Красная роза

      Оставаться в городе, где меня запросто могли найти члены Совета, было бессмысленно и глупо, поэтому я собрала все свои вещи, сняла все деньги с банковского счета, продала квартиру и уехала далеко-далеко на запад. Я искала место, где бы не нашла ни единого знакомого вампира или человека, даже если бы очень сильно того хотела. Впрочем, я искала место, где не было вампиров и вовсе, но ткнув пальцем на карту, мне не удалось найти тот самый идеал. Деньги заканчивались, и больше путешествовать я просто не могла себе позволить, потому остановилась в одном из самых живописных городов США. Я подумала, что жить в большом городе куда безопаснее, чем в крохотном, будучи словно на ладони у Совета.       Через два дня я нашла себе работу, а еще через неделю получила первый гонорар. Мои картины хорошо продавались, и я снова зажила как и ранее, вот только теперь я жила на пятнадцатом этаже огромного небоскреба. С моего балкона открывались самые изумительные пейзажи, что и наталкивало меня на все более дорогие работы.       После трех месяцев идеально размеренной жизни и существования взаперти, я снова задумалась о Совете и об Алом. Я старалась не вспоминать Линду, но она довольно часто мелькала в моем сознании. Иногда, по ночам, я просыпалась от жутких снов, в каждом из которых Линда была чудовищем, которое пыталось убить своего творца, а если быть конкретной – меня.       Несмотря на то, что я могла видеть в темноте гораздо лучше людей, я боялась выключать свет. Каждую ночь страх пробирал меня до мозга костей, стоило мне представить, что я буду передвигаться по этому огромному дому в темноте или открою глаза от очередного кошмара и не увижу света.       У меня была огромная спальня с не менее огромными окнами, которые занимали большее пространство комнаты, чем стены, которые были приятного бледно-голубого цвета. По ночам моя комната озарялась светом ночных огней города. И я никогда не закрывала шторы.       Первое время, я словно завороженная могла лежать на своей кровати и смотреть в огромное трехметровое окно, откуда весь город и все небо были словно на ладони. И чем больше я проводила времени в этом месте, тем сильнее хотела остаться здесь навсегда.       Несколько месяцев я вела абсолютно обычную людскую жизнь. Правда, я полностью отказалась от человеческой пищи. Я ходила по магазинам, покупала себе красивые вещи, всевозможные украшения и побрякушки. Часто посещала художественные магазины и почти все свое свободное время проводила с кистью в руках, придумывая самые различные моменты, которые мне бы захотелось нарисовать. Однажды я даже нарисовала падение Алекс и Макса с крыши, и эту работу сразу же купили, хоть и не так дорого, как остальные.       Донорскую кровь в таком большом городе достать не составляло проблем. Закупая кровь постоянно в разных местах я не вызывала лишних подозрений, а в дни, когда я сильно тратилась на одежду и художественные принадлежности, я «кормилась» в ночных клубах, где никто ничего не замечал из-за огромного количества алкоголя в крови. Чем дольше человек находился под действием алкоголя, тем сильнее это отражалось на его крови, поэтому пить кровь мне не доставляло удовольствие, ибо она сводила меня с ума, отнюдь не в хорошем смысле.       Общаясь со мной, люди не замечали ни моей татуировки, ни моей вампирской сущности. Я улыбалась, показывала им свои работы, общалась, как подобает совершенно обычному человеку, и, как ни странно, всем нравилась. Многие мои покупатели имели несколько моих работ. Некоторые картины имели честь попасть в картинную галерею. Одной из таких галерей владел мой первый покупатель, который и вывесил мою картину на всеобщее обозрение. Он часто приглашал меня «на чай», отчего я, естественно, отказывалась.       Последнюю мою сказочную картину с белоснежными лошадьми купил именно он. Его звали Дэвид Конор. На самом деле, галерея принадлежала не ему. Ею владел его отец, который был слишком занят, чтобы присматривать еще и за ней, а Дэвид, похоже, слишком любил искусство.       - У вас появилось что-нибудь новенькое? – спрашивает он по телефону.       - Но я ведь вам только два дня назад продала картину. Не могла же я нарисовать что-то стоящее за такое короткое время.       - Жаль, – он хмыкнул. – Лина, ваши картины пользуются спросом, и я уже продал все те, что купил, – я его не вижу, но уверена, он улыбается.       