Зачем я подчинил Россию?

Хочу заранее поблагодарить тех, кто на протяжении всего этого времени читал весь этот бред. Вроде обычная квартира-хрущевка, каких в Москве, да и в других городах хватает, вроде обычная ночь, только что за окном собирается пойти дождь и вроде все как всегда, если не считать маленького исключения в виде хозяина дома. Россия сидел за столом, уткнув голову в положенные перед собой на стол руки, рядом стояли опустевшая бутылка водки и большой граненый стакан. Само помещение, в котором он сидел, было кухней и по совместительству зачастую становилось спальней, когда хозяин квартирки засыпал прямо на месте или, напившись до состояния-нестояния, просто падал в проходе и тоже неплохо отсыпался на полу. Полную тишину помещения нарушили шаркающие шаги, затем дверь открылась и в проеме показался Пруссия собственной персоной. Он надменно осмотрел помещение, обвел взглядом контур Брагинского освещенный уличным фонарем, поскольку к тому моменту, когда Иван дошел до кондиции неожиданно настал вечер. -Ну что, так и будешь пить горькую, алкаш?— спросил Гилберт, садясь напротив и бесцеремонно закидывая ноги на стол. Россия кое-как отодрал лицо от стола и взглянул на Байльшмидта. Похоже, ему стоило не малых усилий узнать сидящего напротив него прусса и разобрать хоть что-то из сказанного в свой адрес. -Я не алкаш!— рявкнул он, вновь опуская лицо на стол.— Что ты тут забыл?— речь РФ была более чем невнятной, и понимал ее экс-Калининград только по старой привычке. -И, правда, что я тут забыл? Может быть, просто хотел взглянуть на то, как низко может пасть страна. Мне даже противно осознавать, что когда-то я мог подчиняться вот этому,— Пруссия наклонился и ткнул пальцем в макушку Ивана. Тот хотел отмахнуться, но тут же потерял равновесие и соскользнул на пол.— Эко тебя, батенька, развезло. -Уйди,— вяло процедил сквозь зубы Брагинский. -Я-то уйду, а с тобой, дураком, что будет?— прусс, как ни в чем не бывало, сперва сам встал на ноги, а затем за шиворот приподнял русского и усадил спиной к стене.— Ты мне лучше скажи: неужели водка единственный выход из всех ситуаций? Гилберт подошел к столу, поднял пустую бутылку и, поболтав ее перед собой, швырнул в мусорную корзину. Тут же раздался звон битого стекла, и Пруссия не поленился заглянуть в ведро – оно больше чем на 2/3 было забито стеклом и парой уцелевших бутылок. -Я надеюсь, у тебя кончилась водка?— Байльшмидт вопросительно повернулся к России, который все еще сидел на полу и беззвучно шевелил губами.— Эй! Ты меня слышишь, пьянь,— пруссак кое-как растряс Ивана за плечо, а затем вылил из чайника на его голову воды.— Ну, как лучше? На это Брагинский кивнул головой и осмотрел своего ночного гостя чуть более осмысленным взглядом. -Ты что тут забыл? -Здрасьте, приехали!— Пруссия изобразил фейспалм.— Доброе утро! Как вам пилось?— помахав рукой перед лицом русского, язвительно поздоровался прусс.— Я тут уже минут двадцать, а ты только сейчас это заметил? России сразу не понравился тон, с которым с ним разговаривал Байльшмидт, и, натянув на лицо тень, резким движением поймал руку. -Мне повторить вопрос?— он как можно крепче сжал руку альбиноса, но, похоже, в данных обстоятельствах должного впечатления это не произвело. -Да вот знаешь, шел, шел и дай, думаю, зайду к старому другу и полюбуюсь на то, как он последние мозги пропивает. -Налюбовался? -Угу, прямо-таки млею от красоты композиции,— взяв за шиворот русского, пропел Пруссия. -Тогда вали. Я еще месяц назад тебе пожизненный отпуск выписал, так что ж тебе неймется? -Потому и неймется,— Байльшмидт вырвал кисть из рук Ивана и, встав, сделал несколько шагов к холодильнику.— Надеюсь, тут есть что съестное?— он открыл дверцу и криво усмехнулся.— Своеобразная у тебя диета. Ты когда в последний раз в магазин, кроме как за бухлом, ходил?