Пасьянс в четыре руки: Пики

Выходить из квартиры было страшно, но Интернет упорно отказывался принимать ее платежную карту, а ей нужно было домой. Просто домой. Она ошиблась, решив, что будет лучше, если она ненадолго уедет. Пора ошибки исправлять. Пока еще не поздно. Пока еще можно что-то исправить. Ей просто нужно домой. И это было лучшим аргументом в борьбе с собственным страхом. За то время пока она валялась в постели, ей удалось убедить себя, что все, что случилось – случайность. Что тот типа оказался просто каким-нибудь маньяком. Или перепутал ее с кем-нибудь. Бывает же такое? Бывает. Вероятность мала, но она есть. Почему бы ей не стать этим самым исключением? Джинсы, мягкие кроссовки, почти бесформенная майка, куртка и большая сумка. Кепку на голову, и она сама себя почти не узнает. А если еще и очки солнечные… Кира кинула на свое отражение последний быстрый взгляд и отвернулась. Серая, невзрачная, никакая. То, что нужно. Она тщательно закрыла дверь и спустилась на лифте, стараясь не делать резких движений. Ссадины почти зажили, но синяки еще не скоро сойдут. Да, она Пика теперь и боль переносится легче, но удовольствия она по-прежнему не доставляет, так что лучше поберечься. Найти кассу по продаже авиабилетов оказалось не так просто, как она думала. Ближайшая была закрыта по неизвестным причинам, во второй не работала связь, и только в третьей ей повезло. Она взяла билет на вечерний рейс, и теперь у нее было всего два часа на то, чтобы добраться до квартиры и сложить вещи. Хорошо, что она взяла с собой совсем немного, и они не успели расползтись по комнатам. Такси довезло ее до подъезда даже раньше, чем она рассчитывала. Тем лучше: ей не придется все делать в спешке. Выругавшись про себя на нерадивого водителя, умудрившегося поставить машину с почти черными тонированными стеклами у самого крыльца, она обошла мешающийся автомобиль и вошла в подъезд. Доехала на лифте до своего этажа, вышла из кабины на площадку и застыла, глядя на приоткрытую дверь квартиры. Сдвинула брови и шагнула вперед. В щелке промелькнула черная тень, и она скорее инстинктивно, чем осознанно, прижалась спиной к стене. Кто-то был в ее квартире. И… -…что значит «зашла в подъезд»? А ты где был, почему не позвонил? Не кроши батон, лошара, трубка всегда при мне, так что не вешай мне лапшу про «не брал». Кира зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. От адреналина сердце заколотилось где-то в горле. На мгновение в квартире снова стало тихо, а потом дверь вдруг резко распахнулась. - О-па… Вот ты и попалась, красавица! – на пороге стоял незнакомый мужчина, широко улыбаясь щербатым ртом. Высокий, широкоплечий и явно очень сильный. Подумать над тем, что делать, Кира не успела. Просто не успела. Со всей силы ударив мужчину между ног, Кира бросилась вверх по лестнице, молясь про себя, чтобы люк был открыт. Вниз нельзя – там ее ждут, а этот люк был открыт всегда во времена ее детства. Пожалуйста… Пожалуйста! Крышка люка была опущена, но замка не было, и Кира чуть не расплакалась от облегчения. Взлетев по железной лестнице так, словно ей снова двенадцать, и бабушка грозится наказать ее за то, что она стащила конфеты из буфета, она опустила люк на место и прижала его сверху ведром с застывшим битумом, который, похоже, остался с последнего ремонта крыши. Всхлипнула, кусая губы, но метнулась в сторону, сорвав мешающуюся кепку и отбросив очки, как только снизу донеслись голоса. Спотыкаясь о разбросанные палки, оскальзываясь на голубином помете, она неслась по крыше, со всевозрастающем отчаянием дергая люки соседних подъездов. Заперто. Заперто! ЗАПЕРТО! Наконец один поддался, и Кира, не раздумывая, нырнула вниз. Вовремя: вдалеке хлопнуло, и над головой что-то пролетело. Взвизгнуло совсем рядом и обожгло щеку. Кира успела дернуть ручку люка на себя, и только потом фактически слетела с лестницы вниз. Огляделась, но, не найдя