Слова Дэвида льстят мне, и я начинаю собой гордиться больше, чем того заслуживаю.       - У меня есть одна работа законченная. Ей несколько недель, но не думаю что она вам понравится.       - Почему? – изумляется он.       - Это гравюра в несколько необычном для меня исполнении.       - Скиньте фото, – мягко произносит он. – Ведь я клиент, и мне решать, что хорошо, а что нет.       - Вы правы, – я улыбаюсь. – Через несколько минут я все сделаю.       - Через несколько минут я позвоню вам и скажу, годитесь ли вы для постоянной работы со мной или нет.       - В каком смысле?       - Хотите стать моей помощницей? – в его голосе я слышу заинтересованность, словно он жаждет чтобы я была с ним.       - Ох, я даже не знаю. Вряд ли я смогу… а как же мои картины… - растеряно мямлю я.       - Ну что же, эта работа еще не ваша. Все зависит от фотографии которую я увижу через несколько минут, если верить вашим словам, – тон Дэвида становится немного шутливым, отчего я сама начинаю улыбаться.       - Угу, – произношу я и вешаю трубку.       Я подхожу к странному портрету, который закончила несколько дней назад и фотографирую его. Черты лица парня, которого я пыталась изобразить такие расплывчатые и эфемерные, что едва ли этот портрет сможет попасть на витрины.       На картине изображен парень, который мне так часто снился и чье лицо я никак не могла разглядеть или запомнить. Вместе с ним мы были в туннелях метро, вместе с ним я танцевала, но пощечину дала я не ему. Это был другой человек, чье лицо мне было еще более чужое, чем это расплывчатое лицо незнакомца.       Я нажимаю на «Отправить» и уже через десять секунд я чувствую вибрацию своего телефона.       - Вы хотели застать меня врасплох, Лина? – парень смеется и я не понимаю плохо это или хорошо. – Чего вы добивались этим портретом? – теперь Дэвид серьезен.       - Понимаете, портрет вышел не таким, как должен. И вообще это не портрет, а скорее абстракция. – Быстро тараторю я, в надежде не сгореть от стыда, – я не видела этого человека в реальности и пыталась передать его внешность и эмоции, связанные с ним, которые мне однажды снились. Поэтому я назвала картину «Во сне». Я понимаю, это совершенно не похоже на меня, и картина получилась не очень, но это то, что я захотела нарисовать…       - Я не сказал, что картина плохая.       Могу поклясться, Дэвид смеялся надо мной! Его явно позабавили мои оправдания и растерянность, отчего голос парня приобрел новые насмешливые нотки.       - Просто, я никак не мог подумать, что стал парнем из вашего сна, – и он заливается таким заразительным и искренним смехом, что я непроизвольно начинаю хихикать, прежде чем сгореть от стыда.       Как это понимать? Дэвид – парень из моих снов? Неужели я рисовала существующего человека так еще и Дэвида Конора! Парня которого ни разу в жизни не видела и лишь отправляла ему фотографии своих работ, после чего курьер доставлял их ему. О боже! Парень, который целовал меня во сне - это Дэвид Конор!       Вспомнив тот поцелуй и его красивые слова в моем сне, я окончательно заливаюсь краской и чувствую, что мой голос предательски начинает дрожать, и в нем появляются нотки смущенности, потому быстро кладу трубку и выключаю телефон.       Я падаю на кровать, зарывшись лицом в подушку и кричу. После нескольких минут такого состояния, я успокаиваюсь и принимаю холодный душ, приводя свои мысли в порядок. Слова Дэвида никак не выходят из моей головы, но еще больше мне не дает покоя чувство стыда, которое я испытала в тот момент. Какой провал! Как же стыдно! Если бы я не рассказала о том, что он мне снился, было бы не так стыдно, но теперь я даже по телефону не смогу с ним поговорить. И уж точно не смогу быть его помощницей. Ведь, как я буду смотреть в глаза начальнику, которого целовала и который говорил мне сладкие комплименты?.. Которых, уверена, в реальной жизни ни за чтобы не произнес...       Я закрываю глаза и снова вижу сны…

