Der Geist des Rheins

\Видит Луна, мне не хотелось писать тут приветственного слова, но я слёзно прошу прощения за свой спонтанный уход в отпуск и творческий запой. Простите меня все, кто меня читает, но моё отсутствие и отрыв от Всемирной Паутины положительно сказались на голове, так что я снова с вами и жажду наверстать упущенное!\ Пыльный, пропахший рыбой городок у берегов Рейна Санкт-Гоарсхаузен ничем не мог бы порадовать глаз путешественника, кроме пейзажей, окружавших его. Обступающий город густой лес всегда выглядел по-разному: если небо обкладывало тучами, то деревья будто бы сникали, теряя все свои краски, а ясной погоде или, ещё лучше, тёплому летнему дождю радовались так же наивно, как маленький ребёнок - подаренной конфете... Но не одним лишь лесом ограничивались те чудеса природы, что можно было увидеть близ Санкт-Гоарсхаузена. Стоило выйти из дому вечером, когда Солнце берёт кисточку, поправляет беретку и раскрашивает всё в нежные тёплые цвета, - стоило выйти тогда, чтобы полюбоваться рекой и утёсами, обступающими её, и послушать шум бурного здесь Рейна и свист ветра и водопада, словно напевающих старинную песню, слова которой даже можно разобрать, если хорошенько прислушаться... Вот в эту дивную местность за девяносто километров от Франкфурта-на-Майне, в это время года переименовывающегося во Франкфурт-в-Майне*, он и попал во время своего путешествия. Городок, хоть и показался ему маленьким, бурлил, что твой ведьмин котёл, и звучал десятками разных голосов. Один что-то покупал, другой продавал, третий рассказывал соседу о вчерашней рыбалке... Он к такому не привык, и громкая, резкая по сравнению с родной, немецкая речь немного била по ушам. Он - это чужестранец, направляющийся во Франкфурт, а оттуда куда-нибудь ещё. Он сильно отличался от окружавших его немцев: высокий, изящный, оглядывающий всё вокруг с неподдельным интересом своими глазами красивого фиолетового цвета и чем-то в лице похожий на прекрасного лесного духа, что подчёркивали его длинные фиалковые волосы, небрежно завязанные в низкий хвост. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать восемь, но любая - или же почти любая - женщина старше пятидесяти уверенно заявила бы, что такой красавчик никак не может быть старше двадцати двух. Словом - картинка, а не мужчина. Настоящий рыцарь для принцессы. Этот красивый путешественник поднял с земли опущенный было чемодан, отряхнул его и зашагал по городку в поисках ночлега, слушая обрывки фраз из бесед местных жителей. А обрывки эти можно было назвать по меньшей мере странными. - Слышала? Вчера Лорелай снова богатый корабль разбила, купец там плыл, что ли, ткани все в воду попадали! - шептала полная женщина своей товарке. - Я себе два рулона отхватила, вот так рыбалка!.. - Ни один человек не спасся, - мрачно сказал бородатый немец пекарю, выходя из булочной. - Всех погубила коварная Лорелай... Чужестранец с удивлением слушал всё это, теряясь в догадках, что же это за Лорелай такое. Водоворот, что ли? Сломав голову над этим вопросом, он решил, что спросит кого-нибудь из горожан позже, уж больно интересно ему стало. Дружелюбные немцы с радостью указали ему дорогу к трактиру. Это было довольно новое здание, выкрашенное зелёной краской, а над дверью красовалась табличка с загадочным названием трактира - "Шепчущая Скала"**. Путешественник вздохнул, поднялся по ступенькам и, войдя внутрь, попросил позвать хозяина. Тот явился незамедлительно. Это оказался плотный усатый немец, от которого довольно здорово пахло пивом, но он производил впечатление весьма добродушного человека. - Найдётся ли у вас хорошая комната на одну-две ночи? - хорошо выговаривая по-немецки, спросил