Зачем я подчинил Россию?

Россия переехал сразу на следующий день. Без лишних слов он собрал свои вещи в чемодан, вместе с которым теперь стоял на пороге и стучал в дверь. Америка же проснулся на утро в никакущем состоянии и, с трудом дойдя до кухни, буквально слился с банкой рассола, которую ему всучил не менее помятый Литва. Вчерашний вечер он помнил смутно, запомнилось только, что пригласил жить Брагинского к себе, но вот, как и почему, забыл напрочь. И вот в таком виде с курантами в голове и рассолом под мышкой, он открыл дверь и впустил нового жильца. Америка днями стал пропадать на работе. Пусть и не сразу, но он ощутил на своей шкуре все то, о чем предупреждали другие: управлять сразу двумя странами было невозможно, ему ежедневно приходилось метаться с одного материка на другой, иной раз, забывая о сне и отдыхе; экономика начала давать трещину в районе его финансовых отношений с СНГ; Европа уже была на грани очередного кризиса. «Как же был он прав! Вот я дундук, что его не послушал»,— ругал сам себя Америка, сидя в своем рабочем кабинете и просматривая очередную вереницу отчетов. Надо было что-то делать, проблемы нарастали как снежный ком и грозили превратиться в лавину, которая снесет все на своем пути. А кто как не родина, источник, можно сказать, этого снега могла лучше всего разобраться с делами. Брагинский уже полгода сидел у него дома без дела и Америка решил, что пора бы уже побеспокоить его. Он бросил бумаги на стол и стал набирать номер домашнего телефона. В трубке раздались гудки, затем что-то щелкнуло, и заработал автоответчик: « Сейчас Америки нет дома, хотя это звучит странно (смешок), если учесть что он в Белом доме. Если вам что-то нужно оставьте сообщение после сигнала, а если вам нужен я (смешок), то по всем вопросам прошу к Америке»,— раздался гудок и в телефоне что-то снова щелкнуло. Альфреду понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, после чего он что есть мочи закричал в трубку: -БРАГИНСКИЙ!!! Черт бы тебя побрал, возьми трубку! И что за идиотское сообщение?! Я, конечно, понимаю, что тебе там заняться нечем, но мне не до смеха!...— сказать что-то еще он не успел, т.к. трубку поднял Иван. -Незачем так орать, бедный Литва чуть с лестницы не упал,— как и прежде непринужденно ответил русский. -Это он бедный? Это я на грани срыва! Что у тебя с экономикой? Сколько я не пытался ее подлатать или наладить, все становится только хуже! И что это за «коррупция», я с ней борюсь, но ее только больше становится! Живо ко мне, я уже не справляюсь,— не дожидаясь язвительных комментариев от России, Америка бросил трубку и стал ждать. Брагинский приехал незамедлительно и, не стучась в дверь, зашел в кабинет. Альфред уже успел немного остыть, но осадок все еще остался. Он, сперва, одарил недобрым взглядом Россию, но поняв, что без него не справится, сменил гнев на милость. -А теперь доходчиво мне объясни, что случилось с этими графиками,— Америка положил перед Иваном отчеты и стал ждать. Но ждать не пришлось, Россия, только взглянув на них, улыбнулся и быстро все пролистал. -А что здесь тебе не нравится? -Одним словом: Все! Как с такой экономикой ты еще не слег? -А я уже привык,— он снова улыбнулся.— И, знаешь, ты тут сделал много лишнего, я думаю, не стоило так напрягаться. Альфред удивленно уставился на него и стал ждать разъяснений. Иван понял это, вздохнул и начал вдохновенно объяснять про все нюансы «его» экономики. Джонс старался внимательно слушать, но уже в середине совершенно запутался в логичной нелогичности России. Он никак не мог понять: как отнимая можно было умудриться прибавить, или даже преумножить капитал, а отдавая долги оказаться в выигрыше. Признавать, что он был бессилен понять все эти нюансы, и что герой мог проиграть каким-то цифрам, было выше его сил и гордости, поэтому он смиренно молчал и ждал, когда Брагинский закончит. -Ну, ты все понял?— спросил Иван, закончив, как он думал, объяснения. -А?.. Да конечно! Все действительно просто!