Зачем я подчинил Россию?

Следующий день не был бы ничем примечателен, если бы Альфреду не предстояла встреча с Россией. Он, прежде чем отправиться на нее, заглянул к президенту, выслушал все его стандартные наставления, все его просьбы не делать глупости и, захватив пистолет, отправился в кафе, в котором его уже должен был ждать Брагинский. Но того, к великому разочарованию Америки, в кафе не было, хотя, правильней сказать, там вообще никого не было: ни официантов, ни бармена у стойки, ни посетителей. Альфреда, конечно, еще вчера смутило русское название «Бистро», но такого он никак не ожидал. — Эй! Есть кто живой? РАША~! Ты здесь?! — начал кричать Альфред, надеясь, что произошло какое-то недоразумение. И на его зов вышло именно это недоразумение, в пальто, как всегда, но еще и в переднике. — А, Альфред, прости, еще минутку, — немного растерянно, со своей вечной улыбкой сказал Россия и снова скрылся на кухне. — Ты блинчики с чем любишь? — С сиропом кленовым, — по инерции, не задумываясь, ответил Америка, садясь за стоящий рядом с входом на кухню столик. — А где все? — спросил он, все еще осматриваясь, надеясь на то, что здесь есть еще кто-нибудь кроме России. — Я дал им выходной, хотел сам тебе что-нибудь приготовить. Ведь мы теперь будем жить вместе, верно? — Россия снова выглянул из кухни, но уже неся две стопки блинчиков, политых сиропом. Он поставил одну тарелку перед Альфредом, а вторую перед свободным стулом и тоже сел за стол. — Они хоть не отравлены? — спросил Америка, тыкая вилкой в угощение. – Стоп! Жить с тобой вместе?! Я не собираюсь создавать союз! — в панике Джонс чуть не вскочил. — Союз? Зачем? — Россия вопросительно повернул голову на бок. — Нет, ну, если ты, конечно, сам хочешь… — Нет! Не надо, — осекся Альфред. — И ты даже не скажешь, что мечтаешь о том, что бы все стали едины с Россией? — А, ты об этом… Конечно, мечтаю, — Брагинский снова улыбнулся, а Альфред облегченно вздохнул: «Есть все-таки вещи, которые не меняются». — Но раз я теперь живу с тобой, то получается наоборот. От такого сравнения Америка чуть не подавился блином. — Я не ты! Я несу людям мир и демократию! И, если уж на то пошло, то ты мой подчиненный и должен выполнять все, что я скажу! — Хорошо, — Россия улыбнулся и продолжил уплетать блины. — И я не принимаю никаких возражений… ЧЁ?!! — Ну, я говорю, что согласен. Ты, кстати, добавку будешь? — спросил Россия, показывая вилкой на опустевшую тарелку. — А, да, — Америка и сам не заметил, как все съел. «А он, оказывается, неплохо готовит. Если он останется у меня жить, может, оно и к лучшему, тем более, я смогу за ним присмотреть». Он наблюдал за тем, как Россия доедает последний блин и выбегает на кухню за добавкой. Он уже хотел было расслабиться, но вовремя вспомнил, что Брагинский пригласил его сюда неспроста. — Кстати, а что ты хотел у меня узнать? — Когда? — с кухни откликнулся Иван. — Ну, зачем ты меня пригласил? Я тебя, Раша, знаю, ты что-то задумал. — А, точно, я хотел узнать насчет сестер. Они, похоже, собираются напасть, что будешь делать? Россия говорил ровно, без запинки, но его лица Джонсу не было видно, о чем тот очень сожалел. — Я не собираюсь говорить тебе о своих героических планах раньше времени. Альфреду совсем не нравился спокойный тон России и он пытался его позлить. — Но, возможно, ты дашь мне с ними встретиться, я бы попробовал с ними поговорить. Они, я думаю, успокоятся, когда узнают, что со мной все в порядке. Такая идея у Америки уже была, но то, что Иван сам озвучил ее, вызвало волну недоверия. И все же… — Я подумаю, — сказал Альфред, принимая новую порцию блинчиков из рук России. Брагинский улыбнулся и сел на прежнее место, но теперь в дополнение к блинчикам он поставил бутылочку «Хеннесси». — Что это? — Коньяк, — как ни в чем не бывало, ответил русский. Альфред, наученный горьким опытом распития спиртного вместе с братом, решил отказаться. «Знаю я его, выпьет бочку и ничего, а меня потом вперед ногами отсюда выносить будут. Нет уж!» — Я не пью. — Завязал? — Просто не пью. — А я выпью, — Россия налил себе в низкий бокал коньяк и, взболтав его, выпил содержимое залпом. Америка чуть не подавился от испуга. «А интересно, что будет, если он напьется?» — Больше не пей. Россия поднял на него глаза, и ждал объяснений. Но их не последовало. — Если я брошу пить, ты дашь мне встретиться с сестрами? — снова опустив глаза, спросил Брагинский. Улыбка пропала с его лица, что заставило Альфреда напрячься еще больше. Но он герой, он не мог спасовать. И уж если играть в миротворца, то стоит позволить им встретиться, тогда никто даже не подумает назвать его жестоким, тем более он планировал там присутствовать. Или… — У меня на завтра запланирована встреча со странами, будут и твои сестры. — Знаю. — Откуда? — Альфред, я знаю, что вы там собираетесь обсуждать и, как ни странно, меня тоже туда пригласили. — Кто? Почему мне не сказали? — Англия и Франция хотят решить все вопросы, пока я еще что-то значу. Ты же сам знаешь, когда все признают меня твоей колонией, мое слово не только не будет иметь веса, вся ответственность за обе страны будет на тебе. — Это и так уже все признали, но все равно ты будешь говорить, когда я скажу и где скажу! — Альфред сегодня не был настроен на уступки, ему сильно хотелось выглядеть перед Брагинским хозяином ситуации. Нет, даже больше: его слово — закон для всех! — Я уже понял, можешь не повторять, — обреченно сказал Россия, вставая из-за стола и схватив бутылку «Хеннесси». Америка тоже резко встал, ожидая нападения от своего врага и даже потянулся к оружию, но Брагинский лишь покачнулся на месте и побрел к выходу. — До завтра, — буркнул он уходя. Альфред ничего не ответил, несколько минут он так и стоял, а потом ругнулся и вышел из кафе.