Чары Саламандры

***

Король внимал раскатам грома, бьющего где-то на поверхности, среди верхушек древнего леса. Он вышел в ночь, накинув расшитый серебряными нитями плащ. Буря разрывала чернеющее в высоких кронах небо. Трандуил втянул тонкими ноздрями запах палёного дерева. — Осмотрите все посты, нас посетил дракон, — бросил он на ходу командиру стражи. Схватив свой меч, король покрутил его в руке и решил, что безопаснее взять арбалет. Близко подходить к «змею» король не испытывал желания. Воспоминания об увечьях, нанесённых ему одним из них, Трандуил пытался заглушить вином, как и картину гибели в драконьем пламени его супруги. Теперь дикая паника скрывалась в искрящихся глазах владыки. Леголас, не так давно посетивший отца после долгой разлуки в поисках Странника, заметив неподдельное смятение короля, обеспокоился и лично отправился с дозорными. Трандуил уже не мог отделаться от кошмарных видений прошлого всё время пока не услышал о приближении своего наследника вместе с ужасающим, но на удивление мирным «трофеем». Король увидел огромного змея у своего трона и с завидным самообладанием разглядел его. Дрогон аккуратно положил тело Дейнерис у ног владыки Лихолесья и чуть отступил. Нерешительной поступью Король приблизился к бестии, сверкавшей жёлтым глазом в его сторону и склонился над телом убитой красавицы. — Кто эта женщина? — прошептал он, очарованный её красотой. Но дракон издал лишь звук, похожий на стон. Трандуил взглянул на магическое животное и нашел в его огненных глазах весь тот ужас последних дней, что пережила его хозяйка… и ещё он увидел предательство близкого ей человека, что привело её к гибели. — Дейнерис, Мать Драконов, — повторил он мысль Дрогона. — Почему? Трандуил резко вскинул подбородок и нахмурился. — Почему именно ко мне тебя привело твое страдание? Зверь фыркнул и отвернул голову будто пристыдившись упрёком эльфа, искалеченного одним из его же племени. Король снова опустил разочарованный взгляд на бездыханное тело женщины чем-то напоминавшей ему его всё ещё живущую в глубине сердца супругу. — Я могу помочь… — тихо произнёс синда. — Её драконья кровь всё ещё цепляет феа за слабые нити бытия. Дракон покорно отступил. Тело Дейнерис уложили на устеленный ароматными травами алтарь, или подобие такового. В замке короля всё было из камня и дерева. Ложе было высоким, шириной на одного человека, и прохладно-мраморным, как рукожатие самого Трандуила, если бы он до него снизошёл. Но на этот раз король снизошёл лишь до лёгкого касания своими алебастровой белизны пальцами до груди Дени. Его взгляд был обращён в себя. Губы слегка шевелились, творя заговоры предков. Он молился самой Арде. И был услышан. Рана от удалённого из груди королевы драконов стала затягиваться, кровоподтёки растворятся в белизне кожи. Хорошо, что Трандуил был в покоях один. Зрелище в очередной раз вырвавшейся из цепких лап смерти девушки было не для слабонервных. Дени несколько раз конвульсивно вздрогнула, с хрипом втянула воздух и громко, со стоном выдохнула, резко подскочив на своём странном ложе. Распахнув свои огромные синие глаза девушка уставилась на мужчину стоящего напротив. В этот момент ей на миг показалось, что она умерла, и перед ней её отец. Стать, белые пряди волос, тёмные брови и холодный взгляд, которого воплотились в образе, восставшем перед её мутным от боли взором. — Отец? — попыталась она выдавить звук из ссохшегося горла. — Насколько я знаю, у меня есть только сын, — иронично ухмыльнувшись произнёс Трандуил. — Но я не отказался бы удочерить такую красавицу… Однако вам Драконесса не стоит совершать резких движений. Ваша кровь подобна семи панцырям, укрепляющим тело, но и она не всесильна. Я едва смог вас возродить. — Где Джон! — Дени будто вдруг вспомнила свои последние минуты. — В отведённом ему месте, — ответил Трандуил, посчитав, что речь идёт о драконе и окунул руки в серебряную чашу, дабы омыть от снятой с девушки боли. — На самом деле он весьма отчаянный дракон, в моем королевстве с ними особые счёты. Я их ненавижу… Последние слова он произнёс настолько искренне, что Дени поняла — он не шутил. — Я не знаю кто вы, я приняла вас за моего отца. Вы похожи. Но Джон не дракон, — она обнажённая соскочила с ложа и подошла к зеркалу. Коснулась своего шрама. — Джон сделал это. Я любила его и доверяла. Джон был моим супругом. Трандуил от неожиданности резко развернулся и не смог скрыть под бесстрастной маской дикого возмущения. — Супруг убил вас? — воскликнул король Лихолесья. — Либо вы не та, чем кажетесь мне, либо он вас был недостоин. Впрочем, у людей подобное в норме. Но вы не человек, как вы могли допустить себе сблизиться со смертным? Дейнерис заинтересовалась игрой эмоций на лице незнакомца. — Если я не человек, то кто я? — Саламандра… Огненный эльф. Разве вам неизвестно своё предназначение? — изумился Трандуил. — Нет, — улыбнулась девушка и пожала красивой формы плечами. — Но я забыла вас поблагодарить… Как же вас называть, милый мой спаситель? Синда поймал себя на мысли, что его притягивает очарование гостьи. Немного смешавшись, он ответил: — Я король Лихолесья. Владыка древнего леса. Трандуил. — Вы знаете мой язык. вы образованный эльф, — улыбнулась Халиси, переходя на нейтральную тему, чтобы взять со спинки кресла атласный халат хозяина дворца и укутаться в него. Наблюдая за её