ничего, чем можно было бы блокировать ручку, сдернула с шеи платок, отстраненно чувствуя, как за шиворот течет что-то теплое. Автоматически вытерев щеку о плечо и подергав узел для верности, Кира бегом понеслась по ступенькам вниз, молясь, чтобы никто ей не встретился, и у подъезда никто не ждал. Дверь захлопнулась за ее спиной в ту же секунду, как на пороге крыльца подъезда, в котором она жила, появились ее преследователи. Тот мужчина из квартиры и еще один. Заметив ее, они кинулись к ней, а она – прочь со двора. Тенью миновала арку и, смешавшись с толпой людей, возвращающихся с обеда, нырнула в еще один двор, на этот раз – сквозной. Постоянно оглядываясь, добралась до какого-то детского садика и, забившись в дальнюю беседку, рухнула на деревянную детскую скамейку. Руки тряслись, губы дрожали, а от страха сердце заходилось в бешеном стуке. Подтянув ноги к груди, она сжалась, уткнувшись лицом в колени и, не выдержав напряжения, расплакалась. …Сколько она провела вот так, Кира не знала. Время словно остановилось. В голове все еще шумело, но пальцы уже почти не дрожали, да и сознание потихоньку возвращалось. Распрямившись и шмыгая носом, Кира достала из сумочки влажные салфетки, зеркальце и застыла, разглядывая свое отражение. Опухшие покрасневшие глаза, размазанная по лицу грязь вперемешку с кровью. Как зачарованная, она провела пальцем по большой царапине на скуле и щеке. Губы снова задрожали, и она с силой зажмурилась. Нет. Она больше не будет плакать. Не будет. Она жива – и это главное. А это всего лишь царапина. Она заживет и следа не останется. А сейчас нужно просто выбраться из этого города. Снова вернувшись к зеркальцу, она принялась приводить себя в порядок. Пластырем бы заклеить, но это нужно в аптеку, а она сейчас… несколько не в форме для прогулок. В квартиру возвращаться нельзя, да и времени уже нет. Значит, вещи придется оставить. Все равно все деньги и документы у нее с собой. Хотя там осталась зарядка для телефона. Кира закончила приводить себя в порядок, вернула зеркальце на место и вытащила телефон. Черт… зарядки на два-три звонка осталось. На мгновение желание позвонить родному любимому человечку затопило с головой, но она его безжалостно задавила. Илья все равно не ответит, а ей еще нужно вызвать такси. Кира рискнула высунуться из беседки, чтобы прочитать название улицы и номер с таблички, висящей на стене садика, и набрала такси, который забила в память в первый же день приезда. Поговорила с диспетчером, услышала обнадеживающее «ожидайте» и перевела дух. Ей снова повезло. И не один раз. Ей просто очень крупно повезло. Теперь сомнений никаких быть не могло – охотились за ней. И, судя по всему, не для того, чтобы пригласить на разговор. Ее просто пытаются убить. Черт… почему она не воспользовалась «мастью»? Одного сильного удара хватило бы, чтобы вырубить этих двоих. А она забыла. Просто забыла о ней. Кира сжалась, всхлипнув. Чужая «масть». Прости, Илюша… Она с силой провела ладонью по лицу, поморщилась от боли и заставила себя собраться, отбросив эмоции. Черва, Бубна или Пика – не важно. Она все еще Кира Игнатова. И вот об этом стоило бы себе напомнить. Кто и по какой причине пытается ее убить? Местная Колода? Вряд ли. Правила «своих не трогать» распространяются на всех. Даже на таких «несанкционированных» гостей, как она. Максимум – ее бы выслали. Значит, здесь что-то другое. Охотятся за ней из-за Ильи? Это его враги? Вполне вероятно, но только если сделать предположение, что эти самые враги в курсе того, что Кира Игнатова с некоторых пор – ученица Короля Пик. А об этом мало кто знал. Да и те, кто знает – не стали бы выдавать главный секрет Масти. Слишком много вопросов и еще больше предположений. И ни одно из них ей не поможет. Нужно выбираться, просто уезжать из города. У нее есть билет на самолет, есть деньги. Она жива и даже удобно одета. Можно сказать, что у нее хорошие шансы. Но если эти мальчики – местные, в аэропорту ее, скорее всего, будут ждать. ..