Der Geist des Rheins

Звон немного оглушил Гакупо, а поднявшееся для нового удара лезвие ножа порезало ухо. По шее потекла кровь. Он понял, что в следующий раз нападающий уже вряд ли промахнётся, так что надо было действовать. Заметив движение, мужчина быстро, стараясь не обращать внимания на боль, вытянул вперёд руки и, поймав соперника за подозрительно тонкие запястья, толкнул от себя прочь. Впрочем, пальцы он разжать не успел и полетел на пол вслед за противником. Слегка очухавшись, он рассмотрел того, с кем боролся, и его глаза расширились от изумления. Казалось, это была Лука. Мертвенно-бледное лицо девушки было искажено от злобы, а взгляд глаз неистового зелёного цвета был полон ненависти. Её пальцы, сжатые в руке Гакупо, мёртвой хваткой вцепились в нож, а рука мелко-мелко дрожала от напряжения, словно девушка всё пыталась улучить момент, когда хватка хоть немного ослабнет, и вонзить куда-нибудь лезвие. Её трясло от бешенства, но по лицу её текли слёзы. – Лука? – осторожно спросил Гакупо. – Что ты... Последние слова его потонули в оглушающем визге. Лука – хотя Лука ли? – билась в его руках, яростно пытаясь освободиться, и крича: – Пусти меня! Пусти, паршивец! Руки твои отгрызу поганые и рыбам скормлю, если ты сейчас же не уберёшь от меня свои клешни! Этот голос совсем не был похож на тот, который Камуи уже слышал, то ли из-за слёз, то ли из-за того, что она кричала, но это изменение было странным. Крайне странным. С другой стороны мало ли, как может поменяться голос, и вряд ли это должно было волновать Гакупо, однако он насторожился. – Кто ты? – спросил он, стараясь говорить спокойно. Девушка ответила яростным шипением и самым злобный оскалом из всех, какие ему доводилось видеть. Даже старинные маски духов выглядели бы дружелюбными и вполне милыми по сравнению с выражением её лица. Бледные прежде щёки девушки покрылись неровными красными пятнами от напряжения и гнева. Гакупо не мог ничего понять. Откуда это жаркое желание его прикончить? Зачем тогда нужно было спасать, если она могла просто оставить его тонуть в ледяной воде? Откуда вдруг столько ненависти? Мужчина тщетно пытался найти хоть какие-нибудь разумные ответы, но, задумавшись, нечаянно ослабил хватку. Только этого девушка и ждала. Её рука быстро дёрнулась, и лезвие ножа полоснуло Камуи по плечу. Кровь брызнула из перебитого сосуда прямо в глаза Гакупо, и он, запоздало вскрикнув, упал на локоть, придавливая собою Луку ещё сильнее. Горячая кровь стекала по его холодной коже. Скрипнув зубами от боли, он поднялся на локте, опираясь на руки девушки и удерживая их. Раненная рука дрожала. "Лишь бы эта безумная не выкинула ещё чего-нибудь", - только и думал он. Нож со звоном упал на каменный пол, а руки девушки в последний раз дрогнули и безвольно опустились. Равновесие было безнадёжно потеряно, и Гакупо окончательно плюхнулся на девушку. Лицо Луки внезапно оказалось настолько близко к его лицу, что они едва ли не соприкасались кончиками носов. Её голубые глаза, вновь наполняясь слезами, с неподдельным ужасом посмотрели в его лиловые, а лицо начало кривиться, как у маленького ребёнка. Тоненько всхлипнув, она расплакалась. Гакупо опешил. Конечно, он выглядел не лучшим образом с залитыми кровью лицом и рукой, но чтобы уж плакать... Опираясь на здоровую руку и стараясь не обращать внимания на сильную боль в спине, он медленно поднялся и внимательно вгляделся в лицо девушки. Это была Лука, какой он видел её впервые. «По крайней мере, плачет она так же, – подумалось ему. – И что теперь с ней делать? Как успокоить?». Он не мог понять. Наконец, поразмыслив, он осторожно отпустил запястья девушки и тут же быстро отбросил нож подальше. Лука, услышав звон, с которым лезвие скрылось в темноте, перестала рыдать и с удивлением взглянула на мужчину. – Ты... – прошептала она. – Ты... – Ну я, признаю, – кивнул Гакупо. – Давай подниматься, эти камни довольно холодные, – сипло добавил он, тут же неожиданно понимая, что страшно замёрз. Глаза Луки округлились, а лицо стало совершенно пунцовым. Камуи потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, почему. Он смущённо покраснел, что, правда, было незаметно из-за пятен подсыхающей крови, покрывавших его лицо. Пошарив вокруг взглядом, он заметил недавно упавшее с него одеяло и, с трудом схватив его кончиками пальцев, закутался в него. Стало немного теплее. Гакупо аккуратно встал на колени, и девушка быстро села и поднялась на ноги. Секунду поколебавшись, она опустилась на колени перед Камуи и неуверенно положила руки ему на плечи. – Я помогу, – тихо сказала она. – Вставай. Гакупо взглянул на неё, но девушка поспешно отвела взгляд. Впрочем, он успел заметить кое-что очень странное: её глаза вновь были синими. Игра света? Но в пещере полутемно... Довольно давно он слышал о глазах-хамелеонах, меняющих цвет, однако ему никогда не приходилось видеть ничего подобного, а потому и верить оснований у него не было. И в чём же тогда дело-то? Гакупо очень хотелось в этом разобраться, но позже. Существенно позже. С помощью Луки ему удалось встать, хотя удержаться после этого на ногах оказалось