покачивающимися бёдрами пока она проходила мимо него, Трандуил отстранённо ответил: — Мне не нужно знать языки, я вижу сердце и читаю душу… — То есть мысли? — Да, это моя особенность. Дени накинула его халат, оказавшийся для неё очень длинным, и едва не спотыкаясь о его полы, подошла к эльфу очень близко. Настолько, что чувствовала его тёплое дыхание. — А какие ещё у вас есть особенности? — Я не люблю драконов, — вдруг вырвалось у владыки. — Мы это исправим, — улыбнулась Дени и взяла с подставки его бокал с вином, не отрывая при этом своих очей от бирюзовых глаз владыки. Девушка, знавшая всё о любви, обученная лучшими наложницами Дрого, сразу почувствовала острое желание, идущее от лесного эльфа, рожденного более шести тысяч лет. Интерес к его мнимой бестелесности и духовности лишь подогревал горячий и рассудительный нрав Королевы Драконов. Но сначала ей нужно обезопасить Дрогона. Почему-то ей не хотелось испытывать терпение владыки эльфов. Если он так часто повторяет о своей ненависти к подобным Дрогона, то у него явно имеется на то причина. — Примите мою благодарность за спасение и за то, что были гостеприимны к моему дракону, Владыка Лихолесья, — произнесла изящная, маленькая, подобно настоящей ящерице-саламандре, хрупкая девушка, когда эльф подвёл её к Дрогону. Она с улыбкой поглаживала чешуйчатый нос, преклонившейся перед ней рептилии, посверкивающей на высокого эльфа своим мудрым взглядом. Дракон будто забыл совсем кому и чем обязан. Воскрешение Дейнерис он принял как само собой разумеющееся. Учуяв влечение эльфа к Дени, он не мог не понять, что и тут возможно зарождение новых чувств, угрожающих жизни его хозяйки и любимой матери. Трандуил услышал его мысли. «Держись подальше от неё» — дал понять королю дракон. Властитель северных лесов оправдывая имя Бурная Весна произнёс вслух: — Моя Королева, иметь счастье встретиться с вами, большая удача для такого старика как я. Тем более, у меня большой опыт… в общении с драконами. Очень большой опыт, — прищурился он глядя на Дрогона. Однако его мысль была понятна сопернику и означала она следующее: «Указывать будешь в своей пещере лягушатам!» Так оба улыбались, сверля друг друга взглядом. Леголас услышал их спор, но сделал бесстрастный вид. Поведение короля начинало волновать. Кризис отца, имевшего взрослого сына и отсутствие любимой заметно сказывалось на нервах владыки Лихолесья. Дейнерис, казалось, не заметила нарождающейся неприязни двух магических существ и лишь умильно улыбалась. Пир в знак почётных гостей и чудесного воскрешения Матери Драконов был в разгаре. Все веселились под звуки лютни и танцевали. Король под покровом веселья увлёк Дейнерис на вырубленный в цельной скале дворца балкон, по бокам которого струились змейки водопада. Девушке в новинку были таинственные древние существа с острыми ушками и вспыхивающими неземным блеском глазами. Она поддалась натиску наполовину выше её мужчины и, искушённо улыбаясь, спросила: — Вы намерены меня соблазнить, Владыка? — Иду по тропе, проложенной вами, Дейнерис Бурерождённая, таково ваше имя, если я не ошибаюсь. Моё имя Бурная Весна. Вам не кажется, что буря не за горами? — тут он жадно, как к роднику припал к маленьким, алым, словно лепесткам розы, губам девушки. Наклонившись чрезмерно низко в силу величия своего роста, он нетерпеливо поднял её, прижав к колонне, чтобы насладиться чувственными прикосновениями к нежному телу. Она ответила на поцелуй так же страстно, как сделал он. Вспоминая страстные губы Дрого, затем предательский поцелуй Джона, Дейнерис с дикостью пантеры обвила ногами торс короля и, обхватив голову любовника, зацепив рябиновый венок в белых волнах шёлка волос, отшвырнув её в сторону. Едва не сорвав королевскую мантию, со всей силы дернув за застегнутый воротник, Саламандра позволила развязать свои скудные наряды, но тут вбежала ничего не подозревающая Тауриэль. Как капитан стражи и телохранитель, она беспокоилась за короля. Увидев отца, коим и стал он девушке за эти годы, впервые в объятиях женщины, она почтительно склонилась и, прыснув в ладонь от смеха, выбежала в залу к гостям. Став на пороге выхода к балкону, она решила никого не пропускать. Но момент сближения любовников был испорчен. Владыка опустил раздосадованную Дейнерис на мраморный пол. Изящные маленькие ножки издали нежный звук. Оба смущённо поправляли наряды. Волосы владыки нависли над благородным лбом, а темные брови неумолимо сошлись на переносице, предрекая Тауриэль трёпку. Нижняя губа Владыки Леса капризно-сосредоточенно выдвинулась вперёд, нервные пальцы, далёкие от умения владеть застёжками и крючками, путались в одежде. Дейнерис рассмеялась… — Простите, Король, но в свои шесть с лишком тысяч лет вы выглядите сейчас растерянным юнцом. Это так мило. Он поправил волосы назад и улыбнулся. — Всю жизнь я рисковал в бою ради своих детей: родного сына — Леголаса и воспитанницы — Тауриэль. Но благодарности за вечные терзания от них так и не получил. Ну почему они всегда меня огорчают? — с горечью доверился он милой двадцатилетней девушке, в чьих жилах текла половина огненной драконьей крови. Она ласково провела по его израненной щеке, едва дотянувшись до лица эльфа. — Оставьте им их жизнь и живите свою, милорд. Так правильнее,  — король, как оленёнок жадно ловил звуки её речи. Она это заметила. — Зови меня просто — Кхалиси…