чужестранец. Хозяин несколько секунд рассматривал щегольской костюм путешественника, затем благостно улыбнулся, покивал и скрылся под своим столом - барной стойкой по совместительству - и, повозившись, появился с толстой тетрадью в руках. Он неспешно пролистал её и, обнаружив, наконец, пустую страницу, поинтересовался: - Ваше имя? - Камуи Гакупо, - ответил путешественник. Голос у него оказался довольно низкий и приятный. Немец непонимающе воззрился на него. Гакупо пришлось повторить своё имя ещё пару раз, после чего хозяин печально вздохнул и сказал: - Бухштабирен зи, битте.*** - Бух... чего? - не понял его Камуи и прокрутил в голове чуть ли не весь свой словарный запас. К счастью, ему удалось вспомнить, как это переводится, и пару минут спустя имя они одолели. Ему торжественно вручили ключ от комнаты, и он потопал по лестнице вверх в свою комнату. Не успел он попасть в номер, как его ждала первая неприятность: ключ ни в какую не желал поворачиваться в замке, и Гакупо хотел уже идти требовать новый, но тут дверь соизволила открыться. Комната оказалась на удивление опрятной, даже клопами не пахло, а их он терпеть не мог. Разве что потолки оказались низковаты, и приходилось пригибаться, чтобы не стукнуться головой. Он положил чемодан на кровать и открыл окно. Холодный порыв воздуха взметнул пряди его волос, воздух в комнате стал прохладным. Снаружи уже темнело, была даже различима первая звёздочка. Пошарив в ящике, Гакупо нашёл несколько свечей, воткнул одну из них в подсвечник - перед сном ему нравилось читать - и зажёг её, затем вытащил из чемодана расчёску-гребень и немецкий словарь. Около восьми он переоделся и спустился ужинать. Весь первый этаж трактира был забит оживлённо беседующими и явно не вполне трезвыми горожанами и горожанками. Мечты Гакупо послушать здешние разговоры стремительно рушились, ибо в обрушившемся на него гвалте он вряд ли услышал и свой собственный голос. Вблизи не было видно ни одного свободного места, и он стал внимательно разглядывать каждый стол. Спустя несколько мгновений удача ему улыбнулась - Камуи заметил у самого окна совершенно одинокую синюю голову, коротавшую вечер в обществе огромной и уже полупустой кружки пива и какой-то рыбины, и потихоньку пошёл к ней, уворачиваясь от стульев, столов, табуретов и поддатых немцев и немок. Сие путешествие увенчалось успехом, и Гакупо, встав рядом с синей головой, учтиво спросил по-немецки: - Можно я присяду? - Чё? - отозвалась голова на чистом японском и обернулась. Это оказался молодой мужчина, примерно ровесник Камуи, синеглазый, синеволосый и замотанный в широкий голубой шарф по самые уши. Гакупо даже удивился, как через такую преграду пиво и рыба поступают в его организм, но решил не задумываться об этом. - Кайто Шион, к твоим услугам, - представился незнакомец и махнул рукой на свободное место. - Садись, соотечественник. А тебя как величать? Гакупо смутился проницательность и несвойственной их народу бесцеремонности собеседника, но всё же уселся на предложенный стул и ответил: - Меня зовут Камуи Гакупо, очень рад знакомству. А вы давно ли здесь? - Порядочно. Спешил во Франкфурт, но экипажа, как назло, уже с неделю нет, вот я тут и застрял, - пожаловался Кайто. - И давай-ка на ты, терпеть не могу этих формальностей. - Ну что ж... - протянул Камуи, не переставая удивляться новому знакомому. - Мне жаль, что так вышло, но, если это не будет большой дерзостью, позволю себе поинтересоваться: ты по-немецки хорошо понимаешь? Раз уж ты долго тут находишься, не мог бы прояснить пару моментов? - он вежливо улыбнулся и подозвал разносчицу: есть всё-таки хотелось. - Быструю речь понимаю плохо, но, вроде, я пока в курсе