Булочная

К слову, Минсок перестал приходить в булочную каждое утро. Нет, он проводил здесь довольно много времени, но больше не заказывал булочки с молоком. Первую половину дня он был на репетиции, вторую у меня на работе. Он всюду ходил за мной, вечерами мы без устали болтали по телефону или по видеосвязи, всегда находилось куча тем для общения, но о нем я так ничего и не узнал. Единственное, что он рассказал – это то, что он играет в группе, музыка его жизнь, и он очень хотел бы связать с этим свое будущее. - Йа, друг, ты опять замечтался. - А? Прости, и, правда. Ты что-то говорил? - Вообще-то да, но … не важно. - Точно? - Точно. - Прости еще раз. - У тебя, вон, клиенты, а ты балду гоняешь. - Между прочим, это ты все время меня от работы отвлекаешь. - Неужели? Ну, тогда я пойду? – Минсок развернулся, злобно хихикая, и уже собирался уходить, как его нежно взяли под локоть. - Куда это ты собрался? Минсок победно ухмыльнулся и, быстро сделав умильную мордашку, повернулся к Джондэ. - М? - Посиди тут. Я обслужу покупателей и вернусь. Джондэ посмотрел на своего друга и именно сейчас понял, что если не сделает этого, то не сможет уйти. Он медленно подошел к сидящему на стуле Минсоку и невесомо коснулся губами его лба. Мило улыбнувшись, Джондэ развернулся и направился к рабочему месту, а Минсок так и сидел в застывшем состоянии. Глаза смотрели в одну точку, пухлые щечки горели, а в душе медленно, но верно разливалось тепло, которое с каждым днем, с каждым прикосновением дарил ему Джондэ. - Чем займемся сегодня? - Отец уехал к бабушке, так что можно завалиться ко мне с ночевкой. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое, посмотрим фильм, поболтаем. Ну, как идейка? - Я только за. Купим попкорн по дороге? - Подай мне, пожалуйста, салат. - Салат … эм, это? - Минсок, это лук. Вон салат. Ты с какой Луны свалился? - Прости, я живу один. - Ну, так это … стоп, а что же ты тогда ешь, если даже лук от салата отличить не можешь? - Я либо готовлю рамен на скорую руку, либо перекусываю в кафе. - Это же вредно. Вот, болван. Знал бы, давно притащил тебя домой и накормил. - Вот, сейчас и накормишь. - Уже поздно, Минсок, давай спать. - А сколько времени? - Второй час ночи. - Всего лишь? - Что значит, всего лишь? Ты весь вечер не даешь мне покоя, ты, как ребенок. Ладно, где тебе постелить? - Шутишь? Я буду спать с тобой. - Что? - Не что, а с кем. С тобой, я буду спать с тобой. У тебя, воооооон, какая большая кровать. - Она на одного человека. - Правда? Но она ведь большая. - Хорошо-хорошо, ты будешь спать там, а я лягу на диване в гостиной. - Тогда я тоже. - Минсок-аааааа, от тебя можно отдохнуть? Я тебя больше не приглашу. Минсок насторожился, удивленно посмотрел на Джондэ и тут же притих. - Прости, я буду тихонько. Он суетливо стал бегать по комнате и собирать в охапку все мягкие игрушки, что находил. - Ну что, я готов ко сну, - довольно произнес он, выудив наконец-таки все игрушки. - Пошли в мою комнату. - Ом? - Конечно, ты будешь спать со мной. Минсок не мог сдерживать свою улыбку, поэтому мурча, как кот, он довольной походочкой направился за другом. - Джондэ не спишь? - Нет, а ты? - Конечно, сплю, идиот. - Прости. Так ты хотел поговорить о чем-то? Ответа не последовало, Джондэ слышал только тихое дыхание. Он решил не переспрашивать и подождать, пока Минсок сам разобьет эту удушающую тишину. - Я очень люблю свою группу, люблю играть на гитаре, петь. Очень люблю. И порой я себя за это ненавижу. Судя по тому, как друг начал свой рассказ, Джондэ понял, что, скорее всего, у Минсока накопилось, поэтому лучше помолчать и дать ему выговориться. Неужели он наконец что-то узнает о нем? - Ненавижу, потому что ради музыки я потерял многое. Родители очень любили и всегда оберегали меня, а я их просто предал. Почему я это сделал? Скажи мне, Джондэ, почему? Снова тишина. - Я … я хочу ответить на твой вопрос, Минсок. Пожалуйста, расскажи мне о себе. - Ты хочешь знать? - Да. - Мои родители всегда желали мне добра, но не разрешали заниматься музыкой. - Почему? - Говорили, что это дурное влияние моих друзей, мне это скоро наскучит, а время уйдет, и уже ничего не вернешь обратно. Я сбежал и неделю жил в подвале, в котором мы с ребятами тренировались. В один вечер пришел Исин и сказал, что родители повсюду меня ищут, очень переживают и просят, чтоб я вернулся домой. - И ты вернулся? - Да, но понял, что без музыки не представляю жизни. - И? - Я оставил им письмо и ушел из дома навсегда. Сначала жил все в том же подвале, но вскоре нашел себе небольшую квартирку, в ней до сих пор и живу. - А как же родители? Ты с ними контактируешь? - Нет, пять лет я не виделся с ними. Недавно я хотел навестить их, чтобы они увидели, каким стал их сын, чтобы знали, что я все еще играю, но … но они умерли, - Минсок стал заикаться, из глаз покатились слезы. Джондэ медленно повернулся к другу и крепко обнял его. - Не переживай, ты ни в чем не виноват. - Я … я так и не увидел их. Что же я за сын такой? - Ты прекрасный сын, ты упорно шел за своей мечтой и продолжаешь идти. Я думаю, они были бы рады, узнав об этом. - Думаешь? - Конечно. Слушай, а сырная булочка и стакан молока как-то связаны с этим? - Я очень любил это в детстве, мама всегда давала мне на завтрак стакан молока и булку. - Не переживай. - Мои друзья меня не понимают, они живут музыкой, как и я. - Ты забыл? У тебя ведь есть я, я никогда тебя не брошу. Слышишь, никогда. - Обещаешь? - Обещаю. Джондэ еще крепче обнял Минсока, поглаживая по голове, и в скором времени Минсок уснул. Джондэ, не торопясь, разглядывал в темноте его спокойное лицо. Сейчас, находясь так близко, он понял, что человек прекраснее всего, когда спит. Эти слегка подрагивающие ресницы, подсушенные слезы на щеках, пухлые щечки, еле слышное дыхание, непослушные прядки волос, упавшие на глаза, – все это складывалось в маленькую волшебную сказку, которую Джондэ читал бы, не отрываясь, несколько раз подряд. Он провел носом по волосам Минсока, закрыл глаза и практически сразу провалился в сон.