***

Проходя мимо своей приёмной дочери, Трандуил украдкой прижал палец к губам, и умоляюще посмотрел, призывая молчать. Однако многие приметили беспорядок в одежде короля: распахнутый ворот глухого камзола, рассыпавшиеся волосы на плечах и отсутствие венка. В своей вечной жизни, он никогда не пылал такой страстью, как сейчас к Кхалиси. Маленькая, юная женщина незаметно, но прочно притягивала его к себе. Он вспомнил кольцо Саурона. Когда они победили в битве с майа, Исильдур великодушно дал каждому примерить реликвию. И никто не хотел расставаться со своими пороками и желаниями, возвращая хозяину его заслуженный трофей. Вот и теперь Трандуил вспомнил это ощущение. Так же, как кольцо притягивало и вытаскивало дикие желания из глубин души, так же и эта женщина не позволяла сопротивляться против её очарования. Кольцо Всевластия. Всего мгновение оно вертелось на его пальце, но то, что оно разбудило в душе короля было подобно капле яда. Добрый и нежный мальчик-эльф, не способный смотреть за тем, как стрела впивается в шею оленя, трепетно ласкающий взором мотылька, превратился в грозу орков, преследующего только свои интересы во всём. Трандуилу было не достаточно убить, он желал насладиться воплями уродливых подобий эльфов. Саурон, страшный герой его детских кошмаров, коснулся тогда юного эльфа своей чёрной душой через это кольцо. Его шёпот до сих пор порой разносился в голове потомка Тингола. — Владыка, мы поймали лазутчика орков! — голоса пирующих вмиг смолкли от возгласа главного стражника. Трандуил прищурился и прошёл сквозь толпу к лучникам, охранявшим границы их владений. Дейнерис последовала за ним. Их взору предстало мерзкое маленькое существо. Трандуил скрыл ладонью нос и рот, ограждая себя от смрада. Испуганное, голое существо омерзительно заулыбалось при виде короля. — Что это за создание? — задерживая дыхание произнёс владыка. — Ты носил «Мою Прелесть»…Её печать на твоём челе. Голлум, Голлум, Голлум, — загрохотал цепями хоббит. Трандуил отшатнулся, в лучистых глазах его возник образ кольца Всевластия, лежащего среди рыбьих потрохов и грязи. Полурослик Бэггинс, мгновением в шестьдесят лет назад, забирает его с собой. Взгляд короля возвращается к ничтожному существу. “ Я мог стать таким же, не вернув кольцо Исильдуру». «Нет, эльф, ты стал бы мной» — раздалось громоподобное эхо голоса Майрона в ушах владыки. Ничего не понимающая в переменах лица стоящего рядом короля, Дейнерис взяла его за руку, но он глухим шёпотом произнёс: — Заприте уродца в темницу, я лично допрошу его завтра утром, — жестом король приказал продолжить пирушку, сам же стремительно зашагал в сторону опочивальни, желая скрыть своё смятение. Заметив волнение на челе нового знакомого, Кхалиси следовала за ним. Она хорошо понимала в мужских амбициях. Этот таинственный чародей сейчас нуждался в расслаблении. После смерти Дрого она себя видела на равных только с этим древним духом лесов, читающего по звукам трав и шелесту листьев Книгу Вечности. В алькове королевского ложа, которое его величество разделял только с женой, Дейнерис непринуждённо уселась в мягких перинах. Думы о майа желавшем проникнуть в их мир овладели владыкой и вальяжное поведение гостьи немного начинало раздражать. Но её наивный, ласковый взор обволакивал негой и король сдался. Он прилёг рядом, положив голову на обнажённые колени. — Скажи, воин, что терзает твоё сердце, — тонкими нежными пальчиками девушка перебирала тяжёлые пряди блестящих волос. Ей показалось, что ладошки стало покалывать от прибывающей энергии и силы, заключённой в эльфийских прядях. Он, всё ещё находясь под влиянием увиденного, мягко погладил шелковистую кожу маленьких ног. — Бесплотный Саурон, слуга Моргота, рвется к власти в Средиземье. Я чувствовал его мощь в своём теле и знаю на что способно чистое зло. — Нет чистого зла, король. Ты способен зло превратить в добро. Чародейство в помощь, — Дейнерис сплетала косички из волос короля, мысленно творя заклинание, сплетая его судьбу со своей. — Я не чародей. Только смертные могут заигрывать со злом. Майрон был великим мастеровым в свите Аулэ, пока не соблазнился Морготом, — наконец, заклинания уложились в тонкую витиеватую косичку. Но, не замечавший манипуляций со своей причёской, Трандуил внезапно забыл о Сауроне и приник губами к гладкой коже женских ножек. Одежда стесняла короля. Срывая крючки он скинул с себя драгоценный камзол и предстал перед Бурерождённой в полуобнажённом виде. Лишь лёгкие сапоги и штаны тонкого сукна подчёркивали крепкие мышцы на узких бёдрах. — Огонь может стать злом, убивая и превратиться в добро — согревая, милорд, — Кхалиси наблюдала за меняющимися глазами владыки, от страсти они из бирюзовых становились тёмно-зелёными, почти коричневыми. Казалось, король уже не слышал. Рванув на ней тонкий шёлк нежной туники, припал к груди, лаская языком поочерёдно одну, потом другую. Скользя вниз к животу, он преклонялся каждой клеточке желанного тела, даря нежнейшие страстные поцелуи. Настойчивым движением он раздвинул пухлые ножки своей саламандры и приник губами к её нежным «лепесткам», не делая различия в том какие были перед ним уста, он безошибочно припал именно к тому месту, которое оказалось самым беззащитным. Девушка выгнулась, не ожидая такого наслаждения от поцелуев мужчины веками не знакомившегося с бритвой. «Эльфы не имеют бороды и как это чудесно» — решила про себя девушка. Дрого не позволял себе такого, в то время как она ублажала его плоть с самозабвением. Не ожидая от себя такого бурного оргазма всего лишь от игривого и требовательного языка эльфа, она несколько раз выгнулась и с животным стоном поднялась к нему навстречу к томному поцелую, предусмотрительно схватив его за локоны и притянув к себе. Король довольно улыбался, посмотрев в огненные глаза дикарки продолжил поцелуи в губы, грудь, шею. Дейнерис нетерпеливо нырнула к трепещущим мышцам живота мужчины, несмотря на отсутствие бороды, девушка заметила характерные для всех мужчин чёрные волоски идущие от пупка к приятной округлости в штанах. Отметив черноту бровей владыки, она улыбнулась в том, что у бессмертных и у дикарей отличий совсем немного — борода и вечность. Стащив мешающие их страсти штаны и помогая сбросить облегающие сапожки, девушка смеясь швырнула всё подальше. Желая отблагодарить мужчину за приятные мгновения Дейнерис самозабвенно припала к довольно