слухов и сплетен, - отозвался Шион, ковыряя рыбину. - Тебя интересует что-то конкретное? "Уже лучше, - обрадованно подумал Гакупо. - Надеюсь, ему хоть что-нибудь известно". С самого прибытия в Санкт-Гоарсхаузен ему не давали покоя размышления об услышанном на улице. Что-то сильно зацепило его в этом загадочном "Лорелай", то ли мелодичность самого слова, столь непохожая на звуки обычной немецкой речи, то ли та зловещая и загадочная атмосфера, окружающая его... До ужина Камуи уже успел голову сломать, думая, что же это может быть, но всё равно не понимал. - Да, - кивнул он. - Не знаешь, что за "Лорелай" такое, о котором все вокруг толкуют? А то всё "Лорелай" да "Лорелай", а что это за зверь - непонятно. Тем временем разносчица, пышная и румяная светловолосая немочка, успела принести заказанный Гакупо кувшинчик вина и посулила скорое прибытие сосисок. Он вложил в её ладошку несколько монеток и шепнул на ухо девушке, что будет ну очень благодарен, если она поторопится. Разносчица радостно закивала и побежала на кухню. Камуи хмыкнул, отхлебнул вина и поморщился: оно оказалось невероятно кислым, хотя под сосиски пойдёт. Кайто с тоской во взгляде проглотил кусок жареной рыбы, невнятно пробормотал что-то нелестное о кулинарных способностях европейцев, залил горе глотком пива и, наконец, заговорил: - Лорелай, дружище (не терпящий излишней фамильярности Гакупо едва заметно нахмурился), это не зверь вовсе. Рассказываю. В этом самом городке лет эдак много назад жила одна девушка. Красавица... - Шион блаженно зажмурился. - Волосы её, согласно легенде, сияли ярче золота, глаза были зеленее весенней травы, а кожа белее снега на Фудзияме, словом, королевна или принцесса, а не дочка нищего рыбака. И пела она волшебно. Так вот, наткнулась она в лесу на рыцаря местного, полюбили они друг друга до смерти, последующие свидания под Луной опущу, с твоего позволения. Кончилось всё тем, что этот рыцарь, совсем от любви обезумев, решил на ней жениться и увёз в свой замок. - Это, конечно, замечательно, - перебил его Гакупо, - но при чём тут "Лорелай"? Ты это слово даже не упомянул ни разу, - он искренне не понимал, какое отношение к разбитым кораблям и убитым людям могут иметь давно умершие девушка, пусть и хорошенькая, и её рыцарь. - Ты меня дослушаешь? - вопросил Кайто, прищурившись. - Рассказываю дальше. Матушка рыцаря не захотела женить сына на деревенщине и выпроводила её из замка, сославшись на давнюю помолвку. Рыцаря в замке тогда не было, а когда он вернулся и не нашёл своей возлюбленной, так всех в клочья и помчался её искать. - А она что? - поинтересовался Гакупо. - А она вернулась домой и пыталась жить по-старому, но над ней все издевались: недолго, мол, графиней побыла. Вот она и решила утопиться, чтобы не терпеть этого больше, сломалась девушка. - И утопилась? - вновь перебил Камуи. - Да не, куда там, - усмехнулся Шион. - И вообще, хватит меня отвлекать! Побрела она к своему утёсу и почти прыгнула - а там камни острые, я сам видел, - как вдруг... - он выдержал эффектную паузу. - Из вод Рейна вынырнул речной дух и ну жаловаться на жизнь! Не любят его, даров не таскают и так далее, он и обозлился на горожан. Он ей предложил сделку, чтобы они оба смогли отомстить: он устроит у подводных камней водоворот, из которого выбраться невозможно, а она своим пением туда будет заманивать проплывающих. Почему-то духа не волновало, что проплывать по реке могут не только местные. Но дух поставил единственное условие - если она хоть кого-нибудь пожалеет, то умрёт. Девушка была до того подавлена, что согласилась. Тогда-то по деревне и пополз слух, что она стала ведьмой, и больше никто не смел над ней подшучивать. Закончилась история тем, что, исполняя договор с духом, она заманила на скалы и своего рыцаря, но, вспомнив о былом, простила его, потянулась к любимому и рухнула в водоворот. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.**** Говорят, с тех пор её призрак и по сей день является на скалу петь свои жуткие песни, и кажется, что скала шепчет, потому-то её и прозвали Лорелай. Шион протяжно выдохнул после долгого рассказа и запил его остатками пива. Гакупо задумчиво дожевал сосиску и вынес свой вердикт: - Красивая сказка. Он не мог принять эту историю как что-то реальное. Такого ведь просто не может быть! Это всего лишь красивая легенда, а легенды людей о скалы не разбивают! Какие духи, какие песни?! Это наверняка водоворот, а за песни люди принимают шум ветра и шелест водопада, Гакупо о нём читал. - А вот я бы на твоём месте не называл это сказкой, - возразил Кайто, вырывая его из размышлений. - Вчера я гулял по лесу вблизи скалы Лорелай и слышал просто чудесную песню на старинный мотив, и звук доносился именно со скалы, и вчера же там разбился корабль. - Кто-нибудь из городских, думаю, - недоверчиво покачал головой Камуи. - А можешь ещё объяснить?.. Они проболтали о всякой всячине почти до полуночи, после чего, позёвывая, разошлись по комнатам. Оказалось, что они живут на одном этаже. Молодые люди разошлись, договорившись вместе позавтракать утром. Попрощавшись с новым приятелем, Гакупо запер дверь комнаты и подошёл к окну. Он как-то ухитрился оставить его открытым, и теперь оттуда вовсю дул холодный ночной ветер. Камуи тихо чертыхнулся, досадуя, что будет долго мёрзнуть, пока не уснёт, и толкнул створки окна. Старые петли душераздирающе заскрипели, и Гакупо сильно позавидовал многорукому индийскому богу Шиве, который наверняка мог закрывать окно одной парой рук, а зажимать уши другой. И тут он замер. Над замершим городком повисло тихое-тихое эхо старой мелодии. Гакупо перегнулся через грязный подоконник и прислушался. Пела девушка. Слов было почти не разобрать, но его чуткий слух всё же улавливал некоторые из них. В своей песне девушка сулила ему богатства, вечную молодость, покой... Камуи вновь взялся за створки. Зачем ему это всё, если для него оно не имеет ценности? И тут девушка запела о любви. Она обещала объятия в тихой роще, жаркие поцелуи под Луной и такие вещи, при одной мысли о которых бедный Гакупо пунцовел по самые уши. Нет, он, конечно, был знаком со многими девушками и даже видел некоторых из них обнажёнными... Но не был он с ними счастлив, не был! Оправдывая свои действия подобным образом, он схватил сюртук и опрометью бросился вниз, забыв закрыть окно. Борьба с собственными желаниями, которые его учили подавлять с самого детства, закончилась его поражением. Голос загадочной певицы захватил над ним власть, и он не мог понять, каким таким образом. О Ками-сама, неужели он, выросший в семье музыкантов, никогда не слышал и более красивых голосов? Да и не так, в сущности, важна эта любовь... Вроде бы. Песня влекла его всё дальше из города. Он уже порядком устал, и не хотел никуда бежать, но колдунья - а он пришёл именно к такому выводу - продолжала заманивать его в свою ловушку. Странно, колдуньи из европейских сказок, как он читал, есть любят только мальчиков и девочек, а не взрослых мужиков. "Кажется, у этой колдуньи экзотические вкусы", - подумал Гакупо. Он уже пробовал кричать "туфли, стоять!"