непросто, и он едва не упал на камень, на котором прежде лежал, но всё обошлось. Лука, усадив его, тут же скрылась в глубине пещеры, пряча лицо за длинными волосами. Камуи вздохнул и уткнулся взглядом в камень. Запёкшаяся кровь стягивала кожу, а порез на плече всё же начал донимать, и довольно сильно, ноги мёрзли. Но отсутствие Луки волновало его сильнее: кто знает, сколько у неё там ещё ножей или чего похлеще... А если она вновь обезумеет? Помешать ей ему уже вряд ли удастся, и тогда еле-еле начавшееся путешествие по Германии закончится, почти не успев начаться. Ох, как же прав был Кайто! И зачем он только пустился в это самоубийственное плавание?! Неужели ради Луки?.. Он не мог понять. Как же он позволил себе так увлечься? И кем? А всё из-за какой-то дурацкой песни! Сейчас, когда он размышлял об этом, всё казалось смешным. Сорвался с места, погнался чёрт знает за чем... Раньше он никогда не позволял себе ничего подобного. «Какая удача, что матушка сейчас не видит, в каком я состоянии», – подумал Гакупо и ухмыльнулся. Да, заявись он в таком виде домой, шуму было бы много... – Позволишь перевязать? Звук голоса Луки вырвал его из размышлений. Она стояла рядом, держа в руках большую миску с высовывающимся из неё полотенцем и глядя в пол. Даже через опустившуюся на лицо длинную чёлку было видно её красные щёки. – Разумеется, о чём речь, – немного удивлённо кивнул он. – И ты не боишься меня? Она смотрела на Камуи круглыми глазами, в которых стояли слёзы. Гакупо смутился. – Нет, не боюсь, – ответил он, улыбнувшись. Лука просияла и села рядом, держа миску с, как выяснилось, тёплой водой на коленях. Осторожными движениями, словно касаясь чего-то невероятно хрупкого, она начала отмывать кровь с его кожи. Гакупо немного морщился, когда отдирались особенно прилипшие корки, но млел от лёгкого прикосновения её нежных рук. Маленькие пальчики неуловимо касались его лица и рук, и боль от пореза и ушибов словно утихала сама собой. Это немного напоминало ему детство: когда он болел, матушка так же садилась рядом с ним, клала руку на лоб, и температура падала, а головокружение, вызванное жаром, растворялось без следа... Девушка шмыгнула носом, и это вырвало его из воспоминаний, пусть и таких приятных. Лука всё ещё старательно прятала лицо за волосами, а потому его выражения было не разглядеть, но её руки начали заметно дрожать. – Эй, – тихо окликнул её Гакупо. – Ты чего? Девушка не ответила, но тут же резко отдёрнула свои руки от его лица, на котором ещё оставалось несколько не смытых пятнышек, и нервно переплела пальцы. Когда она подняла голову и посмотрела на Камуи, её лицо было настолько красным, что прикосновением к её щеке, казалось, можно было бы легко поджечь лист бумаги, и по нему безудержно текли слёзы. – Ну... Не плачь, пожалуйста, – неуверенно пробормотал Гакупо, лихорадочно соображая, что же ему делать. – Не надо. Не о чем. Успокойся, ладно? – мягко попросил он. Не до конца понимая, что и зачем он делает, он поднял здоровую руку и вытер слёзы со щеки девушки. С секунду она смотрела на него так же ошалело, как когда только пришла в себя, а затем неожиданно, швырнув в сторону тряпку и опрокинув миску с водой, порывисто обняла за шею. В нос Гакупо ударила волна яблочного аромата её волос. Девушка уткнулась мокрым носом в его плечо и разрыдалась. «Ну вот и что мне с ней делать?» – подумал Камуи. Прокрутив в памяти подобные моменты из прочитанных им в юности книг и не вспомнив ничего подходящего, он решил послушать интуицию и обнял её в ответ. И судя по тому, что Лука, хотя и вцепилась пальцами в его плечи ещё крепче, всхлипывать стала реже, это решение было верным. – Эй, – сказал он, перейдя на шёпот, и осторожно погладил её по волосам. – Всё хорошо, правда, – пусть это и была довольно явная ложь, ему казалось, что сказать это правильно. – Со мной всё в порядке. Ну, почти. Зашьём порез, – при этих словах пальцы девушки сильнее сжались на его плечах, немного царапая кожу ногтями, – и я буду здоров. Ага? Лука шмыгнула носом и кивнула. – Странный ты какой-то, – медленно сказала она, помолчав. – Я... Я же могла тебя убить, а ты совсем не боишься меня, а наоборот, успокаиваешь. Но почему ты не послушал меня? – вдруг воскликнула она, чуть отстраняясь. – Почему? Я же говорила тебе – уезжай отсюда, и как можно скорее, беги из этого места, но ты не послушался. Больше того, ты вернулся самым опасным образом, каким только мог – по воде! И зачем? Ты же дважды чуть не погиб по моей вине, но ты до сих пор здесь. Почему? «Хотя бы потому, что просто не могу уйти», – подумал Гакупо, но промолчал, опасаясь вызвать очередной взрыв эмоций, всё равно, каких именно. – Послушай, сейчас не это важно... – начал было он, но Лука перебила: – Нет, ты послушай, – неожиданно спокойно проговорила она. – Тебе необходимо уехать, и как можно скорее. Я подлечу тебя, как смогу, и покажу дорогу до Санкт-Гоарсхаузена, но взамен ты пообещаешь мне никогда не возвращаться сюда. Просто... – голос её дрогнул. - Из-за неё уже многие умерли. Она убивала их. Я не хочу добавлять к этому списку ещё больше людей. Ты понимаешь? Гакупо кивнул.