***

      Сильная и тяжелая рука с силой прижимает меня к стене высокого старого здания. Я вижу, что парень не злится, но тогда почему он делает мне больно? Почему пытается задушить? На его лице не отражается ни единой эмоции, словно он робот. Стоит мне попытаться вырваться, как его рука хватает меня за горло и сжимает так сильно, что паника, охватившая все мое тело, не дает возможности мыслить о чем-либо, и я снова чувствую ЕЁ присутствие.       - Я так и знал, – в его голосе слышится разочарование. – Зря я сохранил жизнь такому никчемному существу как ты.       Я чувствую, какое сильное влияние оказывают слова парня на нее, вовсе не на меня. Мне абсолютно безразличны слова парня с таким лицом, словно пару минут назад какой-то бандит заехал ему кирпичом по физиономии. Меня волнует лишь его огромная рука, перекрывающая поступление кислорода к мозгу.       Я хочу оттолкнуть его, вырваться, но ОНА не позволяет мне. В момент ее слабости я чувствую ее боль, от сказанных ним слов, словно он человек… или вампир, который ей, мягко говоря, небезразличен.       «Очнись ты! Он сейчас задушит нас обеих!» - с укором кричу я ей, и лишь это на секунду отвлекает ее от мыслей об его издевке.       Постепенно ОНА осознает, что парень пытается нас убить, но даже с приходом понимания страх не охватывает ее. Такое ощущение, что ей плевать на то, что она вот-вот умрет, и мне хочется закатить глаза от осознания того, что его слова влияли на нее больше, чем угроза смерти.       - Ну давай же, убей меня! – язвительно выплевывает ОНА, словно подначивая его. Она словно говорит, что парень не сможет ее убить.       «Какого черта?!» - в панике кричу я, будучи заложницей этого тела, этого момента, этих обстоятельств, и будучи не в силах на что-либо повлиять.       Страх, раздражение и паника оглушительной волной накатываются на меня. Я начинаю метаться по всем затворкам ЕЁ… или же своего сознания. Почувствовав это, ОНА смягчается и дает мне увидеть щепотку своих наивных мыслей.       Она ясно дает мне понять, что парень ни за что на свете нас не убьет, но я очень сильно сомневаюсь в этом. Я не вижу черт его лица, но ясно могу понять, что ему плевать на девушку, которую он прижимает к стене. Ему все равно, будет ли она жить.       Я пытаюсь найти достоверные аргументы того, что парень нас не убьет, и потому начинаю быстро копаться в ее сознании. И стоит мне это сделать, как ОНА закрывается от меня с такой силой, что я чувствую жуткую внутреннюю боль, ни коем образом не связанную с телом.       «Ай!» раздраженно шиплю я, но это ее не заботит.       Она дает слабину всего на мгновение, но этого хватает, чтобы понять что она… вот черт! Вместо того, чтобы думать о спасении, она словно кролик, завороженный смертоносными глазами удава, восхищается и трепещет при виде его. Я не могу поверить, что она может быть так глупа и безответственна.       Явно услышав мои громкие мысли, она начинает злиться. Я не могу поверить, что ОНА способна вести диалог с парнем и одновременно ненавидеть меня. Она беспощадна ко мне, но слишком добра к нему. Незаслуженно добра.       «Смотреть противно» - в отвращении фыркаю я.       И теперь ОНА открыто выказывает свое желание. Она хочет, чтобы я покинула ее, оставила с ним наедине, чтобы покинула собственный сон. Я удивляюсь этому с таким же успехом, с каким удивлялась ее способности «играть на два фронта» (общаться со мной в мыслях и с ним в реальности…или сне).       Каким образом я уйду? Я узница этого мира, этого тела и этого сна. Пока кто-нибудь не разбудит меня, или сон не закончится, я не смогу вырваться. Даже если бы я сильно хотела уйти - не смогла бы. ОНА требует от меня невозможного.       «Если такая умная, разбуди меня» - агрессивно отвечаю я.       «Отлично» - не скрывая свою неприязнь буркает она.       И теперь ОНА вырывает меня из глубин своего сознания, и я оказываюсь лицом к лицу с этим парнем. Его рука сильнее сжимает мое горло. Жгучая боль пронзает все мое тело, и я слышу, как она где-то внутри ликует.       «Презираю тебя» - произношу я и удивляюсь, когда парень слышит мои слова.       Она отдала тело мне и я даже не заметила…       Черт!..       - Взаимно, Лина, – на его лица играет не то самодовольная, не то саркастичная ухмылка, а я лишь закатываю глаза, пытаясь вырваться. – На этом все.       Его рука сжимает еще сильнее и теперь уже мой мозг, ноги и руки становятся ватными. Я даже не могу подумать ничего напоследок.       Этот мир начинает исчезать, а я, словно обретая рассудок из реальности, пытаюсь запомнить лицо того парня. Словно понимая, что я сейчас сделаю, ОНА снова становится владельцем данного тела.       «Даже не думай» - с усмешкой думает она, и я просыпаюсь.