***** и тому подобные вещи, но ноги упорно продолжали бежать. Даже за дерево не зацепиться было, ноги каким-то загадочным образом выбирали отдалённую от них дорогу. Источник звука приближался. Когда голос был слышен уже совсем рядом, Камуи был исполнен желания придушить певунью, чтоб больше не смела вредительствовать и гонять по лесу мужчин без обоснованной причины. Наконец, он выбежал на поляну. Неподалёку плескались волны Рейна. На утёсе справа сидела освещаемая луною девушка и пела. - А ну молчать! - изо всех сил заорал разъярённый Камуи. Девушка вздрогнула и замолчала. Гакупо мгновенно словно прилепился ногами к траве и рухнул на землю. Он поднялся на совершенно ватные ноги и, указывая на девушку пальцем, грозно спросил: - Это ты пела?! Незнакомка не отвечала. Она встала со своего места и медленно спустилась со скалы, нервно оглядываясь на шумящий внизу Рейн. Камуи же критически оглядывал ту, что имела дерзость обещать ему всевозможные непристойности. Девушка была низенькой по сравнению с ним, фигура её тоже не была из необычных, худенькая и всё. Длинные волосы розового цвета - пожалуй, единственная интересная деталь её внешности - закрывали всё её лицо, пока она спускалась, но потом она подняла голову и с испугом поглядела на Гакупо. "Опять же, совсем ничего особенного", - отметил он. Обычное круглое личико, синие раскосые глаза выдавали в ней азиатку. Камуи горестно вздохнул - ещё бы, так попасться! - и обратился к ней по-немецки: - Простите, что испугал вас, леди, но не могли бы вы мне объяснить, как смели вы... - Уходи, - шёпотом перебила она по-японски. - Что, извините? - удивился он. - Уходи! - воскликнула девушка. - Уходи! Беги отсюда! В её голосе послышались слёзы, но Гакупо это не тронуло. - По вашей вине я достаточно сегодня набегался, - резко сказал он. - Кто вы? - Нет! Нет! Не подходи, беги! Ты пожалеешь! - кричала девушка, отступая. - Пожалуйста!.. Слёзы потекли по её щекам. Тут Камуи растерялся. Ему ещё не доводилось доводить никого до слёз и, тем более, он никогда не утешал ни одну плачущую девушку. Он даже протянул незнакомке руку, чтобы попытаться хоть как-то успокоить, но тут она испарилась, а Гакупо так и застыл с вытянутой рукой, как дурак. Он почему-то постоял так ещё несколько секунд, словно надеясь, что она вернётся, но она, понятно, и не подумала этого сделать. Злой и усталый Гакупо побрёл по лесу, размышляя о том, кто бы это мог быть, считая лбом всевозможные камни, ветки и деревья и удивляясь, как это он пропустил их по пути сюда. - Сегодня же я сплавляюсь по Рейну к утёсам. - Ты спятил?! - воскликнул Кайто, круглыми глазами взирая на приятеля. - Либо ты идиот, либо ты сошёл с ума! Оттуда же никто живым не возвращался! Никто! И что я скажу твоей семье, если они вдруг начнут искать виноватого? Не материализовался Гаку, мол, и всё?****** Ну уж нет, если хочешь харакири сделать, то изволь по-человечески! Ты меня вообще слушаешь?.. Нет, Гакупо его не слушал. Он был погружён в свои мысли и задумчиво расковыривал вилкой желток глазуньи, которую подали на завтрак. Яичница остыла, Шион что-то сердито вещал, а он думал о той певунье. Почему-то она не давала ему покоя всю ночь, мешая читать Гейне. Он всё пытался вспомнить её голос, но ничего не выходило, и, в надежде встретить её опять, Гакупо решил сплавать по Рейну к утёсу, чтобы посмотреть, как далеко это от города и как добраться до того места, откуда он ночью шёл больше трёх часов, не в силах вспомнить дорогу. Ками-сама, ну что за опасности могут его там подстерегать? - Никому ничего говорить не надо, - тихо сказал он и доел яичницу. - Я всё равно проплыву туда и вернусь обратно. Целым и невредимым, - с нажимом добавил он. - Как знаешь, - протяжно вздохнул Шион. - Только мой тебе совет: накрепко заткни чем-нибудь уши. Вчера ночью Лорелай опять пела, наверно, почувствовала нового неосторожного человека... - задумчиво произнёс он и многозначительно поглядел на приятеля. - Правда? - делано удивился