— Для пущей убедительности он засмеялся, но Россия, убрав улыбку с лица, положил ему руку на плечо. -Смирись, ты обречен. Думаю, стоит запастись анальгином и парацетамолом… -Зачем это? -Потому как если заболеем оба, некому будет сходить даже за простыми лекарствами. -Тогда занимайся своей долбаной экономикой сам!— Альфред разгневанно вскочил на ноги. -Нет уж!— без раздумий отчеканил Иван.— Ты сам в это влез — тебе и карты в руки. -Стоять!— Альфред схватил Россию за рукав, когда тот уже собрался уходить.— Ты не можешь отказываться, ты ведь теперь мой подчиненный. -Даже если и так, я не могу ничего поделать. Но, если хочешь, могу постараться тебе более детально все объяснить еще раз. Америке было неприятно признавать, но помощь была ему нужна как воздух. -Ладно. Только объясняй более точно,— Джонс надул губы и Иван, поняв, что ему уже никак не отвертеться, принялся объяснять, предварительно обойдя стол и став за его спиной. Альфред искренне хотел понять всю суть его экономики, ведь он все-таки великая страна демократии! С другой стороны с каждой минутой его внимание и интерес таял быстрее, чем воск, под конец он уже совершенно перестал разбирать слова Брагинского, и они приятной мелодией откликались в его голове. Он только поморщился, когда почувствовал его влажное дыхание на своей шее, он мотнул головой и тут же столкнулся с обеспокоенным взглядом России. -Что с твоим выражением лица,— вяло спросил Джонс. -С моим выражением лица?— переспросил Иван немного издевательским тоном.— Это мне нужно узнать, что с твоим выражением лица? Ты меня уже минут десять не слушал, я прав? — С чего ты взял? Я внимательно тебя слушал! Россия прищурился. -Правда? Кстати, а почему у тебя лицо красное? -Правда!... Красное?— Америка на секунду отвлекся от недовольного, но еще обеспокоенного лица России, и пощупал свой лоб. Температуры он конечно не почувствовал, но зато сразу ощутил во всем теле вялость. Поняв, что надо что-то ответить Ивану, он открыл рот, но тут же начал глотать воздух как рыба, которую только что выбросили на берег – Брагинский одним движением поднял челку с его лба и коснулся его своими сухими губами. -Похоже, у тебя температура…— предположил он, отпуская Америку.— Извини, я накаркал… -Нет, у меня никакой температуры!— начал возражать, раскрасневшийся еще больше Альфред, но тут же был усажен обратно на кресло. -Сиди и жди, я пока схожу в аптеку, а ты попроси секретаршу, хотя я лучше сам ей все объясню… Иван по-хозяйски порылся в шкафу и достал оттуда покрывало, что очень удивило Джонса. О том, что он тоже по ночам засиживается, знали немногие, да и сам Америка не особо афишировал, но то, что он в отличие от того же Германии, проведет этот вечер с максимальным комфортом для себя, даже дураку ясно. Тем временем Брагинский укутал его в плед, от чего американец стал похож на заболевшего школьника подростка. Он напоследок еще улыбнулся и скрылся за дверью. Спустя несколько минут в комнату без стука вошла секретарша и принесла с собой тазик и несколько полотенец. Ее лицо было белее снега, и Альфред впервые пожалел, что в его кабинете была звукоизоляция. Конечно, он не горел желанием услышать отборный русский мат, но ему как всегда очень хотелось все знать! Надо сказать, что изоляцию в комнате приказали поставить еще лет 50 назад, когда очередной президент не смог вынести вечного шума из кабинета Америки. Приказ был выполнен в кратчайшие сроки, а изоляция была сделана двухсторонняя, так на всякий случай. Но именно в такие случаи Джонс и жалел о том, что согласился на «ремонт» кабинета. Секретарша тем временем поставила тазик на стол и, предварительно смочив полотенце в воде и свернув его, водрузила прохладный компресс на голову. Только тогда он почувствовал, как дрожат ее руки. Затем она натянуто улыбнулась и все так же молча ушла. Альфред только усмехнулся и, устроился поудобнее, намереваясь дождаться Россию, но уже через пару минут его сморил сон и герой, съехав с кресла на пол, свернулся калачиком на нем.