Пасьянс в четыре руки: Пики

Был уже почти полдень, когда она открыла глаза. Вздохнула, повернулась и замерла, глядя на спящего рядом Илью. Значит, это был не сон. Кира коснулась кончиками пальцев его губ, выдохнула и, вывернувшись, встала. Подхватила свой халатик и бесшумно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Наскоро привела себя в порядок и устроилась на кухонном диванчике, подобрав под себя ноги. Смертельно хотелось курить, но… Кира накрыла ладонью пока еще плоский живот. Нужно сходить к врачу, нужно узнать какой срок, нужно… Столько всего нужно. Теперь все изменится. Вот только почему-то радости никакой нет. И Масть в ней по-прежнему как запертая в клетке птица. Илюшка… Обиды больше нет. Но внутри еще живет боль. И страх. Он говорил, что без нее ему жизни нет. Но на самом деле это она без него не жила. Кира прикрыла глаза, и в памяти мгновенно всплыл Владивосток, и тут же испуганной птицей взметнулся страх. Она тогда только чудом осталась жива. А вдруг с ребенком что-то случилось?! Илья бесшумно вошел в кухню и опустился перед нею на колени, прямо на пол. Растрепанный, еще сонный, в одних только вымятых брюках, ему было совершенно плевать на то, как он выглядит со стороны. Кроме них на кухне все равно никого. Он обнял ее бедра, по очереди коснувшись губами ее колен. - Мне снилось, что их двое. Маленькие мальчик и девочка, так похожие на тебя. Кира напряглась, а потом выдохнула, обмякая. Улыбнулась растерянно, почти испугано. - Двое? – ладонь сама собой накрыла живот. – Малыши… Им явно не повезло с мамой, - губы кривились, словно она собиралась расплакаться. – Я никак не могу собраться, Илюша… Просто не могу. Я такая слабая… - Ты их мама. Ты ИХ мама. И ты моя любимая женщина, которая по моей вине пережила все это. Ты сильная, - Илья на миг спрятал лицо на ее коленях и с силой погладил раскрытыми ладонями бедра, точно убеждая, заставляя ее поверить в свои слова. – Ты самая сильная из всех. Ты сильнее меня, моя Королева, моя любимая. - Твоя вера в меня сильнее моей, - выдохнула Кира, подаваясь к нему. – Илюша… В этом нет твоей вины или мы виноваты оба. Прости… Мне не нужно было уезжать. Я сама себе устроила свои приключения, - она провела ладонью по его щеке и бросила ему свои воспоминания. Все, что случилось с ней. Все, до самой последней секунды, когда она увидела на пороге своей камеры Влада. - Господи… нежная моя… - он бы заорал, если бы не сдавливал сердце стальной обруч ужаса и вины. – Я не понимал тебя. Я виноват перед тобой, – он сжал ее пальцы своими и в нежную кожу впились золотые проволочки, обвивавшие черную каучуковую полоску подаренного ею кольца. - Это я не смогла объяснить. Это я сломалась, - она смотрела и смотрела на него. В потемневшие глаза за прозрачными стеклами. А потом аккуратно сняла очки и коснулась его губ, кончиком пальца погладив колечко. – Но я хочу забыть, Илюша. Все это хочу забыть. И не могу. Помоги мне, родной. Помоги, пожалуйста… Я так люблю тебя… Илья без лишних слов поднялся на ноги и, подхватил ее на руки, заставив ногами обвить бедра. Губы с силой прижались к губам, целуя глубоко, долго, с затаенной тоской, болью, замешанной на сожалении и остром желании. Он обнимал ее всем собой, по капле вытесняя ее боль. Моя… нежная… хорошая… любимая… Моя женщина… Кира… Кира отвечала жарко, жадно. За все те дни, что думала о нем. За свой страх. За свою… вину. Она видела, чувствовала в нем чужие нити. Черные, злые. Кира тихо застонала и потянула их к себе, почти с корнем вырывая и чуть не плача. Это из-за нее… Это все из-за нее… - Прости… - она почти задыхалась, осыпая его лицо короткими