Красная роза

      -… Ты рассказала подругам, о чем с тобой говорила Вероника? – спрашивает Элла глядя на меня.       - Нет, – отвечаю я и устремляю глаза в пол.       Алекс и Дженнифер во всю смотрят на меня, но я не могу объяснить, почему не рассказала. Как я могла рассказать о Веронике, опуская те факты, которые подслушала несколько дней назад? Я слышала, как Элла обсуждала с Вероникой все, что касается нас и Сопротивления. Она рассказывала про Совет, про Орден Мира и про то, какая моя роль во всем этом. Элла с Вероникой выбрали Хейли в качестве жертвенника Совету, а меня…       - Почему? – прервав мои мысли, спрашивает она.       - Я не считаю это правильным.       - Позволь мне решать, что правильно, а что нет…       - По какому вопросу вы вообще нас собрали? – перебивает Дженнифер.       - Вы не считаете меня вашим командиром? – невинно лепечет Элла.       - Считаем, – это слово произносит Алекс и я в очередной раз вздрагиваю, убеждаясь в том, что ей слишком хорошо промыли мозг и теперь она мне уж точно не поверит. Теперь Алекс ни за что на свете не встанет на мою сторону.       Когда мы выходим на улицу Миранда заговорчески шепчет:       - Ненормальная.       - Неадекватная, – я притворяюсь что поддерживаю ее, но на самом деле это не так.       Я видела три дня назад, как Миранда убила человека. Они вместе с Джейком (главным врагом Алекс) затащили какого-то студента в лес, где и осушили его тело, после чего парень был закопан, и ни один из убийц даже не вспомнил о содеянном. Но, в отличие от Джейка, Миранда притворялась, что тоже не убивает людей. Более того, Элла подыгрывала ей в этом, хотя именно она должна была знать обо всем происходящем лучше кого бы то ни было.       - Что тебе сказала Вероника? – Алекс смотрит на меня так пристально и так недоверчиво, что внутри у меня что-то екает. Я вижу, как Алекс смотрит на меня и на Эллу, вот только она не видит: я желаю ей добра, в отличие от ее тети, которой она так слепо доверяет.       Я перевожу взгляд на Дженнифер, понимая, что та гораздо умнее Алекс, и она знает, что Миранда, как и другие, – убийца.       - Что еще может сказать Вероника? Ее слова никогда ничего не значат, – спасая меня, с улыбкой произносит Дженни.       - Но не на этот раз, – Алекс так глупа, что даже не может понять, что Миранда тут лишняя, и что эта беседа только между нами.       - Я тут одна совершенно ничего не понимаю? – вмешивается Миранда.       - А тут и понимать нечего, – быстро произношу я.       - Вероника приглашала нас на вечеринку, но мы отказались, – добавляет Дженнифер.       - И поэтому Элла вызывала нас к себе в кабинет? – наивно спрашивает Миранда.       - Не только. Мир, слушай, нам с Алекс нужно отойти, Лина все тебе расскажет.       Стоит Алекс и Дженнифер уйти, я хватаю Миранду за руку и с силой сдавливаю. Она наиграно охает от боли, а затем я, провоцируя ее, замахиваюсь, желая зарядить ей такую сильную оплеуху, чтоб у нее искры из глаз посыпались. Но Миранда реагирует куда быстрее меня. Она перехватывает мою руку, а затем выворачивает ее так сильно и быстро, что я падаю на колени.       - Ай, – сквозь стиснутые зубы выдавливаю я, когда Миранда, наконец, отпускает. – Говоришь, не убиваешь людей, – с довольной ухмылкой произношу я.       - Давно знаешь? – признавая поражение, спрашивает девушка.       - Угу, – я киваю. – С самого начала.       Я разворачиваюсь с одной единственной целью – уйти, но потом, вспомнив слова Эллы, останавливаюсь.       - Ты зря ей помогаешь, – шепчу я, надеясь что вампирский слух Миранды не подведет.       - О чем ты?       - Идем, – я хватаю ее за руку и веду в самую чащу леса – туда, где нас не смогут услышать.       Миранда, словно тряпичная кукла, безвольно следует за мной, и лишь когда останавливаюсь, дрожащим от страха голосом произносит:       - Ты меня пугаешь. Зачем мы здесь?       - Послушай, они хотят тебя убить, – быстро, на одном дыхании выговариваю я, отчего между нами повисает странная гнетущая тишина. Я не знаю, верит ли мне девушка, но во всяком случае обдумывает мои слова. – Ты ведь знаешь о жертвенниках для Совета, – это утверждение, но Миранда все равно согласно кивает. – На эту роль выбрали Хейли. Ее убьют, как только мы…       - А я тут при чем? – не давая закончить, спрашивает она.       - Ты им тоже нужна. Они хотят убить тебя и Хейли.       - Во-первых, цена Совета – всего один вампир. Во-вторых, я не такая бесполезная как ты. Так что им незачем меня убивать.       - В кровь, которую Элла будет выдавать всем перед сражением, собираются добавить вампирской. И вампиром-донором… будешь ты, – медленно произношу я, отчего Миранда слегка вздрагивает.       - Ты… - Миранда делает несколько шагов назад, так, словно боится меня.       - Что с тобой? – от ее выражения лица мне становится не по себе.       Миранда смотрит на меня безумными глазами несколько мгновений, а потом убегает с такой скоростью, что я не успеваю ее задержать ни на секунду.       Я понимаю, что мне нужно поскорее уходить из Северного лагеря. Я знаю, что мне опасно оставаться здесь, ибо если они хотят убить Миранду – одну из них, то я жива лишь потому, что живу в одном доме с Алекс, которую Элла слишком любит, чтобы ранить.       Но и эта извращенная вампирская любовь не безгранична…       - Мама сказала, что Лина плохая, – доносится детский голос, когда вокруг уже совсем темно. – Ты подслушиваешь чужие разговоры.       - Эжени? Ты где?       - Тут, – стоит мне услышать это слово, как Эжени, словно кошка, приземляется на землю в нескольких футах от меня.       - Снова будешь за мной следить? – спрашиваю я.       - Нет. Мама сказала, что она поняла тебя.       - Это она просила передать? – я уверена что ответ «да».       - Нет, – вопреки всем моим ожиданиям отвечает Эжени. – Мама сказала, что ты уже труп.       - В каком смысле?       - Тебя убьют, – Эжени провела своим крошечным пальцем по шее. – Сначала перережут горло, а потом наполнят твоей кровью банки.       Я сделала несколько шагов назад, не понимая, для чего Эжени все это рассказывает мне. Ведь девочка делает все, что ей велит мать, так почему же она рассказывает мне это? Ведь, это значило бы неповиновение…       - Куда ты? – спрашивает она, и я делаю еще несколько шагов назад, не желая драться с ребенком. – Лина… - девочка выдыхает мое имя и подходит ближе.       - Эжени, стой там где стоишь, – дрожащим голосом произношу я.       «Элла приказала ей убить меня» - в панике думаю я, представляя, сколько сил у девочки, которая каждый день пьет человеческую кровь литрами, не то, что я – стакан в день.       - Элла приказала тебе убить меня, я права? – спрашиваю я.       - Нет. Она это сделает сама.       - Тогда зачем ты здесь?       Спиной я упираюсь в дерево, и Эжени подходит совсем близко ко мне. Она резко хватает меня за руки, и я вся напрягаюсь, а сердце опускается на низ желудка от страха. Я боюсь, что Эжени прямо здесь убьет меня, а я даже не смогу ее оттолкнуть – так жаль мне этого ребенка. Но она лишь раскачивается, держась за мои руки.       - Что ты делаешь? – с облегчением спрашиваю я.       - Катаюсь, – она хихикает, и даже во тьме можно увидеть румянец малышки.       Я корю себя за то, что могла подумать, что малышка Эжени посмеет причинить мне боль. Несмотря на то, что она полностью слушает приказы Эллы, какая мать пошлет своего ребенка убить взрослого человека?… или вампира… Эжени, в отличие от других вампиров, внушает мне спокойствие: ее крохотные теплые ручки крепко держатся за мои, она не разговаривает, а лишь раскачивается и иногда поднимает глаза, чтобы встретиться с моими.       - Ты для этого меня искала? – спрашиваю я.       - Угу. Мама не разрешает мне так делать. Она говорит, что это некрасиво. Говорит, что я взрослая.       «Умственное и физическое развитие реев останавливается в том возрасте, в котором они обращаются в вампиров» - подмечаю для себя я.       - Уже поздно. Элла будет тебя искать. Идем отсюда. Хорошо? – мягко спрашиваю я, и Эжени, словно повинуясь мне, в момент останавливается и с улыбкой кивает.       - Как скажешь, Лина, – она все также улыбается и уже стоит ровно, не качаясь.       Девочка отпускает мою руку, но по-прежнему держится за вторую. По пути Эжени крепко цепляется за меня, а я гоню от себя прочь мысли о том, какая она славная…