Красная роза

      Меня будит оглушительный стук в дверь.       «Ох! Который час?» - сонно думаю я.       Еще нет десяти утра, а меня уже кто-то пытается навестить. Я быстро одеваюсь и смотрю на улицу через окно, пытаясь увидеть черный Мерседес. Машин вообще нет, и я открываю дверь.       - Лина Джеймс! – восторженно произносит парень и нагло, не дожидаясь моего приглашения, заходит в дом.       - Знаете, я ведь… - я хочу сказать, что еще рано, что я не жду гостей, что он ведет себя довольно грубо, но мужчина лишь вскидывает руку.       - Я забыл представиться. Я – Дэвид Конор.       Это застает меня врасплох, и я давлюсь собственной слюной. На лице Дэвида играет странная насмешливая улыбка, а у меня появляется дикое желание врезать ему.       - Знаете, я вас представлял совершенно иначе, – как-то укоризненно произносит Дэвид, словно я виновата в том, что его представления не совпадают с реальностью. – Вы такая, - он мерит меня взглядом, - растрепанная, безалаберная и неопрятная, – каждое оскорбление словно пощечина.       - Вы тоже не парень из моих снов, – жестко выдавливаю я. – И позвольте заметить, это не я сейчас проявляю бестактность, это не я стою в вашем доме в десять часов утра, оскорбляя вас и унижая! – яд так и сочится с моих уст.       - Лина, в вашей голове такой кавардак, что вы даже не замечаете розу на моем запястье, – с победной ухмылкой произносит он, и у меня прямо-таки челюсть отвисает.       В момент мой взгляд устремляется вниз, и я вижу черную розу. Мысли, еще не успевшие отойти от сна, ползут словно старая улитка, и прежде, чем я успеваю подумать, вспыхиваю:       - Ох, черт! Да ты кровосос!       - Что? – на его лице читается недоумение перемешанное с наслаждением, словно он наблюдает весьма хороший бесплатный спектакль. - Ты ведь сама…       - Пошел к черту! – перебивая его кричу я, буквально выталкивая его за дверь.       Я отчаянно не хочу, чтобы меня называли кровососом. Мне все это противно. Я столько сбегала от вампиров, и оказалось, что моим главным клиентом был вампир-миллионер. Какого дьявола, хотела бы я знать!       - Постой. Я ведь пришел, чтобы поговорить.       - Нам не о чем говорить, – сухо бросаю я.       - Но я ведь тебе снился! – эти слова дарят мне не хилую пощечину, и я останавливаюсь. - Я пришел, чтобы купить ту картину, – серьезным тоном объясняет Дэвид. – А еще, чтобы предложить тебе работу.       - Мне не нужна работа, – так же сухо выдавливаю я.       - Брось, Лина. Поработав вместе со мной ты станешь богата. Ты ни в чем себе не сможешь отказывать. Ты замечательная художница, и я не понимаю, что вызывает у тебя такое дикое отвращение к моей татуировке. У тебя ведь такая же.       - И что теперь? – теперь уже я не скрываю неприязни. – Ты бесишь меня. Зашел в мой дом, начал оскорблять, а теперь вдруг просишь не выгонять, так еще и стать твоей помощницей! – возмущаюсь я. – Ты хоть видел, как это нелепо выглядит со стороны? Не знаю, что ты там себе выдумал, но я не идиотка и мне плевать: снился ты мне или нет. Все это меня не колышет.       - Да что ты так реагируешь? – он смотрит на меня, как на ребенка, глупого и наивного. – Я же просто пошутил. Это была всего лишь безобидная дружеская насмешка… - невинно лепечет парень и тем самым раздражает меня еще больше.       - Ты ничего не напутал? – я приближаюсь к нему, вызывающе глядя в глаза. – Мы с тобой не друзья. – Почти по слогам произношу я, выделяя слова «не» и «друзья».       - Ладно, тогда давай отмотаем назад и снова познакомимся, – улыбается. – Я Дэвид, – он протягивает мне руку в ожидании, что я пожму ее, но я лишь смотрю на нее и, проигнорировав его слова, произношу:       - Можешь покупать картину и уходить, – сухо говорю я, и улыбка пропадает с лица Дэвида.       Он такой надоедливый, что хочется обозвать его и выгнать. Только десять утра, а я уже должна терпеть этот неведомый бардак!       - А если я откажусь покупать картину? Я – клиент, а ты обращаешься со мной как с мусором.       - Что? – изумляюсь я. – Я с тобой? Ты… ты вообще дружишь с головой? Это ты меня оскорблял, вовсе не я.       - Но я ведь попросил забыть об этом, – он идиот!       - Ох! – сдаюсь. – Хорошо, – я вскидываю руки и приглашаю его внутрь. – Чаю? – отнюдь не любезно произношу я, тоном, который явно выражает: «Скажешь «да» и ты труп», но парень, словно не замечая моей интонации, выражения лица и открытой неприязни, отвечает:       - С капелькой крови.       Я закатываю глаза, закипая от раздражения и возмущения. Кроме того, что с самого утра этот вампир сел мне на уши своим бессмысленным трепом, так я еще и выгнать его не могу, а в завершении всего делаю ему чай, добавляя туда донорской крови.       - Есть какие-либо предпочтения? Первая, вторая или может четвертая группа крови? – саркастично спрашиваю я, прекрасно понимая, что никакой разницы для вампиров нет в выборе крови.       - Я доверюсь твоему вкусу, – любезно отвечает он, и я с грохотом ставлю чашку перед ним, отчего чай разливается в блюдце. – Это было близко, – позитивно говорит он, а я лишь фыркаю и ухожу за картиной.       Я возвращаюсь через несколько минут с упакованной картиной в руках. Дэвид сидит неподвижно. Его взгляд устремлен в пол.       - Я не люблю крепкий, – медленно произносит он.       - Что? – в недоумении переспрашиваю я.       - Чай. Он слишком крепкий, – объясняет вампир.       - Вот картина, – я раздраженно тыкаю углом рамки прямо ему в лицо. – С вас триста баксов, – с наигранной любезностью и уважением лепечу я.       Он невозмутимо отодвигает картину от своего лица:       - Так мало? Раньше ты просила куда больше…       - За такое лицо, - я демонстративно перевела взгляд с картины на него, - много не возьмешь.       - Что же, если бы ты была тщеславной и решила бы нарисовать свое лицо, боюсь, такую картину ждало бы забвение, ну, или костер, – улыбка сошла с моих уст так же быстро, как и появилась, а Дэвид лишь рассмеялся и всучил мне деньги. – До скорой встречи, Лина, – не глядя на меня бросает он, все еще смеясь.       Я ничего не отвечаю и, стоит ему выйти, вымещаю свою злость на чашке, к которой вампир даже не притронулся. Золотистые осколки разлетаются по всей кухне, а я пытаюсь выкинуть дурные мысли из головы.