поцелуями. – Прости, родной… Илья усадил ее на стол, лихорадочно задирая халатик. Жалящие поцелуи-укусы, почти болезненные. За все. За каждый день, прожитый без нее, за каждый миг панического ужаса и обреченности, за каждую мысль, что ушла, что бросила… Кира беспомощно сжимала его плечи, подавалась покорно навстречу каждому поцелую. Лишь коротко вздрагивала, да тихо стонала, чувствуя, как заливает тело черное желание. Иль, Илюша… Любимая Пика… - Твоя, Илюша, только твоя… Убей, накажи. Только не бросай. Не оставляй больше никогда. Она была готова принять его. Вот так, сразу и безоговорочно, ее тело, она сама откликались на каждое его прикосновение, на каждую ласку на грани боли. Он вошел резким толчком, до конца, до упора, подчиняя, лишая воли. Сжал ее руки, завел за спину, лишая даже призрачной возможности сопротивляться. Его. В его власти. И тоненькие ниточки энергии проникли в нее вместе с ним. Болезненный вскрик умер на кончике языка. В плену, скованная, покорная… Откинув голову и закрыв глаза, она только крепче сжимала ногами его бедра, так остро чувствуя его в себе. Больно… И хорошо. То, что нужно ей. Знать, просто знать, что он – здесь. Что он – рядом. Он двигался сильно, быстро, мощно, заставляя судорожно сжимать пальцы в кулаки и тихо стонать. И просить, просить безмолвно: не покидай… Он пил ее боль, как выдержанный дорогой коньяк, смакуя каждый глоток, янтарный, терпкий. Ее боль шлейфом обволакивала его, заставляя раз за разом резче и сильнее бросать свое тело в нее, терзать поцелуями губы и пить ее, пить до дна. Она почти до крови прикусила губу, когда полыхнуло в теле. Застонала глухо, но не смогла удержаться и вскрикнула, с силой зажмуриваясь и сжимаясь. Раскрываясь ему до конца, отдавая все, всю себя. До донышка, до капельки. - Люблю тебя… - всхлипнула тихо, улыбнулась сквозь слезы и обмякла, утыкаясь лбом в его плечо. – Люблю… Илья зажмурился. Масть пела в нем, оседая на губах черными искорками. - Знаю… - он крепко обнимал девушку, не сделав даже попытки отстраниться, отпустить ее. – Я тоже люблю тебя, нежная моя. Моя… Кира… *** - Ты одна? – Дима стоял на пороге квартиры Киры и явно не решался войти. Прошло то время, когда он вваливался в ее жилище без спроса и с присущей ему когда-то наглостью. Теперь… Они оба взрослые, и у обоих есть личная жизнь, нарушать которую они оба не позволят никому. - Да, - Кира, потирая глаза, кивнула и отступила, пропуская брата в квартиру. – Привет, Димуля. - Здравствуй, хорошая моя, - тот вошел внутрь, захлопнул за собой дверь и, шагнув к сестре, крепко обнял ее. Приподнял, дошел до спальни и вернул в кровать, из которой та выбралась, чтобы открыть ему дверь. – Извини, что разбудил. Просто хотел увидеть тебя, - присел на край, накинул на нее тонкое одеяло. Кира слабо улыбнулась и потянула его к себе, вынуждая лечь. - Я так соскучилась по тебе, Димуля. Побудь со мной немного… - Конечно, милая, - шепнул тот, обнимая ее поверх одеяла. Устроился рядом, отвел прядку от лица, так похожего на его собственное. – Бедная моя… - Все хорошо, - Кира улыбалась почти вымученно. Усталость физическая прошла быстро, но… внутри было все еще пусто. Она чувствовала себя столетней старухой. - Я был во Владике. После тебя, - тихо произнес Дима. – Ты не отвечала на звонки, и я… поехал туда за тобой. В потемневших глазах полыхнуло, а потом Кира опустила ресницы, пряча влагу. - Спасибо, - выдохнула она. Дима, Димка, Димочка… Братик. - Ты столько лет защищала меня, - также тихо выдохнул тот, касаясь губами ее лба. – Теперь моя очередь. - Ты… изменился, - ее улыбка сквозь слезы была светлой, теплой. – Стал совсем