Камуи. - Ничего не слышал, спал как убитый! Кайто сощурился, сверля его недоверчивым взглядом. Гакупо нервно сглотнул, невольно выдавая волнение. Он думал только об одном: "Как красавица Лорелай из легенды может быть вот той вот, которую я вчера встретил?!". Кажется, Шион заметил, что его собеседник чего-то не договаривает, но деликатно сделал вид, что не заметил. - Об одном прошу, будь предельно осторожен, - наконец сказал он. - И дело тут не в Лорелай. В той части Рейна сильные течения и опасные пороги, можно легко разбиться вместе с лодкой. - Я учту это, спасибо, - улыбнулся Камуи. Приятно было думать, что в этой чужой стране кто-то о тебе заботится и остерегает от опасностей. Они распрощались, и Гакупо отправился на поиски лодки. Дело это оказалось неблагодарное. Никто из местных не хотел давать свою лодку сумасшедшему, собравшемуся к порогам, даже за большие деньги, а лодок напрокат в этой глуши, естественно, не наблюдалось. Но удача была благосклонна - или же совсем наоборот? - к нему, и через час с лишним поисков расстроенному Камуи удалось добиться согласия от какого-то старичка. Путешественник долго и вдохновенно благодарил своего благодетеля, а потом в приподнято-взволнованном настроении сел в чёлн и отчалил. Тут-то и начались неприятности. Во-первых, Кайто не преувеличивал, говоря о порогах. Лодку трясло и мотало из стороны в сторону, вёсла рвало из рук течением. Во-вторых, возвышающиеся с обеих сторон скалы не внушали излишнего оптимизма: при том, что лодка была почти неуправляемой, о них ничего не стоило разбиться. И в-третьих, выяснилось, что сам Гакупо имеет весьма приблизительное представление об управлении лодкой. По этим самым причинам, подплывая к скале Лорелай, он уже промок, замёрз, клял себя самого и задавался одним-единственным вопросом: "Какого дьявола меня сюда понесло?" И тут лодку сильно потянуло в сторону. Обернувшись, Гакупо с ужасом понял, что попал в водоворот. Он схватился за вёсла и начал грести, грести, грести... Поток оказался чересчур силён, и вёсла с жутким треском сломались в его руках, а он, не выдержав отдачи, рухнул на дно лодки и больно ударился спиной. В ту же секунду лодку тряхнуло, и челнок с жалобным стоном перевернулся. Камуи скатился в ледяную воду. Намокшая одежда тянула его вниз, ленту смыло с волос, и они красивой фиолетовой волной лезли в нос и в рот, холод сковывал мышцы, и сам Гакупо цепенел от страха. Водоворот неумолимо засасывал его. В панике он попытался плыть, но течение было слишком сильным. Его голова уходила под воду, воздуха в лёгких не хватало... Последним нечеловеческим усилием тонущий Гакупо успел вынырнуть и заметить человека на скале. Розовые волосы... - Лорелай... - в ужасе выдохнул он, узнав её. Волны сомкнулась над ним, течение увлекало его в глубину... Гакупо ещё пытался выплыть, но лишь безуспешно дрыгал руками и ногами и тратил воздух. Наконец, он смирился и закрыл глаза. ------------------------------- * - оригинальный немецкий юмор. Весной, когда Майн разливается, Франкфурт иногда затопляет, и из Frankfurt-an-Mein он превращается во Frankfurt-in-Mein (Франкфурт-в-Майне) ** - слово Лорелея (у меня Лорелай как более традиционное \прим. а.\) происходит от нем. lureln (на местном диалекте — «шептание») и ley («скала»). Таким образом, «Лорелей» когда-то переводилась как «шепчущая скала». Эффект шептания производился водопадом, который существовал в этой местности вплоть до начала XIX века.(с)Википедия *** - "по буквам, пожалуйста" **** - цитата из фильма "Формула Любви" (Фебуш очень его любит и всем советует) ***** - намёк на сказку "Маленький Мук" ****** - опять немного видоизменённая цитата из фильма "Формула Любви"