Зачем я подчинил Россию?

Встреча проходила почти как обычно. Страны спорили, ругались, некоторые даже дрались. Германия, как всегда, пытался усмирить этот балаган. Надо сказать, результата он добивался далеко не каждый раз. Сейчас он не мог попросить Россию взмахнуть своим краном перед Евросоюзом, после чего те обычно успокаивались и обсуждение насущных проблем возвращалось на круги своя. Теперь Россия сидел рядом с Америкой, а не напротив него, как раньше. Теперь они не сверлили друг друга взглядами. Теперь Россия сидел в наручниках и без крана, подперев подбородок тыльной стороной ладони. Он не слушал ничего из того, что говорилось на собрании, он ждал момента, когда собрание кончится и он сможет поговорить с сидящими напротив него сестрами. Альфред тоже сидел весь на иголках, слушая в пол-уха, но все же успел выразить свое недовольство Англии и Франции, после чего долго смеялся. Но, столкнувшись взглядом с Беларусью, тут же вспомнил, что не все так радужно, как могло показаться со стороны. Вопросы, касающиеся «мимолетной», как ее назвал Британия, войны, обсудили практически без участия Брагинского, он лишь в присутствии всех подписал какие-то бумаги, после чего все посчитали, что собрание можно считать оконченным. Все сделали вид, что забыли о нерешенным конфликте с Беларусью и Украиной, и быстро начали покидать зал. Им было страшно смотреть на мрачного Ивана. Он наводил тихий ужас даже когда на его лице была улыбка, а теперь все это было просто невыносимо. Альфред тем временем улыбался, пожимал руки и поглядывал на Россию, к которому уже подбежала Беларусь. Америка видел, что она что-то шепчет, обняв своего брата, и факт того, что он не слышит ее слов, начинал раздражать. Надо было следить за Россией, который все это время, уткнувшись в ее волосы, тоже шептал нужные сейчас слова. Но еще больше раздражало то, что он снова начал улыбаться, так же как прежде, а может, даже мягче. Наконец Россия обнял и Украину, что-то шепнул, потом отстранил от себя, утер ее заплаканные глаза и, наконец, повернулся к Альфреду. «Интересно, что он от меня хочет?» — Отпустив руку Японии, которого уже минут пять насильно держал в зале, Америка подошел поближе. Первым делом он сверкнул фирменной голливудской улыбкой и поцеловал руку Украине. Попытался поцеловать и Беларуси, но нож в руке ясно говорил, что так делать не следует, поэтому он лишь мягко ее пожал. — Отпусти брата! – сразу потребовала Арловская. — Я его не держу, — сказал Америка, предусмотрительно отступив на шаг. — Теперь он просто находится под моей опекой. — Несколько сотен тысяч вооруженных солдат ты называешь опекой? Ты хоть думаешь о других странах? — Они не солдаты, а миротворцы! — сразу поправил он. — И они нужны, чтобы не допустить гражданской войны (Иван отвернулся и закрыл глаза рукой). А что касается других стран, я никого не обижал. — Неужели? — Наташа прищурилась, от чего Альфреду стало не посебе. — А как же наши с Ваней договоры о сотрудничестве и так далее? С установлением твоей опеки они перестали действовать. Нефть и газ перестали к нам поступать, и если бы не Венесуэла, то не знаю, что с нами было бы! — Арловская начала медленно наступать на него, поднимая нож. — Хорошо, я подумаю над этим, когда вернусь домой, — осторожно отступая, сказал Альфред. Что не говори, сейчас она пугала его больше, чем Брагинский. — Даю пять секунд. Раз! Два! Три! — На счет три нож уже был занесен над Америкой. Он начал поспешно искать глазами помощь, но все страны уже разошлись. — Четыре! — В последний момент он заметил стоящего в стороне Россию. — Россия, — впервые в жизни правильно назвав его по имени, позвал Джонс, — спаси! — Пять! Твердая рука остановила нож. Как Брагинский так быстро успел оказаться позади нее, Альфред не мог даже представить. Беларусь пыталась вырвать руку, но Россия крепко держал ее в стальных тисках. В конце концов, она сдалась. Брагинский пристально посмотрел на сестру и, забрав нож, отпустил. — Я даю слово, что разберусь со всем, — сказал Америка, придя в себя и протягивая ей руку. Немного недоверчиво она все же пожала ее, как бы соглашаясь на отсрочку гнева.