взрослым мой малыш. - Мне нужно столько рассказать тебе, - Дима чуть придвинулся. – Ты позволишь? - Конечно, - Кира улыбнулась, сама подаваясь вперед и касаясь его губ. Вдох-выдох и сознание буквально утонуло в ярких, четких образах. Ураган, Ника, Королева Пик, снова Ника, какой-то номер в отеле и снова Ника, Ника, Ника… Кира чуть снова не разревелась, когда сеанс «передачи воспоминаний» закончился. Только на этот раз от счастья. За него. - Ты дождался, - выдохнула она, порывисто обнимая его. – Димка… - Дождался, - тот улыбался счастливо, чуть сумасшедше. – Но все время боюсь, что мне все это снится, и я вот-вот проснусь. Слишком… быстро. Кира чувствительно ущипнула его и только пожала плечами в ответ на его возмущенный взгляд. - Вот видишь? Ты не спишь. А Ника… Люблю ее, но, надеюсь, ты готов к тому, что она – Черва и как бы к тебе не относилась, иногда Масть будет сильнее самых сильных чувств. - Я тоже Черва, - выдохнул Дима. - Ты мужчина. И никогда не знал, что такое безумие масти. - У меня было свое. Ты же знаешь, - говорить об этом СЕЙЧАС было на удивление просто. - Я знаю, - Кира уткнулась носом в его плечо. – Вы справитесь с этим. Просто будь рядом с ней. И все у вас будет хорошо. - Я знаю. Мы слишком долго шли к этому, я так ждал ее… Не верил, но все равно ждал. Я не могу ее отпустить, - он немного помолчал, а потом осторожно спросил. – Твой ребенок… Он от Ильи? Лицо Киры потемнело. - Я… не знаю, Дима. Только чувствую. - Влад… - Я все понимаю, Дим. Но даже не буду пытаться установить отцовство. И без того между нами все слишком сложно. Влад и Илья… - Илья ревнует, - тихо выдохнул Дима. – И я его понимаю. Но вмешиваться не буду. Мне хватит того, что он или она точно будет моим племянником или племянницей. А значит, окружающих строить начнут с пеленок. Как ты в детстве. Кира только тихо фыркнула, обнимая его. Молча. Да и зачем им слова, когда все понятно и так. Эмоции… Он – Черва, она – Пика. Но масти, номиналы – это не для них. Не сейчас. Просто брат и сестра. Одна кровь. - У меня для тебя есть маленький сюрприз, – Илья помог Кире сесть в машину, махнул рукой близнецам на прощание и, пристегнув ремень безопасности, легонько коснулся губами губ любимой. – Наверное, даже два сюрприза. И надеюсь, что они тебе понравятся. Потому что в противном случае мне просто придется посыпать голову пеплом и признать, что я старая ни на что не годная рухлядь. Он плавно тронулся с места и уже через пять минут выехал на дорогу, ведущую из центра прочь, куда-то в сторону парковой зоны Воробьевых гор. Быстро темнело, и Москва расцвечивалась разноцветными огнями ночных витрин, неоном рекламы и просто сполохами «ночной» жизни. Другая, отличная от дневной Москвы. Совершенно безумная по своей сути. Нет запретов. Нет ограничений. Есть сумасшедший, «crazy-Live-style». И они вливались в этот поток, растворяясь в нем, став еще одним огоньком в пучине ночного безумия. Притормозив на светофоре Илья достал с заднего сидения короткое манто черной норки, больше напоминающее кроем куртку. - Держи, тебе это скоро понадобится. Кира закусила губу, как зачарованная погладила искрящийся в свете уличных фонарей и приборной доски мех. - Это потрясающе, Илюша, - неторопливо избавилась от палантина и закуталась в манто, с тихим смехом пряча нос в пушистый воротник. Илья свернул с дороги в парк и принялся петлять по аллеям, следуя только одному ему известным маршрутом. Кира кинула взгляд за окно и невольно вздрогнула. Слишком темно было. И слишком безлюдно. С недавних пор подобные места вызывали в ней почти страх. - Нам долго еще, Илюша? - Нет, - качнул головой тот, и, заложив