Зачем я подчинил Россию?

«Когда-нибудь все тайное становится явным»,— подумалось Керкленду, когда к нему в кабинет, оттолкнув Бонфуа вставшего на его защиту, влетел Альфред и, бросив несколько невнятных фраз, ударил опекуна в живот. Теперь скрутившись от нестерпимой боли, поскольку сил у Америки было дохрена, а вот контролировать их он не умел, Англия думал над тем, где во всей этой истории допустил ошибку и как выкрутиться если не самому, то хотя бы сгладить ситуацию, поскольку Джонс, решив, что с англичанина пока станется, снова принялся за француза. -Так значит, ты с самого начала был заодно со всеми? А еще такие умные фразочки мне говорил, советы давал, тьфу,— все еще пиная Францию, начал обвинения Альфред. -Кхе-кхе, о чем ты?— Артур пытался взять себя в руки и теперь, приподнявшись с пола, гневно смотрел на голубоглазого мальчишку. -Да прослушал очень интересный диалог двух ваших подчиненных. -Я тебя не понимаю? -Литва и Пруссия,— американец ухмыльнулся, а в глазах мелькала обида напополам с безумием.— Знаешь, я даже не думал, что решение вернуться пораньше с работы может принести столько новых открытий. -Арти, о чем он говорит. -Да так, ни о чем… Америка, отпусти его, Франц все равно здесь не причем. -Значит, этот лягушатник все же для тебя что-то значит? Тогда отпущу в обмен на то, что ты мне расскажешь про все с самого начала. Керкленд на мгновение онемел: с одной стороны был Франция, с другой стороны была неизвестность, ведь не было ясно до конца, что в таком состоянии может натворить слетевший с катушек Джонс. Но рука, надавившая на горло Франциска, все же стала весомым аргументом в пользу первого. -Хорошо,— на выдохе сказал Англия поднимаясь и садясь назад на рабочее место.— Только сначала отпусти его, иначе ты ему шею свернешь, а мне бежать, как видишь, некуда. -Пообещай мне, а лучше поклянись его здоровьем, что все расскажешь. -Клянусь. Джонс удовлетворенно кивнул, вышвырнул Францию за дверь и, закрыв ее на замок, сел напротив зеленоглазого. -А теперь я внимательно тебя слушаю, господин шпион. Монолог оказался изнуряющим и выматывающим, поскольку Англия не мог быть уверенным на сто процентов, что после той или иной фразы Америка его не придушит или не застрелит из его же оружия. -Ты мне все рассказал? Помни о клятве. -Не напоминай. Я рассказал тебе все о чем мне докладывали Пруссия и Литва, о действиях же России я рассказал все что знаю,— отчитался Артур, посчитав что теперь его совесть полностью чиста. -Вот как,— Джонс со всей силы сжал подлокотник так, что он треснул, а затем и вовсе разлетелся на щепки. Керкленд лишь нервно сглотнул, мысленно готовясь к худшему.— Что ж тогда мне стоит побыстрее найти твоего подельника. -Зачем же меня искать?— раздался голос за дверью, а в следующий момент она слетела с петель и в комнату вошел Брагинский. Из-за его спины выглядывал взъерошенный Бонфуа, судя по всему, ему пришлось изрядно помотаться в поисках русского.— Вот он я. Иван улыбался его фирменной улыбочкой, держа в руках знаменитый кран. -Так даже лучше. Вы двое, живо вон отсюда!— Альфред не просто кричал или просил, он скорее приказным тоном рычал, от чего по спине Англии пробежали мурашки и с виска скатилась капля холодного пота. -Вообще-то, ты у меня дома. -Я не забыл этого, потому пока просто прошу. -Арти, умоляю тебя, пошли,— обеспокоенный Франциск подбежал к англичанину и, схватив его за руку, потащил к выходу.— Удачи тебе,— прошептал, проходя мимо Брагинского француз, на что тот лишь коротко кивнул. -Ну, так о чем ты со мной хотел поговорить?— как ни в чем не бывало, начал Брагинский не убирая улыбки. Америка поежился, надеясь, что за спинкой кресла этого не было заметно, потому собрав волю в кулак и успокоившись, встал, развернувшись лицом к Ивану. -О вашем заговоре против меня. Кто бы мог подумать, что с самого начала все это было лишь фарсом и хорошо спланированной игрой на моих чувствах. -Вот как. -И это все, что ты можешь мне сказать?— «Господи, почему он так спокоен? Мне бы хотя бы дольку его хладнокровия сейчас!»— Отвечай, это правда то, что мне рассказал Англия? -Я не знаю, что он тебе говорил, потому, как могу с полной уверенностью что-то подтвердить или опровергнуть. -Э?— «Это шутка такая? Да он издевается надо мной!»