, а его одежда уже, наверняка, была грязной. Рядом с ним, морща вполне симпатичное лицо, сидела Невыносимая заучка, которая хоть и пыталась одёрнуть и давала подзатыльники другу, но не смогла добиться, чтобы тот ел более аккуратно.       Напротив них сидел Поттер, который равнодушно размазывал еду по тарелке. Что-то было не так, как обычно, заметил Снейп. Его рука дёрнулась к стакану с соком, но, взяв его и поднеся к лицу, тот скривился и отставил его, с отчаянием глядя на стол. Насыщенные зеленью глаза перебегали с блюда на блюдо, потом на друзей, на мисс Уизли, отирающуюся рядом с ним, на преподавательский стол, а потом на звёздный потолок, где взгляд мальчишеских глаз застыл, одной рукой поддерживая голову в подобном положении. Северус заметил, что за мальчиком, кроме него, следят ещё пара тройка взглядов: мисс Уизли, Альбус, мальчик с фотоаппаратом, Драко и ещё заучка Гриффиндора. Поттер пробыл так ещё несколько минут, пока он чему-то не кивнул, после чего встал из-за стола. Его новая подружка, схватив его за рукав, что-то спросила, а он, что-то ответив, вырвал руку и пошёл к выходу из Большого зала.       «Кажется, Поттер что-то задумал, но так не хочется бегать за этим безрассудным гриффиндорцем…» — подумал Северус и решил, что, когда Поттер опять влипнет, он сможет просто послать гриффиндорца к себе котлы чистить, ингредиенты для зелий резать, толочь и т.п.       Досидев до конца ужина, прослушав вторую речь директора и гимн расстроенных голосов, Северус, наконец-то, хотел ретироваться в родные подземельные пенаты, но тут, как на зло, Минерва сообщила о собрании в кабинете директора. Хотелось наорать на неё, директора, нового преподавателя-павлина, запереться в подземельях в обществе огневиски — первый день учебного года всегда портил настроение Снейпа на весь год, который тратил все его нервные клетки, лечащиеся только с выпивкой в обществе себя, камина и кресла, ну и иногда книжки.       Пробыв целый час на этом так называемом собрании, Северус с радостью рванул к подземелья, поприветствовать новых слизеринцев и напомнить о правилах, а то слизеринцы тоже дети, но дети осторожные. А предупреждён — вооружён, если забыть о такой мелочи, то на следующий день придётся разнимать студентов Гриффиндора и Слизерина, уменьшая количество баллов — у гриффиндорцев, и времени — у слизеринцев.       После инструктажа, отправив змеёнышей спать, декан Слизерина, наконец-то, смог достичь своего кабинета. Дойдя до своего стола и упав на мягкий стул, Северус выдохнул и, поставив локти на поверхность матово блестящего стола, потёр уставшие глаза. Вдруг он увидел прямоугольный предмет, находящийся прямо перед ним. Раздражённо вздохнув, он достал палочку и, проверив коробочку заклинаниями, которые показали маленькое количество магии в ней, которое обычно для спящих неопасных рун, пододвинул к себе предмет, отложив недалеко от себя волшебную палочку.       Шкатулка была собственноручно вырезана умелыми руками из тёмно-коричневого дерева, с красивыми опять же вырезанными узорами. Открыв шкатулку за небольшую змейку-ручку по середине крышки, Северус увидел выдвигающуюся небольшую фигурку колбочки и черпака, которые кружились вокруг себя под мелодию, которую Северус когда-то в детстве слышал. Такого красивого и изящного подарка зельевар не мог ожидать от анонима, который ранее издевался над ним своими подарками, а теперь в записке, которая была в деревянной колбочке, поздравил с первым ужасным сентября и понадеялся, что зельевар будет лучше спать под это. Мелодия звучала звонко, усыпляюще спокойно.       Поднявшись вместе со шкатулкой, Северус отправился в свои комнаты, где новый подарок занял место на чуть пыльном комоде, а мужчина, вымотавшийся за один вечер, некоторое время провёл в ванной комнате, после чего вернулся в спальню и, заведя по новой шкатулку, под мелодию детства уснул на кровати.