И ее действительно ждали. Черную машину с сильно затонироваными стеклами она увидела, как только ее такси вывернуло из-за поворота. И, судя по всему, ребята прибыли с подкреплением. Еще одну машину – копию первой и дежурившего у дверей аэровокзала мужчину она заметила пару секунд спустя. А еще… Над зданием словно висела черная дыра. Небольшая, но ее хватило, чтобы понять – внутри – иммунные. Накинув на такси легкую зону отчуждения, Кира попросила шофера проехать дальше, не останавливаясь. Тот только вскинул на нее удивленный взгляд, но молча повиновался, и Кира пообещала себя, что оставит ему щедрые чаевые. Как только здание аэровокзала осталось за спиной, Кира тут же оглянулась, переводя дух. Не заметили. Но на самолет не попасть. Ее просто не пропустят туда. Кира покусала губы, размышляя, а потом выдохнула: - На вокзал, пожалуйста. - Передумали? – спокойно спросил таксист, разворачиваясь. - Боюсь летать, - улыбка Киры была почти настоящей, но сердце снова колотилось в горле. На вокзале легче затеряться. Но достать в долгой дороге – проще. Как только они поймут, что она передумала лететь самолетом, они начнут шерстить вокзалы. Значит, нужно что-то придумать… …Затеряться на вокзале действительно оказалось легко. Взяв в трех разных кассах билеты на три разных направления, она почти бегом кинулась к перрону: поезд на Хабаровск - через шесть минут. На бегу доставая паспорт, она только молилась о том, чтобы спокойно добраться до Хабаровска. А там уже можно думать, что делать дальше… ...Она сошла в Новосибирске. Не рискнув соваться в аэропорт Хабаровска, она снова взяла три разных билета, а сама доехала до Читы, откуда, почти без задержек, пересела в следующий поезд, идущий до Новосибирска. Дорога ее порядком измотала, невозможность принять душ и нормально поесть превратили ее в тень саму себя. Теперь никто бы не назвал смертельно уставшую, осунувшуюся девушку красивой. И даже симпатичной – вряд ли. Но чужое мнение ее интересовало меньше всего. Взяв снова три билета в кассе таким образом, чтобы на любом поезде можно было доехать до Москвы, Кира буквально доползла до большого отеля, стоявшего напротив вокзала, рассеянно заполнила карточку гостя, получила вожделенный ключ и, добравшись до постели, просто рухнула на нее, коротко застонав. От и без того изрядно потрепанного тела после тряски в поезде хотелось избавиться. Все синяки и царапинки, которые Кира успела получить, за эти три дня в поезде словно открылись вновь. Неудобная полка, духота и храп соседки довели ее до того, что она начала «фонить». В результате к тому моменту, как поезд прибыл в Новосибирск, пассажиры были готовы поубивать друг друга. Из вагона Кира вылетела пробкой… …Ей казалось, что она закрыла глаза всего на минуту, но часы показывали, что прошло уже больше двух часов. Кира застонала и слезла с кровати, чувствуя дикую жажду. Скинула кроссовки и, раздеваясь на ходу, направилась в душ, жалея, что не может принять настоящую расслабляющую ванну. Только смыть пыль и грязь дороги, но хоть что-то. Из душа она вышла, чувствуя себя еще больше разбитой, чем была. Хоть и не ванна, но вода расслабила тело, и мышцы тут же принялись ныть. И снова захотелось спать. От голода мутило, но сил хватило только на то, чтобы заказать еду в номер и дождаться, пока ее принесут. Салат был безвкусным, и она отодвинула его прочь, зато с почти жадностью смела с тарелки большой стейк. Сложила тарелки на столике и вернулась на кровать. Тишина давила. Пластик окон не пропускал шума улицы, вода не капала и даже за дверью замерла жизнь. Чужой город, и она словно сама себе чужая. Три дня в пути и еще столько же впереди. И куда? К кому? К человеку, который не отвечает на ее звонки и не желает ее знать? Кира закрыла глаза, горько улыбаясь. Купить новую зарядку она не успела, и телефон выключился еще до