крутой вираж, заглушил двигатель и вышел из машины. Обошел и, открыв переднюю боковую дверь со стороны пассажира, присел на порожек. - Мы уже почти на месте. Позволь мне сделать одну вещь? – он достал из кармана тонкий шелковый шарф, сложил его в несколько раз, чтобы слои ткани не были прозрачными. Кира выдохнула, глядя на ткань в его руках почти со страхом. Вскинула взгляд на Илью, всматриваясь в его глаза, скрытые в полумраке, а потом опустила ресницы. В конце концов, раньше она доверяла ему и большее, чем собственную жизнь. - Только не отпускай меня, ладно? – еле слышно выдохнула она, ругая себя за эту слабость. - Не отпущу, - серьезно кивнул тот, и осторожно повязал повязку на ее глаза. Из машины он не позволил ей выйти. Подхватил на руки, крепко прижимая к себе, и понес, уверенно ступая по дорожке. – Я и так слишком часто отпускал тебя. И самое главное, отпускал, когда этого совершенно не стоило делать. Так что нет, я тебя не отпущу. Он вышел на площадку, ярко освещенную светом прожекторов. Ровная круглая площадка, в окружении деревьев. Прямо по центру стоял огромный воздушный шар с плетеной корзиной для пассажиров. Жаркие вспышки пламени подогревали воздух, и колоссальный «мыльный пузырь» вот-вот грозился взмыть прямо в темное бархатное небо. Тихонько скрипнули под ногами половицы, настеленные на дно большой корзины. Илья осторожно поставил свою драгоценную ношу рядом и обнял за плечи, сильнее запахивая на груди нежный мех. Корзина дрогнула, и шар плавно и величественно устремился в небо. - Видишь ли, я тебя вообще больше не намерен отпускать. Никогда. И потому придумал коварный план. – Холм остался далеко внизу, и теперь под ногами расстилалась панорама ночной Москвы. Нет, ночная Москва была у их ног. Илья снял с глаз Киры повязку, но и тогда не отпустил. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Кира. Она вскрикнула от неожиданности и мгновенно страха. Вскрикнула и инстинктивно прижалась к нему, словно Илья был единственным ее спасением. Уткнулась в плечо, сглатывая и пытаясь взять под контроль сорвавшееся дыхание. Секунда, другая… Ветер играл с волосами, над головой гудел огонь. Кира медленно отстранилась, кинула взгляд вниз и восхищенно выдохнула. Пару мгновений просто смотрела на рассыпанные огни, чувствуя, как обнимают ее его руки, а потом развернулась к нему. Кусая губы в попытках сдержать непрошеные слезы, подалась вперед, прижимаясь к его губам. Без слов. Просто раскрываясь до конца. Уже растворившийся страх, восторг, нежность, благодарность, доверие. И любовь. Слепая. Безоглядная. - Люблю тебя, - едва слышным шепотом, губы в губы. Колечко, которое он надел на тоненький пальчик, было копией его кольца. Черная каучуковая полоска, оплетенная золотыми проволочками. Прихотливый изящный узор. – До самого последнего вздоха. Она улыбалась сквозь слезы, смеялась от счастья. Обнимала его, прижимаясь всем телом. Ее мужчина, ее любовь, ее Король. Она никому и никогда его не отдаст. Даже смерти. - Ты мой, слышишь? – заполошный шепот и соленые от слез губы. – Мой. Навсегда. * Стук в дверь прозвучал неожиданно. Алиса покосилась на часы и чуть нахмурилась: она никого не ждала. Влад должен был заехать за ней только через час. Спрашивать, кто пришел, она не стала, а просто открыла дверь. И застыла, глядя на брюнетку, стоящую на ее пороге. Открыла рот, чтобы что-то сказать, и невольно стиснула ручку двери. Это ОНА. Та, которой так много во Владе, о которой он думает так часто, и о которой говорит с такой нежностью. - Алиса? – Кира окинула замершую девушку внимательным взглядом и улыбнулась. Мягко, тепло. Невысокая, действительно