Зачем я подчинил Россию?

Утром Америка, только проснувшись, резко подскочил на кровати и тут же свалился с нее. Ноги, а в особенности бедра, нещадно болели, отказываясь пошевелиться или выполнять хоть какие-то действия, копчик, на который ему посчастливилось упасть, тут же напомнил о боли в спине и заднице. Альфреду еще несколько минут понадобилось, чтобы понять весь масштаб и трагизм того, что с ним вчера произошло. Сначала Альфреду не хотелось верить в то, что вчера было, ведь проснулся он в своей постели, но вот следы засосов на теле и боль говорили об обратном. От понимания этого теперь жгло не только тело, яростное пламя стремилось выжечь всю его сущность изнутри. -Что же я натворил,— прошептал он опухшими губами и уткнулся в стянутое одеяло. Он некоторое время плакал, приходя в себя, мысли витавшие в его голове не давали возможности сосредоточиться и успокоить разум, но вот слезы имели восхитительное свойство бурным потоком сносить все, что тревожит, оставляя лишь то, что было важно именно сейчас. И вот теперь, когда шум в голове стих, а мысли стали двигаться в упорядоченном направлении, в голову пришла, возможно, не самая лучшая, но первая и вполне здравая мысль. «Нужно с кем-то поговорить»— американец ползком добрался до стола, на краю которого вчера остался его телефон и, найдя в списке самый «адекватный» в данной ситуации номер, нажал на кнопку вызова. Долго ждать не пришлось, трубку подняли практически мгновенно и чей-то взволнованный голос ответил: -Алло, Альфред ведь это ты? -Привет,— американец с трудом узнавал свой осипший голос,— вроде вчера был я. -Альфред хорошо, что ты позвонил… -Канада, пожалуйста, заедь за мной, я хотел бы с тобой поговорить,— не обращая внимания на попытки брата хоть что-то сказать, сказал Америка. -… Брат, с тобой что-то случилось?— голос стал еще более беспокойным, что не укрылось от Джонса. -В некотором роде. Только к дому не подъезжай я встречу тебя на повороте, ну ты знаешь где. -Понял, через час буду,— собеседник бросил трубку и тишину комнаты разбавили прерывистые гудки. -Ну, что будем подниматься?— США схватился руками за край стола и с трудом привел тело в нормальное положение. Опираясь о стены или полки, он подошел к окну и выглянул в него: внизу стоял Иван и косил поле. Альфред на мгновение остановил на нем взгляд, но в отличие от прошлого раза, теперь кроме любви в них вновь появилась ненависть, которая, как и в годы Холодной войны, полностью затуманивала разум, мешая рассуждать здраво. В ванную он идти в этот раз не стал, а, вытащив из шкафа обычную синюю майку и надев потертые синие джинсы, спустился вниз. Куртка по-прежнему висела на вешалке рядом с пальто Брагинского. Не удержавшись, Альфред прижался к нему вдыхая запах зимней свежести вместе с ароматом подсолнечника, но как только эйфория немного спала, он сорвал пальто и отшвырнул от себя, как будто это была змея. Немного посверлив его взглядом, он привычным движением надел кроссовки и, схватив куртку, поплелся прочь из дома. -О чем ты хотел поговорить?— Открывая дверцу черного авто, спросил Мэтью. Америка сел на предложенное место рядом с водителем. -И сразу к делу? Может, дома поговорим, а то у меня сейчас совершенно не тот настрой. -Ты прав после такого я сам подавлен,— очки на носу Джонса резко съехали в бок. -Чего? Откуда ты?... Хотя стоп, ты сейчас о чем?— теперь было время удивляться Канаде. -А тебе разве никто не сказал? Франция же всех обзвонил и на уши поднял. -Он мне не звонил,— Америка обеспокоенно смотрел на брата, который старался сосредоточиться на дороге. Только теперь он решил внимательно рассмотреть брата: бледно розовая рубашка была не отглажена, галстук на шее болтался и был неправильно завязан, какие-то непонятного вида и сползающие с его бедер джинсы, и в завершении ко всему неизменная бежевая куртка. Вся композиция слишком бросалась в глаза своей нелепостью, хотя прежде выученный Францией канадец никогда бы не оделся так безвкусно. -Тогда прошу тебя, держи себя в руках,— Джонс сглотнул и кивнул, подтверждая, что готов. «Меня сейчас уже навряд ли можно расстроить еще больше или удивить». Уверенный в своих силах он принялся слушать.— Твой… наш опекун… Англия он в больнице… -Неужели простуда усилилась? И ради этого Франция поднял всех на уши? Он же знает Арти давно и должен понимать, что этот старый пират еще всех переживет,— сказал Альфред, стараясь придать своему лицу потерянную уверенность и улыбку. -У него ночью был сердечный приступ. Уже почти сутки с ним возятся врачи, и Франциск просто не знает, что делать,— на глазах канадца наворачивались слезы, но он упрямо утирал их рукавом, чтобы не потерять и так расплывающуюся дорогу из виду. Америка сполз по сиденью и приложился лбом к гладкой и прохладной поверхности стекла. -Что?— прошептал он, не веря своим ушам.— Да как такое вообще может быть? Даже вторая мировая его не доводила до такого состояния,— «А я ведь помню, как он тогда был плох, помню все его раны. Но он даже в таком положении, еще помогал нам, спасал захваченного в плен Францию»…— Он же пират, старый вояка, да не мог он от такого… -Черт! Альфред!— впервые за долгое время Мэтью повысил на брата голос. Америка подскочил на месте и повернулся лицом к брату.— Ты… ты говоришь так, как-будто он уже умер! Лучше помолчи и не мешай мне вести машину, иначе Артуру одному недолго скучать придется… Блин, я теперь этой фигней от тебя заразился,— Канада стукнул кулаком по рулю, потом схватился за него обоими руками, так что костяшки пальцев побелели, и добавил.— Мы едем ко мне домой, скоро должен подъехать Франсис, тогда и расскажешь все, что хотел сказать,— «А он, оказывается, еще не забыл о моей просьбе». Америка кивнул, а что ему еще оставалось, и вернулся к созерцанию пейзажей.