того, как она села на поезд в Хабаровске. Димка будет волноваться. И Влад. Но так лучше. Никто не должен знать, что происходит. Беглянка… Не открывая глаз, Кира коснулась щеки и поморщилась. Она купила пластырь, но во время резкого торможения подсохшая корочка слетела, и теперь царапина чуть припухла и болела гораздо сильнее. Надо бы купить перекись и какую-нибудь заживляющую мазь. Черт, и почему она такая слабая?! И завтра – снова в дорогу… …Утром она чувствовала себя лучше. Ночь на большой кровати с хорошим матрасом без тряски, духоты и храпа соседей дала о себе знать. Кира встала с постели и даже улыбнулась своему отражению в зеркале. Синяки под глазами хоть и прошли, но покрасневшие белки все еще многое могли выдать. Припухлость на щеке спала, появилась новая корочка, и, пожалуй, этому факту Кира радовалась больше всего. Приведя себя в порядок и даже позавтракав в ресторане отеля, она не стала возвращаться в номер, а решила пройтись по ближайшим магазинам. Она все оставила во Владивостоке, успев купить только зубную щетку и пасту в привокзальном киоске в Хабаровске. Про одежду и говорить нечего. И если джинсы еще выглядели более или менее прилично, то на майку было жалко смотреть. Поэтому зайдя в ближайший магазин женской одежды, она без сожаления оставила ее в урне, переодевшись в только что купленную. Забавно, как мало нужно женщине, чтобы снова почувствовать себя относительно нормально. Хороший сон, душ и новая вещь. И можно даже позволить себе немного помечтать о том, что когда-нибудь все будет хорошо. До отхода поезда оставалось еще около полутора часов, когда она присела за столик уличного кафе, на удивление, все еще работающего, несмотря на довольно прохладную погоду. Сделала глоток обжигающего кофе и, чувствуя себе в относительном порядке, решила прикинуть, что делать дальше. Если у дальневосточных мальчиков достаточно связей или смекалки, они без труда проверят, на каком именно поезда она уехала, несмотря на все ее хитрости. Но, вопреки опасениям, в Чите ее никто не встречал и все двое суток, пока она ехала до Новосибирска, тоже было спокойно и тихо. Может, от нее отстали? Или потеряли след? Можно было бы рискнуть и сунуться в аэропорт, но… А, может, все же попробовать? Тогда дома она окажется не через двое суток, а гораздо раньше. Вряд ли у тех мальчиков настолько большие связи, чтобы ставить под наблюдение местный аэропорт. К тому же, если они в курсе ее передвижений, то могут решить, что и дальше до Москвы она поедет поездом. А если ей повезет, и она купит билет на самый ближайший рейс, например, вечерний или ночной, то они просто не успеют. Пару мгновений Кира раздумывала над тем, стоит ли менять первоначальный план, а потом взгляд упал на воркующую парочку за соседним столиком, и все вопросы и сомнения просто вылетели из головы. К тому же, во время долгой дороги настигнуть ее им будет легче. Стараясь не думать о том, почему вдруг так забилось сердце, Кира решительно встала из-за столика, оставив на нем деньги за свой кофе. Кажется, она видела поблизости агентство воздушных сообщений… …- Девушка, пристегнитесь, пожалуйста, - стюардесса тронула ее за плечо, и Кира подняла ресницы, просыпаясь. Потерла глаза, пристегнулась и выглянула в иллюминатор. Самолет снижался. Кажется, она уже почти дома. Кира невольно улыбнулась, затаив дыхание. Еще чуть-чуть. Пожалуйста… В Новосибирске ей повезло – она взяла последний билет на вечерний рейс. И даже успела добраться до аэропорта. Регистрацию она проходила одной из последних, чтобы ее имя как можно позже попало в компьютерную систему, но на посадку пошла самой первой, до этого тихо просидев в уголке кофейни в зале ожидания. Но вопреки опасениям, никто не пытался ее задержать и даже подозрительных личностей она не заметила. И вот теперь… почти дома… …Сердце сжалось в аэроэкспрессе. Дернулось и забилось заполошной птицей, заставив Киру вскинуться и открыть