рыжая и до ужаса милая… Если и существовала на свете девушка, которая могла сделать Влада счастливым и стать при этом счастливой самой, то это была она. - Да, здравствуйте, - Алиса выдохнула и невольно улыбнулась в ответ. Какой бы себе не представляла она Киру, та оказалась совсем другой. Теплой. Красивой. С очаровательной и мягкой улыбкой. Может, поэтому Алиса растерялась. Женская ревность, с которой она познакомилась совсем недавно, жила и билась в ней, но… - Вы ведь Кира, да? Проходите, - она посторонилась, и Кира вошла, окидывая быстрым взглядом уже сложенные вещи. - Да, я Кира. И я хотела бы поговорить с вами. О Владе, - она повернулась к Алисе, а потом вдруг шагнула вперед и осторожно взяла ее за руку. – Он рассказал мне о вас. - И вы… - И я хочу сказать, что буду счастлива, если ваши отношения с ним перерастут в нечто большее. Алиса удивленно распахнула глаза. Она ожидала услышать что угодно. Но только не то, что девушка, с которой у Влада настолько близкие отношения, скажет подобное. - Почему? Ведь вы… - Он мой любимый мальчик. А он будет всегда помнить меня как ту, которая показала ему, что такое чувства. Так уж вышло. Но у меня есть мужчина, мой любимый мужчина. И я надеюсь прожить свою жизнь с ним. А Влад… Я никогда не видела его таким счастливым, как сейчас. И, знаете, больше всего на свете я боялась, что она зациклится на мне. Свои чувства и эмоции. И сейчас я действительно рада, что этого не случилось. И еще мне кажется, что он вас любит. По-настоящему. Алиса смутилась. Но внутри ярким пламенем взметнулась надежда. Ей так хотелось поверить Кире. Влад, Владик… Сердце обрывалось при мысли о нем и о том, что им придется расстаться. - Мне кажется, что я тоже люблю его, - тихо проговорила она. – Я все время о нем думаю, беспокоюсь. И хочу быть рядом с ним. - Вы частично иммунная. И сейчас меня это радует. Обыкновенный человек никогда не сможет его понять, а вы с ним понимаете друг друга, ведь так? - Да, - Алиса кивнула и улыбнулась. По-настоящему. Мило, задорно. Казалось, что даже ее рыжие пряди засияли ярче. – Мы понимаем. И нам хорошо вместе. - Извините, что встреваю в эту сторону ваших отношений, но я хочу помочь. Ваша близость… - Кира сама внезапно смутилась и замолчала. Алиса очень мило покраснела: - Я никогда не испытывала ничего подобного. Кира облегченно выдохнула и тихо рассмеялась: - Я рада, действительно рада. Он хочет, чтобы вы остались. Алиса нахмурилась: - Это будет сложно. Переводы в Особом Департаменте не распространены. - Я понимаю, что упоминать о чувствах будет ошибкой. Но браки среди иммунных, даже среди абсолютных – не редкость. Если вы поженитесь, это будет достаточным основанием. - Мы еще не думали об этом. Влад говорил, что хочет, чтобы я осталась, но об этом не говорили. - У вас все еще впереди, - Кира вскинула голову. – А вот и Влад. Вы разрешите вас проводить? Обещаю, что постою в сторонке, - улыбнулась, и Алиса внезапно для себя самой отразила ее улыбку. Кажется, теперь она начала понимать Влада. Не поддаться обаянию этой девушки невозможно. - Привет, - Влад вошел в комнату и улыбнулся. Девушки. Такие разные, такие красивые. Они стояли рядом, и ни грана напряженности между ними не ощущалось. Как быстро женщины находят общий язык. Даже такие непохожие и полярные, как Кира и Алиса. – Я... немножко раньше, но подумал, что так будет лучше, и я успею все, что задумал. - Пробки на дороге никто не отменял, - Кира кивнула и отошла. - Я уже готова, Влад, - Алиса покусывала губы, словно боясь поднять на него взгляд. Кира рядом совсем не мешала, но почему-то была какая-то неловкость. Она не