внушительному мужскому естеству, чем вызвала у короля такую же дикую мужскую реакцию как и обычно. Он не мог сдержать порыва, чтобы не втолкнуть в неё всё до конца. Но девушка нежно отстранилась предлагая продолжить обычным способом. Мужчина был наполовину выше её, ему пришлось лечь на спину и посадить красавицу на себя сверху. Так она хотя бы могла регулировать размер, дабы не причинить себе боли, насаживаясь и получая гамму ощущений. Растягивая таким образом эрекцию мужчины. «Дрого был так же велик» — промелькнуло у Дейнерис в голове. Эта мысль обожгла Трандуила холодом. Испытывая оргазм и видя картину их с мужем счастливой жизни, из уст короля вырвался стон и лицо оголило зияющую рану. Дейнерис замерла от вида ожога на его лице. Едва справляясь с дыханием после секса, король сел с краю ложа. Лицо медленно восстановило красоту. — Мне нет дела до твоего мужа. Не смей больше думать о нём в моём присутствии, — презрительно бросил он, обмотавшись тонким зелёным покрывалом и стыдясь своего шрама, он двинулся к выходу. — Стража! Готовьте полурослика! Я должен знать, что творится в Мордоре! Слуги помогали ему одеться, так как король не любил прихорашиваться. В руках, вместо гребешка, он умел держать только меч, кубок и просыпать сквозь пальцы драгоценные каменья, подобно речному песку. В эти моменты ярко блестели глаза цвета морской волны на солнечном побережье. Тонкая косичка с замысловатым плетением так и осталась в причёске короля. Слуга решил, что она очень к месту, а Трандуилу не было дела до своих волос, важно чтобы ничто не мешало его ясному взору и одежда не стесняла движений. Позволив надеть на чело тонкий серебряный венец, он направился в подземелье. Скользя по крутым ступенькам лёгкими шагами, он желал насладиться визгом орочьего лазутчика. Огонь факела в его руке подчёркивал в чертах владыки немую боль и досаду за плохое самообладание перед чужестранкой. Кхалиси знала нрав мужчины-дикаря и, как оказалось, мужчина-эльф, без бороды и с грузом тысячелетней пыли за спиной, не слишком от него отличался. Она укуталась в шёлке простыней и сладко уснула на ложе эльфийского короля. Голлум противно скулил, повторяя о прелести кольца и подмигивал вошедшему Трандуилу, будто у них есть один секрет на двоих. — Голлум знает, что эльф хочет. Но не скажет где прелесть, её у него украли. — Знаю я где твоя прелесть, полурослик, — владыка жестом велел всем удалиться. Оставшись с Голлумом наедине, он присел перед ним на корточки и, пронзая колючим льдом бесстрастных глаз, продолжил. — Тот кто запечатан в кольце, он в Мордоре? Тот кто говорит с тобой и отправил вернуть твою «Прелесть». — Твоё дыхание, Повелитель трав, похоже на драконье. — Я спрашиваю о Мордоре! — вскипел владыка вставая и собирая вокруг себя тёмный туман клубящегося пара сырости темницы. — Там много-много орков, государь, — забился в угол несчастный уродец. — Они собирают войско и у них уже много солдат, а твой лес — первый на их пути. — И они отправили тебя разнюхать обо мне, жалкая тварь? — иронично склонил голову владыка, усмехаясь. — Нет, я ищу мою прелесть. Но ты пропах драконом, король. Уж мне знаком его вековой запах, разящий из гномьей пещеры. — Твои догадки меня не волнуют. Боюсь вернуть тебя в нормальный облик не под силу уже никому. Сгниёшь тут, если не вспомнишь всё, что видел в Мордоре, — произнёс король закрывая, за собой дверь темницы. *** Вернувшись в свою опочивальню, эльф покосился на спящую женщину. Устав от треволнений тяжёлого дня он прилёг с нею рядом и забылся тревожным сном. Саурон. Его тяжёлая, холодная, стальная хватка сковала ноги и полилась свинцом по всему телу. Король не мог пошевелиться. Тёмный Властелин окутал его и молотком чеканил в голове: — Жалкий эльф, позволивший супруге сгореть в драконьем пламени. Укрыв собою твоё ничтожное тело, она спасла тебя и ты предал её сейчас на этом ложе с женщиной из рода драконов. Трандуил вскочил тяжело дыша. Озираясь по сторонам, остановился взглядом на проснувшейся Кхалиси. Женщина нежно погладила его по плечу. Эльф упал в подушки. С каких пор Саурон стал совестью владыки? Король скользил взглядом по детскому лицу красавицы, её губам, шее, ключицам. Остановившись на груди, новая волна страсти заставила его взгляд почернеть. — Почему я не в силах противостоять Матери Огня? — ласково спросил он, нависая над покорной женщиной. Нежиться в объятиях юной девы-чужестранки владыке пришлось недолго. В полдень дозорные возвестили о войске орков, выстроившемся вокруг рубежей Лихолесья. Гостья из дальних пустынных королевств могла заметить, как омрачилось чело Владыки. Они собирались осмотреть сад когда услышали недобрую весть. Последней каплей стал доклад Леголаса о бегстве Голлума. Он изгрыз свою тощую ногу чтобы вырваться из цепей и выскользнуть в плохо закрытую самим же Трандуилом дверь. Король резко отвернулся, опасаясь, что придворные увидят его искажённое злостью лицо. Кхалиси лёгкой поступью приблизилась и нежно взяла его за руку. Он взглянул ей в глаза с лёгким укором. «Как только Мать Драконов появилась в Лихолесье, беды посыпались одна за другой» — подумал он, и она ответила, не уклоняясь: — Король, я и Дрогон в твоём распоряжении, — лёгкий поклон его обезоружил. Ему понравился ответ. Предложив пройти Дейнерис вперёд по ступеням к своему престолу, король поднялся вслед за ней, взял дубовый посох и сел на трон, позволив чужестранке стоять справа от него. — Соберите войска и направляйтесь к осаде. Армия поступает в командование Тауриэль, а ты, Леголас — следуешь немедленно к Элронду в Имладрис. Саурон воплощается в драконье око, его не уничтожить в одиночку. Твой удел предначертан, сын. Дейнерис коснулась руки венценосного в знак одобрения его действий и шепнула, слегка склонившись к его остроконечному уху: — Для этих орков моих драконов будет достаточно. Они всегда голодны, Сир. Трандуил ей нежно улыбнулся. — Покормим же дракона моей королевы, народ Эльдар! Леголас резко вскинул взгляд на отца. Он не мог поверить в услышанное. Король объявил о помолвке с существом отличным от них. Женщиной, выжившей в пламени тогда, как его мать погибла, укрыв собой отца, упавшего на поле брани и потерявшего сознание от удара головой о камень. Но король не видел недовольного взгляда принца. Он был поглощён очарованием, стоящей рядом, девушки, внушавшей ему ощущение силы и читал в её глазах глубокое почтение.