— он достал последнюю бутылку из морозилки и захлопнул дверцу. -Дай сюда!— скомандовал Иван, пытаясь встать, но гравитация в который раз побеждала русское упрямство. -Фиг тебе,— Гилберт показал язык, открыл бутылку и за раз опустошил половину.— Кхе-кхе-кхе, хороша, сволочь. А ты не смотри на меня как на врага народа, ты уже свой лимит на сегодня выдул. -Ах, ты, только дождись утра,— русский и, правда, был страшно зол, но по большему счету это скорее было вызвано выпитым алкоголем. -Вот еще… Кстати, пока не забыл: ты мириться с американцем собираешься? В комнате повисло затянувшееся минут на десять молчание, разорвал которое короткий ответ: -Нет. -Да что с тобой, Брагинский?! Я тебя совсем не узнаю, ты ведь все знал, знал что я все подстроил, но вместо того чтобы попытаться что-то исправить, ты плывешь по течению, причем, впереди водопад который тебе не пережить. -Так тебя что совесть загрызла?— пруссак скривил губы, пытаясь улыбнуться. -Да, черт бы побрал ее… И еще, твои боссы постоянно звонят с просьбами, но я даже не потому тут. Я ведь не слепой и все вижу, только вы, как два идиота, не можете хоть на мгновение забыть о своей гордости и объясниться друг перед другом. -Ну да, ты прав. -Ты говоришь это так спокойно, но при этом не собираешься ничего делать? Твое умение говорить будничным тоном в любой ситуации меня, конечно, поражает, но сейчас не время. И если уж на то пошло, то я и исправлю все, что натворил. -И что ты сделаешь? Приедешь к Джонсу и признаешься во всем?— ради шутки ляпнул Иван, представляя эту картину и улыбаясь. -А хоть бы и так,— Гилберт осушил бутылку залпом и кинул в ведро. -Ты?!— Брагинский проводил мгновенно округлившимися глазами Пруссию, который сиганув из окна третьего этажа, скрылся во мраке.— И в который раз меня ставят перед фактом. Когда проснусь, надо будет не забыть послать СМС с соболезнованиями Людвигу. Закинув куда подальше мысли о неприятном визите, Россия окунулся в глубокий спокойный сон. Проснулся Иван от солнечного света, который бил ему в лицо, он недовольно продрал глаза и сел на кровати. «Стоп! Кровать, майка, шарф на месте, слава Богу… Так, белье тоже на месте. А как я в кровати оказался?» Он начал осматриваться по сторонам: все было как обычно и никаких намеков на то, кто бы мог быть этим героем, протащившим его из кухни до собственной постели при этом раздев до трусов. «Герой… Да быть не может!» Брагинский кое-как встал с кровати, напялил на себя спортивные штаны, в которых обычно ходил по дому, и накинул на плечи рубашку. В голове били куранты похлеще, чем Биг Бен с кремлевскими вместе взятые, потому путь выдался не из легких. «Все, бросаю пить»,— подумалось Брагинскому, когда он, придя на родную кухню, увидел эту компанию. Ее лучше детально описать: за столом сидел Англия и перебирал бумаги, причем даже без детального осмотра было ясно, что это были финансовые отчеты РФ за последний месяц; возле плиты возился как всегда Франция, попутно вместе с помогавшим ему пруссом распивая Шато; в уголочке чистя картошку, примостился Канада с Кумадзиро на коленях. Это вполне можно было назвать англосаксонским захватом дома если бы в следующую секунду мимо Ивана как ни в чем не бывало не проскользнули Беларусь с сумками, в которых, скорее всего, были продукты, и Ольга с тортом в руках. Последним добивающим аккордом была не менее странная пара, появившаяся чуть позже, а пока все присутствующие вели в доме России себя вполне свободно, они смеялись, шутили, спорили, что-то обсуждали, а хозяина дома благополучно не замечали. И тут кто-то дернул Ивана за рукав, он, конечно, обернулся, радуясь тому, что на него в кой-то веки обратили внимание, но лучше бы он не оборачивался. Картина рвала душу: в подвенечном платье стоял Литва