хотела уезжать, но… Она так боялась, что это все окажется служебным романом. С искренними чувствами, но которые закончатся, как только самолет оторвется от земли. Влад порылся в кармане куртки и достал небольшую кожаную ключницу. - Это тебе. В ней – ключ от моего дома. Когда ты вернешься в Новосибирск, скорее всего, запрос о переводе в Москву уже будет направлен твоему руководству. Потому, все что тебе останется – это решить. – Он снова потянулся к карману и достал что-то, спрятав в крепко сжатых пальцах. – А вот это... для того, чтобы ты решила побыстрее. Он раскрыл ладонь и посмотрел на Алису. Очень серьезно. Очень сосредоточенно. Он мог бы пошутить, но отчего-то не хотел. Слишком важной была эта безделушка. Тоненький золотой ободок с тремя крохотными прозрачными камешками. Кира бесшумно вышла из номера, но Алиса даже не заметила этого. Смотрела и смотрела в глаза Влада. Ставшие такими родными за этот крохотный по меркам жизни промежуток времени. Решать? А что решать? Она хочет быть здесь, с ним. И неважно, какие бои ей придется выиграть дома и какие шепотки за спиной услышать. Алиса коснулась кончиком пальца колечка, улыбнулась почти смущенно. Как всякая девушка она представляла себе это. Иногда. Очень редко. Когда смотрела мелодрамы. Пыталась понять, что чувствует женщина в такой момент и… не могла себе представить. А теперь... - Я вернусь, Влад. - Я буду тебя ждать, Лисенок, – он аккуратно надел на тоненький безымянный пальчик кольцо и губами прижался к тыльной стороне ладони. – Сколько ни потребуется времени, я буду тебя ждать, мой милый нежный Лисенок. * В «Мейнстриме» было на удивление тихо. То ли неходовое время, то ли во всей Москве закончились любители французской выпечки. А может, посетители попросту не могли заставить себя находиться рядом с ищейкой. Влад медленно прошел сквозь полупустой зал и остановился у столика, который облюбовал шеф Особого следственного департамента. Полковник поднял на него холодный взгляд. «Знает», - промелькнула мысль. Уже обо всем знает. И о том, что благодаря действиям некоего Владислава Ястребова окончено следствие и Никита Сергеевич Семенов благополучно закрыт в стенах Лефортовски тюрьмы. И что Король Треф московской Колоды вот-вот сменится. И что Кира Игнатова больше не является вынужденной пленницей мужского блока все того же безрадостного заведения. О, Влад великолепно понимал, почему Клейменов дернул его именно сюда. Здесь никто их слушать не будет. Полковник – в обычных классических брюках и свитере-гольфе на полковника совершенно не похожий – внимания не привлечет, как и его собеседник. Не так уж и часто светился Клейменов на телевидении. За него отдувался начальник пресс-службы Департамента. Страна героев в лицо не знала. Предосторожности – прежде всего. Он пил кофе. Крепкий. На грани. Еще немного – и напиток стал бы ядом. Вот только у Алексея Клейменова нет «ручной» Пики, чтобы избавить от ломки и ее последствий. - Я хочу, чтобы ты ушел, Влад, - медленно произнес полковник. - Вот так просто, ушел? – вскинул бровь Влад, опускаясь в кресло напротив Клейменова. - Вот так просто, - кивнул Алексей. – Или непросто. Могу устроить тебе повышение. Где-нибудь в Новосибирске. Кажется, ты питаешь некую слабость к рыжим? Должность начальника Новосибирского отделения в неполные двадцать три. Головокружительно, не находишь? Отличный ход. Убрать его к черту на кулички, стереть его из памяти, и больше не опасаться. Уйти на повышение. Да, Новосибирск – не богом забытая деревня. Вот только отправиться туда – верная смерть. Вряд ли Клейменов и об ЭТОМ осведомлен. Им движет одно стремление: убрать из-под