— Кхм… Хватит притворятся, ты ведь понял меня? На мгновение в комнате повисло молчание, Америка, казалось, просто ждал ответа, но на самом деле в этот момент его душу рвало на части. С одной стороны он уже и так был уверен в том, что англичанин не врал, просто не смог бы, и все вплоть до запятой чистая правда. С другой стороны он продолжал отрицать, не веря в то, что его так просто переиграли. Но самой странной и болезненной была мысль, что отрицала одновременно две первые и молила Россию не говорить ничего. Сердце Альфреда стучало как бешеное, ожидание слишком затягивалось, но тишину разорвал сперва безумный смех Брагинского, а потом он произнес. -Ты меня спрашиваешь о правде, наивный зачукотский мальчик? Да, все — правда! И не надо делать такое выражение лица, в отличие от меня тебя было кому защищать, и твой драгоценный Арти справился с этой задачей от и до. А мне что прикажешь делать? Сражаться против тебя одному? Я еще не настолько глуп. Но поверь, даже у меня получилось запугать твоего братца настолько, что он начал трястись над твоей жалкой душонкой, настолько, что он поклялся меня вытащить назад любой ценой, настолько, что даже эти двое: Пруссия и Литва, которые одинаково сильно меня «любят», поддались на уговоры Англии,— глаза Брагинского стали полыхать безумием, тем самым, что он видел тогда в самолете, тем самым, с которым та копия из сна стреляла в него. -Замолчи… -А ты мне рот не затыкай, хотел правды так получи и распишись. Или тебе еще что-то не понятно? -Все ясно как день, кроме одного: значит то, что было в самолете, тоже было твоей игрой на публику? -А мне казалось, это ты тогда начал ломать комедию с элементами мыльной оперы и драмы. И, помнится, ты тогда искал ответы, надеюсь, ты теперь их получил? -О да! Это был самый развернутый ответ от тебя во всей твоей гребанной жизни! Хотя, черт я такой был дурак, сказав, что люблю,— Джонс сильно сжимал кулаки, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции. -Если ты об этом так печешься, готов вернуть тебе эти слова с процентами! -Оставь себе, все равно тебе их больше никто не скажет, ведь такого сумасшедшего все боятся и избегают. А те, что не боятся, дружно роют за твоей спиной даже не могилу — бездонную яму, один раз упав в которую, ты бы уж точно не вернулся! -Что ж, я уже давно упал в эту пропасть и, возможно, ты прав, поделом мне. Но в отличие от тебя, я никогда не тянул за собой своих близких. -Ах, вот как мы заговорили! Только эти близкие забыли меня об этом предупредить, а то падать и слушать их отборные ругательства не очень весело. -Я не забуду передать им твои пожелания. -Ага… Точно можешь выметаться! Раз никакого договора нет, на меня никто не посмеет даже косо посмотреть! Давно надо было тебя вышвырнуть из моего дома, а лучше вообще оставить тебя в твоей хрущевке, пока бы ты окончательно не спился, алкоголик. -Отлично, хоть в кой-то веки снова напьюсь, а то безалкогольное пиво достало и твои американские диеты: супы, каши и салаты напополам с гамбургерами, картошкой фри и колой, порядком надоели. -Отлично, я давно хотел тебе сказать, чтобы ты похудел, вот только повода не было. -Боялся, что я тебя прибью за такие слова? Что ж, ты всегда был трусом. Раз тебе кроме как о моей фигуре больше сказать нечего я, пожалуй, отправлюсь к СЕБЕ домой. -Скатертью дорожка!— под конец спора Альфред тяжело дышал и успел сорвать голос, тоже самое было с Брагинским. Только, в отличие от Америки, получив напутствие на дорожку, он развернулся на каблуках и промаршировал чеканным шагом на выход. На ступеньках дома сидели сразу трое: Англия нервно теребил рукава, Франция крутил на пальцах пряди своих волос и Шотландия по старинке курил, опершись спиной о стену. Когда Россия вышел на порог, они все дружно встали, повернулись к нему лицом. -Ну что?— первым обрел дар речи Артур. -Америка говорит, что ему не нравится чистый английский,— улыбнувшись своей детской улыбкой, но забыв спрятать тень на лице, сказал Иван. Англия сглотнул и повторил вопрос.— Да жив твой герой, отпустил он меня, а теперь уйди с дороги. Грубо «подвинув» краном толпу Брагинский прошел к воротам и через пару минут скрылся за поворотом. -Что-то я ни черта не понимаю,— выдохнув дым, сказал Скотт.— Что все это значит? -Это значит, что мы получили две сверх державы в очень плохом, я бы даже сказал депрессивном состоянии. Надеюсь, что они не натворят глупостей,— покачал головой Франция и потрепал по волосам бессознательного британца, на голове которого успела вырасти шишка. -Буди тогда скорее этого отца одиночку, а то не ровен час ваш сыночек разнесет весь дом,— прислонившись ухом к двери и потирая намеревавшийся вскочить фингал, многозначительно подытожил шотландец.