и говорил что-то о замужестве, затем позади него нарисовался Америка и, сверкая улыбкой, обнял супругу за талию. Тот, недолго сопротивляясь и краснея, поцеловал его в губы. Русскому не хотелось верить в увиденное. Он сделал шаг и попытался схватить Альфреда за плечо, но рука проскользнула мимо, а затем земля просто затянула Брагинского в себя… Очнулся русский в поту и все на том же злополучном полу. Головная боль никуда не ушла и только усилилась. Пустой взгляд обвел не менее пустое помещение и сердце, до того яростно колотившееся в груди, немного замедлило свой ритм. Иван облегченно вздохнул и запустил пятерню в серебро своих седых волос. -Приснится же такое,— прошептал одними губами Брагинский и поджал к груди колени. Хоть этот кошмар и оказался сном, боль и какое-то липкое чувство внутри никуда не ушли. В глубине квартиры что-то зашевелилось, затем кто-то открыл дверь и (ком.авт. как хотелось бы сказать тихо) шумно вошел. Этот кто-то постоянно цеплялся то за одежду, то за мебель, то еще за что, стало ясно, что этот человек не был хорошо знаком с планировкой его скромного жилища.— Кто здесь?— совершенно спокойно спросил Иван у пустоты. В ответ на это кто-то снова споткнулся и выругался себе под нос, затем этот нос показался в дверном проеме, за ним золотистая макушка и уже потом блондин целиком. -А-аммерика,— еле выдавил вполне очевидный факт из себя Россия. -Блин, что за дурацкий у тебя дом, я пока по нему шел раз десять споткнулся,— возмущенно пробубнил Джонс, проходя на кухню. -А мне казалось больше,— в тон ему заметил Брагинский, все еще не понимая сон это или нет. -Я не считал,— обиженно надув щеки, сказал Альфред и только потом вспомнил, что здесь не для того и вроде как сильно обижен на человека сидящего напротив него. «Или наоборот? Хотя какая кому сейчас разница».— Я это… хотел извиниться за то, что тогда наговорил лишнего, вот. В общем, прости меня Раша. -Я снова «Раша»? Впрочем, другого отношения к себе я теперь и не ждал,— ледяным тоном подметил он, сверкнув фиалковыми глазами.— Так и быть я прощаю. Что-то еще? -Нет, не все… Это только то, что просил меня сказать Пруссия. -Так он все-таки был у тебя?— Иван хмыкнул.— То-то я смотрю, что ты вернулся один. Ты там его часом не убил? -Скажем так, я в целях профилактики провел с ним очень занимательную беседу достаточно емкого содержания на тему «Врать не хорошо!»— потирая кулак и сверкая голубыми глазами, в которых был видны садистские нотки, произнес Америка. -Ты всегда умеешь чесать языком в таких ситуациях, миротворец. -Не всегда,— честно признался парень, покраснев и склонив голову, как нашкодивший школьник перед директором школы. -Что ж так? -Не смог найти нужных слов, чтобы вернуть любимого человека,— Джонс, наконец, поднял взгляд на Ивана.— Какой с меня после этого дипломат и оратор? Как сказал Гилберт, после такого мне только детский сад на митинги собирать. -И будет совершенно прав,— Брагинскому, конечно, очень льстили слова Америки и отчасти согревали сердце, но вот так запросто прощать он не был намерен.— Так что ты теперь будешь делать? -Наверно, придется ждать, пока он меня не простит. -Долго ждать придется… -Я тоже так подумал и решил, что не буду ждать, но и говорить лишнего больше не буду, а просто подойду к нему, обниму крепко-крепко, скажу, что очень сильно люблю и поцелую,— прервав поцелуй, Джонс опустил голову на плечо России, все еще сжимая его в объятиях и поглаживая мощную спину.— Как думаешь, он меня простит? -Нет, — сказал, как отрезал, Брагинский, но потом опустил руку американцу на спину.— Но обещает подумать над вашим поведением. -Как хорошо, что ты меня простил!