***

Оставшись наконец наедине с отцом, Леголас сдержанно произнёс, рассматривая, заряженный магическим взором слившегося с природой эльда, кристалл-светильник. В котором, вместо обычного лунного света, заиграли ярко-оранжевые искорки. — Милорд, вы назвали Саламандру королевой? Кто-то, не так давно, не мог выносить даже упоминания о драконе. Теперь расправляете ему чешуйки. Я — наследник и жду объяснений перед походом в Мордор. Король замялся. Он старался не задумываться, отчего, вдруг, образ любимой так быстро стёрся в его памяти. И на его месте оказалась совершенно юная, маленькая девушка, проверенная огнём и породившая дракона, готовящегося занять место Смауга. Вряд ли люди обрадуются тому, что он пригрел этих тварей. Бард уже не так легко сможет найти в запасе нужное оружие против «пасынка» Трандуила. Но, метнув на сына острый взгляд, он ответил: — Меня больше волнует, что Смеагол мог попасть в лапы орков, и если Саурон узнает где его кольцо, то битва будет бесполезна. Теперь я жду вестей о победе над орками с рубежей. Дракон должен вернуться, кажется, я уже чую запах палёной шерсти и мяса гнилозубых, — его тонкие ноздри вздрогнули, глаза блестели. И в тот же момент Фенер ворвался с хорошей вестью о том, что враг уничтожен, а на месте его дислокации лишь спёкшийся железный холм из лат и секир. Трандуил едва сдержал улыбку и восхищённо смерил взглядом вошедшую Кхалиси. Она лишь мягко улыбнулась своему любовнику. Король, не сдержавшись привлёк её к себе за талию и поцеловал в губы, забывшись, прижал её бёдра к себе теснее, чем позволяли приличия. Женщина перехватила затаившуюся неприязнь в невозмутимых глазах Леголаса. Цокающий по мраморному полу звук когтей ящера заставил эльфов вспомнить кто — главный победитель. Дрогон издал громкий рык, колонны завибрировали. Король подошёл к нему и склонил голову в почтении. — Ты спас много жизней эльдар. Я приглашаю тебя за трапезный стол, как равного среди равных.  Дрогон издал громкий рык, от которого тонкие уши эльфов едва не оглохли.

***

После празднования победы, на которой Дрогон насытился тремя косулями и улёгся в просторной зале ближе к выходу, наблюдая за галантными действиями короля. Он уложил огромную, чёрную морду на когтистые лапы, сложил крылья и лишь густой горячий пар из ноздрей чешуйчатой бестии нарушал гармонию льющейся мелодии арф. Эльфы чувствовали себя неуютно в соседстве с непредсказуемым змеем. Кхалиси не отходила от короля, и радовала всех своей доброжелательной улыбкой, пила игристое вино, рассказывала о своей стране и битвах за железный трон. Владыка внимательно прислушивался к её речам, примечал благородные манеры и таял, наблюдая плавность движений юной девы. Тауриэль не могла долго оставаться на пиршестве, праздное времяпровождение ей претило. Леголас столкнулся с ней в саду. — Почему ты не подле отца? — спросила стражница своего лучшего друга. — Вам скоро расставаться. — Подле него уже есть тот, кто скрасит мгновения разлуки. Старик ею покорён. А я обеспокоен. Ты можешь присмотреть за ними, пока меня не будет? — ответил эльф, не скрывая своей неприязни к новой мачехе. — А по мне, она хорошенькая. И смотрит ему в рот не так, как обычные эльфийки. Своевольные и дерзкие лесные жительницы. — Она смотрит и овивает его своими чарами. Не думаю, что повелительница Безупречных рабов и драконов будет долго показывать смирение во всём. Мы не знаем о чужестранке совсем ничего. Меня тревожит её влияние на короля, — волновался принц. — Я присмотрю, обещаю, — успокоила подруга детства, почти сестра, выросшая с наследником во дворце короля. Тауриэль нежно провела по щеке эльфа тонкими пальцами и улыбнулась. — Ты только возвращайся. И не рискуй, я знаю нрав синдар. Такое проявление симпатии за последние триста лет для Леголаса возродило искру пламени страсти к девушке, которое он усиленно пытался затушить, зная о её страданиях после гибели возлюбленного гнома. Но время излечило Тауриэль. Отец, знавший о любви не понаслышке, старался уберечь сердце юной девы и отправлял на самые кровавые битвы, дабы та могла излить всю свою ярость и дикость, рождённую болью утраты, на уродливые создания тьмы. Сердце эльфов каменеет от пресса вековых знаний и бесконечности времён, обычно любое чувство, прожившему достаточно долго, трудно возродить и зажечь, трудно даже вспомнить. Всё монотонно, накатано идёт своим путём. И только запах орков заставляет его учащённо биться в предвкушении битвы. Но эльфы ценят те минуты, когда симпатия к кому-либо заставляет сердце трепетать и рваться наружу. Это редкое чувство любви, оно подобно алмазу. Каждый бережёт и лелеет в себе этот огонёк и особенно того, кто его вызывает. Страсть, связанная с любовью затмевает в глазах эльфа всё. Он способен пожертвовать вечностью ради одного мига такой любви. Бросается в чувство с головой, как в месиво кровавой битвы, бесстрашно и самозабвенно. Леголас давно понял, что бороться против чувства к Тауриэль ему не под силу. Ни расставания, ни смерть — не принесут забвения. Но в то же время, замечая такую же, но более порочную страсть в отце, юный принц предчувствовал неладное. Король полюбил, как человек, забывая об интересах своего народа, закрывая глаза на последствия союза с полуэльфом огня. Но сейчас, отметая страхи за трон Лихолесья, принц не смог сдержать порыв. С силой шквального ветра он привлёк Тауриэль к себе, крепко и жадно поцеловал влажные губы. Забывшись в моменте слияния сердец, они не почувствовали, как высокая фигура Трандуила замерла на входе. Король сначала опешил от созерцания своего чада в объятиях лесной девицы. Но смирил свой порыв помешать им, однако, удалиться ему показалось малодушным. Слегка кашлянув, отец прошёл мимо пары, задевая их ноги своим длинным шлейфом. Он будто не видел, как влюблённые смешались, да и не смотрел в их лица. Лишь холодно произнёс, обращаясь к сыну: — Леголас, ты отправишься в путь через сутки. Приготовь оружие, не поленись, — приостановившись и не поворачивая головы, обратился к Тауриэль. — Надеюсь, девушка знает, что тебя ожидает в пути? Любить принца может оказаться больнее, чем забавного гнома, Тауриэль. — Я больше не боюсь этого чувства, время лечит и его у нас предостаточно, — продолжала смотреть в светлые глаза любимого девушка. Король ничего не ответил и, пожав плечами, удалился. Он искал свою невесту, Дейнерис Бурерождённую. И конечно нашёл, на балконе, протянувшую ладошки к брызгам горного водопада. — Я решил, что ты улетела на своём «сынишке», — улыбнулся король, обхватив её за талию сзади. Кхалиси была намного выше гнома, но для него обнять её, значило очень сильно наклониться. А склоняться король не любил. Если только на ложе, впитывая аромат её жаркого тела и охлаждая насыщенную кипящую кровь, блуждающую в её маленьком крепком теле, холодными как роса поцелуями. Женщина засмеялась: — Почему ты так решил? — Потому что ты не покончила с Джоном… — король прищурился. — Разве поквитаться с ним не то о чём ты думаешь последние несколько дней в моём дворце? — Это так заметно? Я думала мы отдаёмся страсти, — Кхалиси поняла, что предстоит откровенный разговор о её прошлом. — Нет, я не желаю с ним квитаться. Он поступил так, как велела его совесть. — Тогда ты хочешь от короля эльфов? —  Я не желаю возвращаться в свой дом. Позволь остаться с тобой, владыка. Трандуил задумался над её словами. Всё ещё не доверяя женщине, он готов был поддаться её обаянию…

