Зачем я подчинил Россию?

Не хотелось бы в подробностях описывать то, как произошло пробуждение для двух уснувших в не совсем обычном месте стран, но, думаю, придется. А дело было так… Стюардесса, решившая предупредить о посадке пассажиров, зашла в салон, но, как и полагается, никого не обнаружила. Немного помявшись в проходе, она все-таки решила проверить туалет, но к своему удивлению обнаружила, что он закрыт. Подергав еще пару раз для убедительности ручку, девушка все же открыла дверь запасным ключом и тут же застыла в шоке – на полу лежали два обнаженных тела, а их причинные места были аккуратно прикрыты пиджачком, что, впрочем, не меняло смысла общей картины. Не выдержав столь сильного мозгового штурма, стюардесса упала в обморок. Лежавший на полу Россия тут же услышал грохот и постарался подняться, но не смог – Америка мало того что как клещ вцепился в него, так еще и всей тушкой разлегся, даже не думая подниматься. Ни на какие уговоры русского он не реагировал и продолжал дрыхнуть, потому Иван принял единственное пришедшее в голову решение: -Эй ты, жертва Макдональдса! Если сейчас же не поднимешься, то твои штаты станут частью РФ, колколколколкол… Джонс тут же подскочил на ноги как ошпаренный и начал, подняв руки на уровень груди и сжав их в кулак, вертеться как боксер на ринге. -А? -Бэ. Доброе утро, спящий красавец,— русский тоже поднялся, попутно собирая с пола одежду и надевая нижнее белье. Америка проследил за его движениями, потом посмотрел на валяющуюся в проходе девушку и тоже поторопился одеться. Военная выправка Брагинского, в который раз его не подвела, уже через 40 секунд он был готов и даже успел обдать лицо холодной водой. Альфред нельзя сказать, что не был готов, он уже был одет и теперь отчаянно пытался завязать галстук, стоя перед зеркалом. -К черту,— наконец не выдержав, он сорвал галстук и, скомкав, бросил в мусорку. -Ни грамма терпения,— покачал Иван головой,— мог бы и меня попросить. -Да ладно, проще новый купить,— «Чего он вообще привязался к какому-то жалкому галстуку?» Тем временем Ваня подошел к телу (жертвы) стюардессы и начал хлопать ее по щекам. Сперва она поморщилась, потом вяло приоткрыла глаза, но увидев Россию, а затем стоящего за ним Америку снова потеряла сознание. -Клинический случай. У вас в стране все такие нервные?— американец залился румянцем, вспоминая, в каком виде их застукали.— Ладно, горе ты мое луковое, пошли на выход,— Брагинский взял девушку на руки и, уложив на ближайшее кресло, скрылся в кабине пилота, но уже скоро, как ни в чем не бывало, вернулся и потащил Джонса по трапу. -Что ты им сказал? -Правду, что же еще,— в этот момент сердце Альфреда екнуло, упало и закатилось куда-то под колеса самолета. «Что он сказал? Меня же завтра начальство закапает! А если об этом еще кто узнает, мне конец!»— воображение уже рисовало радужные картины того, как его будет отчитывать завтра начальство за то, чем он занимался в самолете. А главное с кем – с русским! Нет, конечно, было приятно это вспоминать, вот только Америка чувствовал, что такими темпами к попаболи может добавиться еще и головная вплоть до урезания жалования. Хуже всего было то, что если о чем-то узнавало начальство, об этом сразу узнавал вездесущий англичанин, а затем смело можно было ожидать, что о его делах узнает весь Евросоюз, а за ним и весь мир… Тем временем Россия, сделав театральную паузу, любовался тем, как меняется цвет и выражения лица Джонса. -Что-то не так? -А? Это просто катастрофа!— Альфред схватился за голову.— Зачем ты им рассказал? -Ну, должен же был кто-то сказать, что она без сознания или ты думаешь, что я настолько жестокий, чтобы забыть ее в самолете? Я просто попросил отнести ее в медпункт, а то она упала и ударилась головой. -И все? -И все,— кивком подтвердил Иван.— А что надо было что-то еще рассказать? Неужели я что-то упустил… -Нет, все в порядке, поехали теперь домой!— Америка облегченно вздохнул и потащил Россию к машине, благодаря бога за то, что Брагинский не ляпнул ничего лишнего. -Вы уже вернулись?— Литва стоял в гостиной и убирался. -Это мои слова,— отходя от шока, прохрипел Альфред, понимая, что не стоило так много кричать, тем более две ночи подряд. -Здравствуй, Торис,— Иван, как ни в чем не бывало, разулся, снял пальто и прошел к себе в комнату. -Я думал, ты уехал на несколько дней. -Так и есть. Просто меня немного подменил Эстония, но завтра мне снова придется уехать, собственно я и приехал лишь для того, чтобы предупредить, что задержусь надолго дома. Кстати как прошли эти два дня? Вы как-то плохо выглядите и что с вашей одеждой? -Да… на конференции с Францией подрался,— соврал первое пришедшее в голову Америка. -Ясно. Тогда вам стоит поскорее переодеться, и принесите всю грязную одежду в ванную, я все постираю раз уж здесь!— крикнул Литва вдогонку. -Минутку!— ответил Иван, не открывая двери. -Я тоже скоро,— Джонс, быстро перебирая ногами ступеньки, поднялся к себе.— Что за сумасшедший выдался денек. Он пересек комнату и рухнул на не застеленную до сих пор постель. Впервые он чувствовал, насколько она действительно мягкая – вся боль и усталость тут же покинули его тело. А еще через мгновение, забыв обо всем, Альфред провалился в сон. -Господин Джонс,— дверь открылась, и в нее просунул голову Лоринаитис. Америка что-то невнятно проворчал, но просыпаться не собирался.— Ладно, тогда я вхожу. Литовец после отмены запрета на вход в комнату стал чаще здесь появляться и уже с пятого раза перестал пугаться обстановки помещения. В особенности он пугался того, что фигурки героев, расставленные по всей спальне, могли от малейшего дуновения ветерка свалиться, причем все и сразу. Как умудрялся не свалить их шумный американец, оставалось для него загадкой и по сей день. Впрочем, Торис не был бы собой, если бы не выжил в СССР, где приходилось ходить буквально на цыпочках каждый день. Литва подошел к кровати и посмотрел на мирно дрыхнущего Альфреда. В такие моменты он действительно был похож не на великую страну, хотя и так мало кто его принимал за таковую, а на обычного мальчика подростка с чрезмерной любовью к геройству. Лоринаитис заботливо снял с него очки и положил на тумбочку, затем занялся его одеждой. Когда он добрался до рубашки, то на мгновение у него округлились глаза и отвисла челюсть. «Это ведь то о чем я думаю?»— проводя пальцем по свежему засосу подумал Торис. Он на секунду воровато оглянулся и проверил закрыта ли дверь, потом снова вернулся к раздеванию американца. Когда он, краснея и бледнея, все же смог его раздеть и уложить спать, то не смог сдержать облегченного вздоха. «Неужели это Россия постарался? Тогда стоило бы предупредить Калининград»,— кивнув самому себе, он похватал грязные вещи и пулей выбежал из комнаты.