Зачем я подчинил Россию?

Как и ожидалось, его разбудил Брагинский, а, точнее, шум, который он создавал. Америка осоловело открыл глаза и понял, что уже достаточно давно лежит на диване в собственном доме. Почему не в своей комнате? Альфред задался этим вопросом и почти сразу вспомнил, что просил никого туда не заходить. Похоже, что свое обещание Иван решил исполнять до конца. Сейчас он сидел на стуле возле него и мешал ложкой какое-то лекарство, постоянно стуча о стенки чашки. Джонс, привыкший к манерному Англии, не мог привыкнуть к некоторым особенностям русской культуры, которая даже на его взгляд, а не только паникера брата казалась дикой. -Потише нельзя?— сипло прошептал Америка, сразу поняв, что в ближайшее время не то, что кричать и вопить, просто говорить будет очень затруднительно. -О, уже проснулся? Раз так, то выпей-ка это,— Иван приподнял его голову и помог выпить лекарство. Альфред тут же закашлялся и снова опустил голову на подушку.— И нечего на меня так сердито смотреть, не я виноват, что ты заболел. -А вот и ты! Кхе-кхе-кхе… И как ты только еще сам с ангиной не слег? -Я же говорил, что привык,— Россия пожал плечами.— Ты лежи, а я схожу за едой, тебе стоит набраться сил. -Принеси мне тогда гамбургер. -Вот как. Забыл сказать, что заходил врач и сказал, что тебе прописан постельный режим и только здоровая пища, т.е. никакого фастфуда,— он улыбался и светился как новогодняя елка. Америке сразу стало понятно, что Брагинский просто наслаждается сложившейся ситуацией. Россия встал со стула и, отставив пустую чашку на столик, куда-то вышел. Америка еще некоторое время лежал неподвижно, но потом все же принял сидячее положение, как раз в этот момент в гостиную зашел Литва с подносом и, поставив его на столик, начал кормить с ложки Джонса. Тот в свою очередь упрямился, такое новое положение его не радовало, потому половина бульона оказалась на постели. Покачав головой, Литва удалился, раздался шум на кухне и в гостиную вернулся Брагинский уже менее довольный, за ним вошел серьезный Литва с полотенцем и новым покрывалом. Сменив постельное белье, и положив поверх покрывала полотенце, он ушел. -Я и сам могу есть,— прокомментировал свое поведение Америка, оставшись с Россией наедине. Он взял из его рук тарелку, но тут же чуть не уронил. Джонс даже сам испугался, когда понял, что сейчас слишком слаб, чтобы держать даже ложку. -Герой,— шепотом хмыкнул Иван и стал его кормить. В этот раз Альфред упрямиться не стал и съел все, что ему дали. Конечно, хотелось более привычной и менее здоровой пищи, хотелось шоколада или, на худой конец, хотя бы стаканчик колы. Но врач запретил, да и Торис готовил достаточно хорошо, чтобы Америка не стал жаловаться. Россия, выполнив свою миссию, забрал поднос и ушел. В гостиной он больше не появлялся, к нему наведывался лишь Лит и периодически то приносил лекарства, то менял теплое полотенце на холодное. Спустя несколько минут Джонс снова уснул. Сон был очень беспокойный. Особенно его начала бить дрожь, когда он в голове начал прокручивать события последней войны, только в этот раз победителем был Россия. Он стоял над неподвижным, ослабевшим американцем. Его глаза были полны гнева и презрения. Иван поднял на него оружие: -Сдохни!