***

Век — всего лишь мгновение для лесного короля, но для той, что попалась в плен его страсти, так наивно полагаясь на свою привлекательность, каждый час заключения в роскошной комнате волшебного дворца стало мучением. Дейнерис ненавидела деспотизм. Сначала это был брат. С Дрого она стала равной, доказав свою силу и преданность возлюбленному мужу. Но тут всё стало гораздо сложнее. Трандуил был лесным зверем. Именно таким, как и её сыновья-драконы. Это существо скрывало под роскошью нетканых, выращенных из луговых цветов при помощи магии одеждах, под прекрасным и холёным лицом почти человека, обладавшего, поистине, звериным нравом. Она заметила, что от малейшего шороха остроконечные ушки короля насторожены подобно кошачьим. Взгляд устремлялся сквозь пространство, ноздри трепетали. Он постоянно был в курсе всех событий, происходящих в его королевстве, а возможно и дальше. Тихо выскользнув из объятий, девушка заметила на его шее тонкую цепочку с витиеватыми ключами. Дерзкая мысль пронзила сознание. Дрогон мог помочь бежать из дворца, напичканного такими же чуткими существами, и как сам король. Но сначала дракона нужно освободить. Дейнерис взяла цепочку в руку и, при свете ночника из странного волшебного кристалла, стала рассматривать её плетение. Одновременно наблюдая за реакцией эльфа, она заметила, как напряглась мышца на шее. Цепочка оказалась без застёжки и очень крепкой. Снять её через голову спящего было сложно. Его волосы, небрежно разметавшись по подушке, обещали сделать этот процесс слишком долгим, даже если попытаться приподнять ему голову. Кхалиси всё же рискнула. Тонкими пальчиками девушка подцепила митриловые ключи и занесла над челом спящего короля. Аккуратно собрала его густые волосы и потянула цепочку под ними, освободив половину пути. Расслабленный во сне, как лев мужчина, повёл чёрной бровью вверх. Девушка замерла с ключами в руках навесу. Но поворотом головы в сторону, он помог ей высвободить остальную часть цепочки. Ключи оказались у неё в руках. Слушая стук собственного сердца, женщина скользнула с ложа на устеленный ковер из душистых лесных колокольчиков. Не издав ни звука, накинула на себя роскошный мягкий королевский халат, обернувшись в его складки и, легко ступая, направилась к выходу. Но не успела она опомниться, как столкнулась у двери с мгновенье до того спящим королём, преграждающим ей выход из комнаты. Как он мог так молниеносно оказаться впереди неё девушка не понимала. Однако, сжала ключи в кулаке, надеясь, что он не узнает о ее вероломстве. По давней манере, склонив голову набок и улыбнувшись одним уголком губ, красавец схватил её за тонкую шею. — Куда? — Я лишь хотела взглянуть на ночные звёзды, государь, — прошептала пленница. — Терраса есть и в этой комнате. Ты плохой лазутчик, королева драконов, — рука владыки тонкая, но как оказалось сильная, скользнула к её затылку. Глаза светились бирюзовым огнём. Ноздри трепетали, как в азарте охоты перед затравкой зверя. — Ты хотела бежать? Но у меня тоже есть виды на тебя… Дрогон должен смириться с нашим альянсом. Мой давнишний враг, убивший отца — чародей Саурон. Мне нужно защитить свой народ от него. Она, любуясь ровной кожей короля, блеском чистых, как родник глаз и, ощущая тонкий аромат, пробивающихся нежных зелёных листочков из почек, исходивший от его волос, провела ладошкой по сожжённой щеке. На миг ей показалось, что взгляд эльфа затуманился. Поволока тёмной тенью под чернотой ресниц убаюкивала чуткость лесного охотника. Руки мужчины нежно проникли под лёгкую ткань, коснулись налитого энергией жизни тела возлюбленной. — Всё что прикажешь, король. Лихолесье будет под защитой. Но мне нужно твоё доверие и свобода.  Вечности в запасе у меня нет, — девушка поцеловала в уголок его по-юношески нежных губ эльфа. Трандуил, зачарованный речами девицы, уже был готов поддаться. Но какая-то навязчивая, плохо осязаемая мысль тяготила его. Определить, что не так, королю плохо удавалось под натиском ласк молоденькой женщины, тянувшим в омут наслаждений. Но когда её руки заскользили по его груди и широкой шее, он вспомнил, что не чувствует тяжести связки ключей от своих богатств и подземелья. Он понял, кто ограбил его, но оттолкнуть терзавшую поцелуями губы красавицу не находил сил. Возмущение за покушение на его сокровища боролось с негой сладострастья. Задыхаясь от внутренней борьбы, алчный король всё же издал нечто похожее на рык. Вырвавшись из объятий, он легко отшвырнул девицу от себя. — Твоя коварность не знает границ! Как я могу доверять воровке? Железный трон?! Всего лишь грубая скамья из мечей от армии мертвецов. Верни ключи, пока я не отправил тебя к Дрогону. Женщина робко протянула цепочку, сожалея о своей оплошности. — Я не тронула бы твои сокровища, в подземелье для меня есть только одна там ценность — мой дракон, — Дейнерис потупила взор. — Пожалуйста, верни его мне. — Докажи, что он тебе покорен, — сверкая злобой в глазах, король надел на шею свой дорогой сердцу «амулет» из ключей. — И прикажи ему признать мою власть над ним. Иначе мы не поладим. — Но тогда ты должен принять огонь, — учтиво промолвила Дени. — Что? Снова уловки? — недоверчиво качнул головой владыка. — Нет, но дракон подчинится только повелителю огня, — мелодичный тембр девушки стал неумолимо окутывать волю мужчины. — И… как я это смогу? — нахмурился эльф. — Вместе со мной! Обнявшись, мы войдем в пламя и ты выйдешь таким, как и я, — уверила она. Трандуил задумался. Он знал эту стихию, самую необузданную и опасную. Если король эльфов подчинит себе и огонь, его могуществу не будет границ. Пожалуй, потягаться с Сауроном вполне может оказаться под силу. — Это какой-то дикий обряд? Не забывай, я — не человек. И подобные метаморфозы непредсказуемы для эльфа. Наш дух выше человеческого, охотников за ним и нашей бессмертной оболочкой — вдоволь. — Мы не станем рисковать. Если ты пожелаешь, то сможешь остановить это, — ласковые вездесущие руки «саламандры» снова соблазнительно оплетали крупное, но изящное тело величественного эльфа. Потеряв самообладание от настойчивых соблазнов чужестранной королевы, он бросился в негу страсти. Слияние их тел в этот раз напоминало вибрацию кованного в горниле печи эльфийского клинка, внезапно опущенного в ледяную струю водопада от стаявших снегов с вершины скалы.