ног соперника. Который вовсе даже не соперник. А если бы знал? Остановился бы? Как же сильно он хочет заполучить Киру! Сколько его людей ждали всплеска? Сколько поехало туда, в тот дом, чтобы успеть увести из-под носа у оперативников Даму Пик? Чтобы не допустить даже тени возможности того, что об ее существовании узнают, что личность Киры Игнатовой и «карты» Пиковой Масти сопоставят. Да, Алексей Клейменов сделал это. Он воспользовался служебным положением несколько раз. Ой как круто воспользовался! И продолжал. Давить на него. Пока что был пряник. Но если Влад скажет «нет» - случится кнут. - Я продолжаю игнорировать твоего брата, закрываю глаза на его шалости в Колоде, ты спокойно делаешь карьеру, однажды, вероятнее всего, занимаешь мое место на посту главы Департамента и все в шоколаде. - Я теплолюбив, вы знаете? - Сочи? - Меня вполне устраивает и Москва, - Влад покачал головой, отодвинув в сторону меню, предложенное официантом. - Записи с камер наблюдения все еще у меня в деле, - Клейменов отпил глоточек из чашки и разломил восхитительно благоухающий круассан. - Начались угрозы? – Влад откинулся на спинку кресла, подперев голову кулаком. - Констатация фактов, – Алексей капнул на воздушную выпечку каким-то прозрачным джемом и с видимым удовольствием принялся смаковать лакомство. – Я не люблю, когда путаются у меня под ногами и мешают. Влад усмехнулся и медленно кивнул. - Прекрасно, что мы друг друга понимаем. - Бесспорно. Тогда и я вынужден констатировать факт, полковник. Заверенной копией протокола, датированного вчерашним днем. О том, что вы, и именно вы привели в Лефортовскую спец-коллонию номер три человека, который не является «картой» и без следствия и соответствующих распоряжений поместили гражданку Игнатову под… арест. На почти двое суток. При этом никто из сотрудников, включая начальника смены капитана Малинина, не знал о существовании м-м-м… заключенной в мужском блоке женщины, – Влад говорил со скучающими интонациями, глядя словно бы мимо начальника, почти физически ощущая тяжелый НЕНАВИДЯЩИЙ его взгляд. – Как должностное лицо Департамента я снял показания с сотрудников предыдущей смены, и капитан Ивакин, а так же дежурившие в указанном блоке сотрудники независимо друг от друга сообщили, что именно по вашему указанию в камеру была помещена Игнатова Кира Александровна. К слову, ее родственники подали ее в розыск на тот момент. Так что это уж очень напоминает похищение. Говоря нашим сухим канцелярским языком… незаконное удержание лица против его воли. - Все сказал? – прищур ледяных глаз. - Стоит добавить, что, согласно выводов экспертов-криминалистов, гражданка Игнатова беременна. И в связи с пережитыми стрессами должна наблюдаться у специалистов, дабы избежать потери… плода, – Влад, наконец, перевел на собеседника абсолютно спокойный взгляд. Вот оно, значит, как. Внутри все леденеет от… ужаса. А вдруг не выйдет? А вдруг сорвется? И ведь может. И тогда их совершенно точно ничто не спасет. Как там в поговорке? Наглость – второе счастье? – Я теплолюбив, Алексей Геннадиевич. И Москва меня вполне устраивает. Мне не нужно повышение, тем более посредством перевода в другой город. Мы… все еще понимаем друг друга? - Ты понимаешь, что это – шантаж, Ястребов? – Клейменов все еще не верил. Что ж, а придется. - Как и то, чем вы пытались прижать меня, полковник, - Влад пожал плечами. – На всякий случай, если вдруг вам захочется… изменить ситуацию. Малинин на вас зол и на сделку не пойдет, так что даже не пытайтесь выкручивать ему руки. Влад медленно поднялся из-за стола. - Не смею больше отрывать вас от обеда, Алексей Геннадиевич.