— сказал он. -Стой, Раша! не смей…— Америка почувствовал неподдельный страх,— пощади, прошу! Я сделаю все, все! -А ты пощадил моих сестер? Молчишь… «Но ведь его сестры живы? Что-то не так… Все совсем не так. Это я победитель, это просто сон… Или нет?» Как ответ на его слова, на каменном лице России появилась безумная улыбка. -Кто знает… Но твои грехи можно смыть только кровью,— выстрел. Америка чувствует боль в груди, но не только от пули, что-то еще. Это была настоящая лавина различных смешавшихся эмоций и чувств, и нельзя было понять, что произошло. Альфреда тянуло куда-то вниз, боль парализовала тело, и теперь мешала думать, путая мысли. Смерть пришла к нему и сковала в своих объятиях. «Я жить хочу, хочу жить… Хоть кто-нибудь, спасите»,— на лице его появились слезы. Сон или нет, но он был настолько реальным, что достиг глубины его души. Холодные фиалковые глаза смотрят на него, и нет в них жалости. От этого еще больнее. «Страшно! Мне страшно... Раша… Россия… спаси…» -Америка! Да чтоб тебя. Америка!— Альфред чувствует, что чьи-то руки держат его, знакомый голос зовет. -Россия,— он отвечает, находясь еще где-то во сне. Холодный взгляд сменяет уже более теплый и беспокойный. Наконец Джонс просыпается и понимает, что все еще в гостиной. Но, увы, тем, кто его разбудил, был совсем не Брагинский — весь бледный и помятый Керкленд сидел над ним. -Англия,— прошептал сипло Альфред. -Да я тут, я с тобой… -Что с тобой? -Что со мной?— Англия осмотрел себя.— Ну, да. Не очень свежий вид. У тебя ночью поднялся сильный жар и мне позвонил Раша. Я перепугался за тебя и тут же прилетел сюда, мало ли что этот русский с тобой бы сделал. -Ясно,— Америка закрыл глаза, но тут же перед ним всплыл образ России из сна. «Мне до сих пор страшно… »— он вздрогнул и поспешно открыл их снова. -Ты еще дрожишь. Тебе холодно,— Англия коснулся рукой его лба.— Температуры вроде нет, тогда я схожу за одеялом. -Да,— «Какое лицемерие, я ведь боюсь его… Интересно, что я видел? Все было настолько реально… Неужели я мог ему проиграть? Хотя почему меня волнует даже не это, а то, как он на меня посмотрел. Почему-то, кажется, что у него должен быть другой взгляд. Если бы я смог вспомнить наш разговор после вечеринки, почему же я тогда пригласил его к себе жить … Может был слишком пьян… Наверно, но ведь было что-то еще?». -Ну, вот так будет лучше,— Англия накрыл его и сел рядом.— Пока ты не поправишься, я буду с тобой,— он улыбался, как и прежде, когда Америка был еще маленьким. Альфред улыбнулся, наблюдать за таким Артуром было гораздо приятнее. Но, похоже, даже болезнь младшенького не могла до конца исправить его характер.— Но если выяснится что скачки курса доллара это твоя очередная махинация, ты лично от меня за все получишь. -Неисправим. -А что ты хотел, такими темпами жар скоро будет у всей Европы. Боюсь, меня первым будет лихорадить. Америка вздрогнул, вспомнив какой жар ощущал во сне. «Неужели это тогда… Как такое возможно что…» Он хотел закончить мысль но слишком боялся осознать возможную реальность того сна. «Нет, я буду жить!»— упрямо он сказал себе. — Ничего я не делал. Это все Россия… -Опять он!— Англия вскочил и, не дождавшись объяснений, выбежал из комнаты. Спустя час в комнату со ссадиной над виском зашел Торис и, напоив лекарствами Джонса, сел рядом. -Что случилось?— нарушив молчание, спросил Альфред. -Все в порядке,— Литва улыбнулся, но сразу было заметно, что его что-то беспокоило. -Говори, все равно узнаю. -Нет!— Торис хотел тоже уйти, но так и не дойдя до двери, вернулся на свое место.— Зря вы это затеяли,— в никуда сказал он. -Я всегда прав, а то, что случилось, не моя вина. — Кто знает,— повторил слова темного-Брагинского Торис и замолчал. Спрашивать что-то еще было бесполезно.