***

Трандуил лично проверил снаряжение сына заботливо-придирчивым взглядом бывалого вояки. На этот раз он был одет менее напыщенно. Лёгкая и прочная, обычная одежда лесного эльфа без украшений. Тонкий, придерживающий пряди венец. Кольца он любил за лучащуюся энергию их самоцветов. Снять их для короля Лихолесья означало потерять опору. С самым огромным из камней он частенько советовался, замечая по его мерцанию малейшие колебания пространства. Посох, соответственно, позволял королю держать связь с миром деревьев, неумолимо привлекая руку владыки своей, отшлифованной ладонями предков, тёплой сучковатой поверхностью. Но для прощания и проводов принца в путь сей артефакт не потребовался. — Тауриэль, проследи, чтобы он ехал безопасной дорогой, — обратился владыка к подруге сына, подёргав стремена и придирчиво изучая упряжь. — Леголас, пришлёшь голубя с вестью по прибытии в Имладрис. — Государь, Ваше внимание к моему отъезду вынуждает уехать раньше намеченного срока. И с нелёгким сердцем. Что за костры Вы вознамерились жечь? Это дикарка Вас подвигла? — скрывая раздражение, произнёс принц. Король заложил руки за спину и уклончиво ответил: — Заморозки возможны, молодые побеги могут погибнуть. — Ваша защита стояла на них плотным куполом. — Я стар. Увядаю. Эру даёт меньше сил, — лукавил повелитель. — И передай Элронду мой поклон. Его Арвен удивительно хороша, — он невозмутимо скосил невинный взгляд на Тауриэль. — Дол Гулдур полнится огнём, я вижу зарево Темного Властелина. Не в наших интересах медлить. Cormamin niuve tenna’ ta elea lle au’. По обычаю, приложив руку к сердцу, простился король с сыном. — Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha, — ответил тем же жестом Леголас и, легко впорхнув в седло, галопом умчался в чащу леса вместе со спутницей. С нетерпением желая остановить коня и вместе с ней отдаться во власть нежных поцелуев, жажда которых не унималась с бессонной ночи.

***

Дени с позволения Трандуила спустилась в подземелье к Дрогону. Её жестокий дикий любимец в страшной обиде спрятал голову под крыло. Запах несметных сокровищ лесного короля щекотал нос новой, неведанной дотоле страстью подростка-дракона. Дейнерис приласкала его, погладив пышащий жаром оскорблённого достоинства — нос Дрогона, чуть высунувшийся из-под крыла. — Веди себя смирно. Я всё улажу, — нежно шепнула девушка любимцу и твёрдым шагом направилась к владыке. Танец с огнём должен окончательно подчинить деспотичного эльфа. Король ритмично постукивал внутренней частью кольца по горлышку серебряного кувшина, в задумчивости вспоминая последнюю встречу с огнём в тесной близости от своего тела. Эти воспоминания жгли до слёз.

Флешбек.

Элерриан, заметила, как муж осел под ударом хвоста Северного ящера, внезапно напавшего на них с армией орков. Трандуил с грохотом упал, ударившись о большой камень. Изящный эльфийский шлем не защитил от глубокого обморока. Дракон надвигался, степенно ступая короткими растопыренными лапами. Королева мгновенно сократив расстояние, припала к телу мужа и укрыла его собой, выставив впереди магический щит… Очнулся Трандуил от дикой боли в левой половине лица, прижатой к плавящемуся железу шлема. Защитная волна Эллериан не смогла удержать жара пламени достаточно долго. Женщина обессилила и вспыхнула издав мучительный крик. Дракон не стал проверять жив ли король эльфов, бившийся в агонии и полетел в сторону своей стаи. Трандуил помнил, как долго не мог понять, что больнее. Ожог, превративший юного красавца в полуорка с изуродованной половиной лица или сердечная боль от потери горячо любимой жены, с которой он мечтал разделить вечность. Лицо умело срастили лучшие маги при помощи пластичной глины, маскирующей его недостаток настолько хорошо, что король с каждым веком становился всё краше, впитывая силу земли из своей волшебной маски. А вот сына поначалу молодой Трандуил видеть не мог. Вопросы малыша о том, почему мама не вернулась, и отец прячет половину лица за серебряной маской, коробил владыку. Глаза мальчика напоминали о любимой. Королю было трудно и больно смотреть в них. Но постепенно он заметил, что боль сироты гораздо сильнее его собственной. Грозный воин всё чаще стал молча брать ребёнка с собой то на охоту, то в тронный зал, и, наконец, настолько прикипел к сыну сердцем, что жутко паниковал, представляя, что он может потерять и его. Дочь лучшего воина, погибшего в том же бою, что и жена короля, стала для Леголаса другом в играх. Но Трандуил понимал, как важно излишне не опекать принца. И насколько мог глубоко прятал свою нежность за холодным величием. Тауриэль поддразнивала его за спиной и король слышал хихиканье детей, но продолжал надменно скрывать своё желание рассмешить их ещё больше.