глаза. Кинув взгляд на часы, она выдохнула и повернулась. Место рядом с ней пустовало, а вот через ряд… Казалось, что он дремал – мужчина в темном костюме. Среднестатистический и обыкновенный. Вот только при одном взгляде на него у Киры сердце заколотилось в горле. Она рискнула открыться и застыла, почти парализованная чужим страхом и ненавистью, направленными на нее, казалось, со всех сторон. Один, два, четверо и еще один у самого входа. И двое иммунных. Кира отвернулась к окну, стискивая пальцы. На глаза невольно выступили слезы. В ловушке. Телефон отключен, и даже если она сейчас начнет просить помощи у остальных пассажиров, одного слова о том, что она – «карта» будет достаточно, чтобы… Кира зажмурилась, чувствуя, как нарастает паника. Пока электричка едет, они вряд ли ее тронут – ограниченное пространство без возможности выхода – не самое удачное место. Но никто не помешает им пристрелить ее или сунуть нож под ребро в сутолке. А ждать, пока схлынет поток – еще опаснее. Она только развяжет им руки. В толпе у нее, по крайней мере, есть шанс затеряться, если она будет достаточно ловкой и быстрой. Но она так устала… Пожалуйста… Пожалуйста! Ей везло все это время. Пусть повезет еще один раз. Последний. Кира откинула голову на высокую спинку сидения, лихорадочно пытаясь найти выход. Ее убьют. В экспрессе или на перроне вокзала – уже не важно. Убьют, если она не придумает, как выбраться. И Илюша… При мысли о нем сердце словно свело судорогой, и она тихо застонала, с силой закусывая губу. Скула тут же отозвалась неяркой, какой-то мутной болью: царапина все еще давала о себе знать. Кира накрыла щеку ладонью и вдруг застыла, когда в голову залетела шальная мысль. Безумие, бред, и она еще об этом пожалеет, но… К черту! …Она встала со своего места, когда электричка замедлила ход, подъезжая к вокзалу, и тут же оказалась под пристальным вниманием семи пар глаз. Стараясь выглядеть как можно более спокойной, она вышла в тамбур и, мило улыбаясь какому-то мужчине, протиснулась сквозь его чемоданы так, чтобы выйти первой, когда откроются автоматические двери, а между ней и ее преследователями, которых она уже чувствовала практически спиной, был этот самый мужчина и его чемоданы. И вот электричка остановилась. Двери распахнулись, и Кира вышла из вагона, тут же попав в толпу пассажиров. Лавируя, торопливо направилась к вокзалу, но, как только оказалась внутри, прижалась к стене и накрыла перрон мощной волной воздействия. Страх, ужас, паника. Что-то сзади, что-то страшное… Первым заплакал ребенок, и Кира застонала про себя от громадного чувства вины. Простите… Пожалуйста, простите… Потом закричала женщина. А потом свалку уже было не остановить. Люди бежали, падали, снова поднимались, вопили, кричали, проламываясь через турникеты. Кира какое-то время смотрела на это расширившимися глазами, а потом метнулась в толпу, уже не боясь, что преследователи ее достанут. И даже иммунных она не боялась: в этой толпе им до нее не добраться. А люди все бежали и бежали: посеянная ею паника нарастала как снежный ком уже сама по себе, без ее участия. Понимая, что еще чуть-чуть и ее тоже сметет толпа, Кира с трудом, но выбралась из толпы и почти бегом кинулась к переходу метро, на ходу впитывая бьющиеся над словно сошедшей с ума толпой «черные» эмоции. Хватит и того, что она уже сотворила. Карточка метро нашлась в кармане, и ей не пришлось стоять в очереди. По эскалатору она почти бежала и заскочила в вагон отъезжавшей электрички в последнюю секунду. Протиснулась сквозь толпу в самый конец и прижалась спиной к поручню. Оторвалась. Кажется, оторвалась. После нее в вагон никто не заходил, а найти ее в такой толпе преследователям, даже если они смогут выбраться из той свалки на вокзале, просто невозможно. Даже «ищейки» не найдут сейчас ее след: слишком много людей вокруг. Илья, Илюша… Остался последний рывок, две пересадки, и она увидит его…