— радостно воскликнул Альфред, сжимая Ивана так, что тот почувствовал, что вот-вот сломаются ребра под натиском светлой и чистой, а главное БОЛЬШОЙ американской любви. -Я сказал, что подумаю,— прохрипел Россия, уже жалея о своих словах. -Ну, так все равно считай, что простил, и…— тут Иван почувствовал, что плечо заметно намокло. «Когда он успел?»— Черт подери, я тебя действительно настолько сильно люблю, что готов на все! -Вот так прямо и на все?— Америка кивнул.— Даже если я скажу прыгнуть из окна? Джонс отстранился и захлопал ресницами, затем рукавом стер сопли и слезы и в два шага преодолев пространство до подоконника, ловко вскочил в распахнутое окно. -Приказывай, мне не страшно! -Думал, впечатлил? Мне Пруссия каждый день этот номер, иногда даже на бис, показывает,— ухмыльнулся было Иван, но похоже американец не оценил шутку и отпустив руки наклонился назад, позволяя притяжению сделать свое черное дело. Неизвестно откуда взялись у Брагинского силы, и куда успел улетучиться хмель из головы, но за пару секунд он, поняв, что это не шутка, вскочил на ноги и, преодолев расстояние, крепко прижимал к себе Америку за талию стоя на краю подоконника. -Т-ты плачешь?— прошептал Альфред, когда он смог осознать в полной мере, что произошло. -Дурак, а если бы ты разбился? -Так я же герой,— Джонс залился привычным смехом.— Да и не разбился бы я, у вас тут сетка натянута. Россия заглянул за плечо Америки и посмотрел в низ. -Надули, блин, оба,— Иван несколько минут ругался на русском, обвиняя во всех смертных грехах свою память, которая забыла во время ему напомнить о ремонтных работах под его окнами. -Да ладно тебе… Прости, что раньше не приехал. -И что же тебя так задержало? -Ну, когда мы поругались, я чуть не разнес особняк Керклендов, ему пришлось вызывать психушку, в которой я просидел целых два дня. Но там, должен признать, довольно приятная обстановка, а еще мне понравился один человек. Ты себе не представляешь, насколько интересные были у него идеи… -О Господи, Америка, ради всего святого ответь мне на вопрос: и часто тебя туда Англия сажал? -В первый раз!— гордо заявил Джонс. -Жаль, а было такое вполне нормальное объяснение происхождению твоих законов и т.д. -Я тебя что-то не совсем понял?... Ты, что намекаешь, что я того?— после минутного ступора возмутился Альфред. -Ничего я не намекаю, *в сторону* а говорю прямым текстом… Пошли, герой, а то люди внизу слишком косо на нас смотрят,— Иван спрыгнул с подоконника и помог слезть с него все еще насупившемуся Америке. -Так ты меня простил? -Да,— Америка расплылся в счастливой улыбке. -Надо будет сказать об этом Англии. -Еще успеешь,— обреченно вздохнул Россия, понимая, что теперь он окончательно и бесповоротно влюбился в Джонса. В это время где-то на британских островах в особняке Англии. — А ниче вы тут ремонтник забацали, ксе-се-се-се. -Спасибо, мон шерри. -Вполне не плохо для тебя, виносос. -Как грубо. Мне вот интересно, как у них там дела? -Если они не помирились, шшшшь, я убью Альфреда,— Бонфуа приложил пакет с замороженным фаршем к оплывшему лицу Гилберта. -Я тоже надеюсь. -Не дай Господь. -Что тебя не устраивает, мой зайчик? -Не называй меня так! Короче, мы с Америкой поспорили. -Об этом я еще не слышал, рассказывай,— Байльшмидт подвинулся поближе, чтобы не упустить ни слова. -Если я проиграю, то признаю США и еще должен поцеловать при всех этого бородатого. -Тогда тебе строит потренироваться,— Франция повис на шее Артура, требуя поцелуя. -Пусти меня, извращенец, тут между прочим люди! -Оу, раз так, то не буду вам мешать,— махнул на прощание рукой Байльшмидт и смылся из дома. -Как все удачно сложилось, готовься мой милый,— Франциск улыбнулся так, что Керкленд сразу понял, что надо готовить. -Мама! Помогите, кто-нибудь!!!!!!!!!!!!!— его голос был слышен на всей территории Британии и за ее пределами, а Пруссия, только перекрестившись этому вою, продолжил путь домой. Фени-то ля комедия