***

Воспоминания оборвал возглас другой женщины, почти затмившей самоотверженность его супруги своим коварством. — Ты готов? Король лишь промолчал в ответ, растерянно кивнув. — Тогда идём. Уверенно взяв его под руку, она провела владыку в их тайное место. Никто кроме её служанки не мог наблюдать за церемонией. Кхалиси разожгла священный факел, молясь своим богам. — Снимай сапоги, — указала она любовнику. Сама разожгла спираль из разложенного хвороста. Трандуил испуганно приоткрыл рот и, скинув было сапоги, при виде языков пламени почувствовал паническое желание бежать без оглядки в сторону своего дворца. Но дева резко приказала подойти. От властного взгляда чужестранки, коим мог себе позволить в Лихолесье смотреть только он, король опешил и повиновался. Она обняла его за талию, и оба, зачарованно глядя на огонь, двинулись вглубь пламени. Эльф зажмурился, переступая через высокую стену огня. Но удивлению не было границ, когда стена расступилась. Они вошли в середину костра. Вокруг раздавался треск. Языки оранжевых сполохов лизнули руку, ноги эльфа, зашипели в волосах. Но он не чувствовал жара. Дейнерис всё так же прижималась к нему, окутанная огнём горящей одежды. Его одеяние не горело, созданное природой, оно сливалась со стихией огня, как с ветром и водой, не повреждая структуры. Король захохотал от восторга. Плазменный, синеватый язык пламени рывком тронул его маску-морок, заставив отшатнуться. Кхалиси увидела, как ей явился истинный новый вид Трандуила. Вместо незрячего глаза — коричневое око огненного дракона, а щека усыпана золотыми чешуйками. Король веселился, ступая по углям не сознавая, что его лицо стало наполовину драконьим. И голос обрёл необычную окраску. Схватив девушку в охапку, эльф закружился, страстно её целуя. Когда огонь стих служанка с опасением вгляделась на кострище. Эльф устало лежал на углях, заложив руки за голову в своём зелёном одеянии. На его груди, подобно маленькой огненной ящерице, отдыхала обнажённая Дейнерис Таргариен.

***

Спускаясь в подземелье к Дрогону, король Трандуил и Кхалиси держались рука об руку. Очищающая сила огня наложила на них печать веселья. И теперь оба шли выпускать дракона, которого владыка безжалостно использовал и пленил. Бряцая цепями ящер ожидал тирана, мысленно облизываясь про себя. Отворив тяжёлую дверь, отпустив охрану, король ввёл впереди себя Мать Драконов в серебристом наглухо застёгнутом платье эльфийки. Волосы её спускались потоком прихваченные изящным витым венцом, украшенном вкраплением рубинов. Осень правила бал и Трандуил решил, что его подруге к лицу драгоценный венок. Дрогон взметнулся на задние лапы во всю свою четырёхметровую высоту. Король не ожидая подобного отпора, пытался усмирить животное приветливым жестом, но языки пламени из ноздрей дракона ему дали понять, что это не удастся. Надежда на то, что Дрогон позволит матери снять оковы и примириться с Трандуилом закончились так же плачевно, своей лапищей он задел девушку едва не свалив с ног. В этот момент в голове эльфа вспыхнуло зарево. Не понимающий, что с ним происходит, упал плашмя на каменные плиты. Почувствовав, как пол уходит из-под ног, изящный и лёгкий, как лист клёна, король ощутил своё тело скованным в панцире из серебряных чешуек. Опустив взгляд на Дении, крошечную и беззащитную в её взоре эльф-дракон отметил восхищение. Повернув голову, ставшую тяжёлой, он оглядел себя. Да, он стал драконом. В этот миг Дрогон отступил, а Трандуил не преминул издать громкий рёв и расправить перепончатые крылья, так что камни скалы, оцарапанные его чешуёй грозили придавить их женщину, которой оба были обязаны своим статусом дракона. — Смирись, червяк. Теперь ты подчинишься сильнейшему? — утробный голос звучал раскатисто и хрипло. Король закусил чешуйчатую губу, испугавшись сам себя. Дрогон неохотно, зыркнув на Дейнерис, склонил перед величием Трандуила длинную шею в знак почтения и повиновения. Женщина подошла к сыну и открыла кандалы на лапах, выпуская его на волю. Двум огромным ящерам в пещере стало тесно. Как только Дрогон выскочил из темницы он взметнулся ввысь. Свобода ему была пока дороже золотых гор. Король тяжело дышал, прислонившись к стене. Он не ожидал от себя подобных превращений. Благо, плащ просто соскользнул с него, а не потрескался от драконьих шипов на спине. Теперь укутавшись в него владыка с немым вопросом уставился на чужестранку, нервно подёргивая ядовито-жёлтым глазом и касаясь той половины лица, что в огне под мороком стала драконьей. Попытавшись собрать кольца, свалившиеся при превращении, он скрежетал длинными когтями на тонкой эльфийской руке. — Теперь я — урод. Ты не сказала о том, что я могу стать оборотнем, — прошептал он в панике. — Мой народ не примет меня таким. Он подошёл к огромной чаше с родниковой водой и впервые взглянул на своё лицо. Проведя пальцем по чешуйкам щеки, ужаснулся. — Я — король лесных эльфов, но не ящерица! Что ты сотворила, ведьма? — Ты лишь приобрёл новую силу, Владыка. Разве теперь Дрогон не слушает тебя? Ты прекрасен в своём волшебстве, Трандуил. Успокоившись под её нежным и гордым взглядом, владыка почувствовал, как сглаживается его вид и принимает обычное, лёгкое состояние. Лицо молодеет и искрится лунным светом, глаза приобретают свою обычную зелень. — Ты права. Новое оружие не помешает. И я могу летать? — Конечно, любимый.