Сказ о Потерянном Времени

— Не ты ли должна была стать моей невестой, а Жасмин? Даже притворялась, что влюблена в меня... — продолжая вещать, хитро сощурился Джафар. Злодей, каких надо было ещё поискать. Он уже превращался в джинна однажды и тогда это принесло Аграбе много бед. На лице восточной красавицы читался испуг, она схватилась за запястье любимого, а Аладдин, в свою очередь, с готовностью выхватил саблю из ножен. — Чтобы твой женишок смог попытаться меня уничтожить! — Тебе не разрушить наше счастье, мерзкий Джафар! — В ответ крикнул юноша, бросая меч в мужчину. Тот, лишь взмахнув посохом, рассеял сее оружие в прах. Чета Прекрасных ощутила лёгкое чувство дежавю, вспоминая их свадьбу. Я разрушу ваше счастье. Так однажды сказала Злая Королева и она это сделала, отобрав самое ценное. Самое родное. То без чего оба не представляли своих жизней. Их Эмму. Их дочь. Спасительницу, которая так и не исполнила своей миссии. Которую так напомнила та девушка, беседовавшая только что с Реджиной. Толпа кричала в истерике, толпа разбегалась кто-куда с королевской свадьбы, желая спастись от Джафара. Местные знали, что он мог сотворить и не хотели повторения прошлого раза. Когда Джафар напал тогда — много домов было разрушено, много людей пострадало. Аладдину и Джинну чудом удалось разрешить масштаб совершённых бедствий в тот раз и изгнать Джафара в Страну Чудес. Неведомо, каким образом ему удалось вернуться и кто ему в этом помог — но одно было ясно, Джафар был намного могущественнее. Кто сможет вступить с ним в схватку? Кто сможет одолеть? Могущественный волшебник сотворил из песков солнечной Аграбы нечто схожее с настоящими гремучими змеями. Сотканные из песков гигантские змеи без разбору шипели и пытались схватить гостей своими огромными пастями. Кто знал, что эти странные, сотворённые с лёгкой руки Джафара — путём заклинания, змеи могут сделать? Убить, проглотить? Плюнуть песчаным ядом? Аладдин был не прав. Возможно, счастье уже было разрушено. Счастливая свадьба без хлопот и с весёлым застольем — уж точно. Что было в планах Джафара? Истребить всех гостей, а после приняться за влюблённую пару? Никто не знал и даже не догадывался. Не думая ни секунды более, бывалый воришка Аграбы, Аладдин побежал в сторону врага — он со всей силы рубанул по голове змеи вторым мечом... Но та выросла вновь и была более обозлённой. Аладдин был в миг схвачен змеёй после того, плотно сжатый в её кольца. Больно сдавленный горячими обжигающими песками, из которых эта тварь и была создана. Всё было настолько безысходно и плохо... люди думали, что они обречены на погибель, ведь каждого гостя, кто не успел убежать хватала за ноги песчаная змея, обжигая своим жаром. Прекрасный Принц приобнял любимую. Белоснежка же, несмотря на опасность, выглядывала в мечущейся толпе уже знакомую белёсую макушку. Она схватила за руку свою младшую дочку, ни на миг не отпуская. Их также сковало песчаными кольцами. "Вдруг правда? Вдруг правда?" — словно магическое заклинание роилось у Снежки в голове, несмотря на опасность. Эмма оглядывалась в округе — что же делать? Что можно сделать? Крюк говорил, что её предназначение — стать Спасительницей, но она ничего, ничего не могла сделать в данный момент. Она понятия не имела, как спасти всех. Какая же она тогда, к чертям, Спасительница? Это осознание тяготило, тяготило то, что все присутствующие здесь могли умереть от удушения этими змеями или же от руки колдуна, что в принципе одно и тоже. Все эти несчастные гости, её настоящие родители, с которыми ей хотелось познакомиться и поговорить. Она сама. Киллиан, пират, который за такой краткий срок стал так ей дорог. Все могли умереть... Непроизвольно схватив Крюка за руку, сжав его горячую ладонь в своей маленькой хрупкой ладошке, она, посмотрев ему в небесно-голубые глаза, поняла. Поняла, что пират, этот пиратишка ей дорог не просто так. И, быть может, Киллиан понял это тоже. В момент опасности, когда был риск для жизни, можно было осознать очень многое. Но эти панические мысли были прерваны громчайшим голосом Джафара — магическим образом, он себе его усилил. — Так кого же мне уничтожить первым? Красавицу Жасмин? Её непутёвого женишка или толстого папашу, который даже с королевством управиться не может? Жители Аграбы, я сделаю это место процветающим, сильным и столицей магических миров! Я заберу своё, отныне у вас будет новый Султан! Так что, дорогие жители, выбирайте, кого из ваших правителей уничтожить первым! — Скандировал Джафар, предоставляя призрачное "право выбора". Внезапно красный джинн, витавший над огромным сооружением, обратил свой взор в сторону Крюка. Тот, продолжая держать Эмму за руку, отвёл взгляд в сторону. Он знал, что Джафар всё понял. — Киллиан Джонс, собственной персоной! — Воодушевлённо произнёс колдун и песчаная змейка, словно почувствовав смену настроя хозяина, обернулась к Крюку, высунув свой длинный песчаный язык и угрожающе зашипев. — Знаешь... — продолжил он. — Находясь в Стране Чудес, у меня было много времени подумать. Я о многом поразмыслил и пришел к выводу, да и Кора натолкнула меня на мысль, что... В моей неудаче виноват именно ты. Именно ты загадал то желание Джинну. Оно должно было сбыться. А судьба неизбежна, да и за магию надо платить, как однажды сказал мой наставник. — Произнёс Джафар, слегка изогнув свою чёрную бровь и готовясь сказать самое главное. — Так не тебе ли умереть первым, Киллиан Джонс? Крюк с готовностью схватился за саблю, дабы обороняться, но что он мог сделать против магии джинна? По повиновению создателя змея крепко схватила пирата, разрывая их с Эммой прикосновение. Как это было по-злодейски — обвинять в своём поражении кого-угодно, но только не себя. Крюк сам порою так делал, вспоминая Крокодила. — Эмма... — просипел он. — Помни, кто ты. — Киллиан... — прошептала девушка. Эмма не знала, не думала, не верила, что можно чувствовать такой страх за человека. Она ощутила, как сердце усилило ритм, буквально разбиваясь на кусочки. Она боялась за Киллиана. За его жизнь. Нутром, всеми фибрами своей души, пыталась расшифровать смысл слов, напоследок сказанных ей. Джафар решил пытать Киллиана на глазах у скованной песчаными змеями публики, устроив из этого представление. Душить, периодически усиливая давление на шею и органы, с каждым разом всё больше. Это и выигрывало время для Эммы, и ужасало размер боли и мучений для Крюка. Змея, на удивление, не успела схватить Эмму, что было ей на руку — может, повлияла магия девушки или простая удача А время уходило... Лихорадочные мысли метались в голове Эммы, не зная, как состыковаться в одну единую и правильную мысль. Время уходило и Киллиан, чувствуя превозмогающую боль, сморщился, считая время потерянным. Считая, что его сказ, возможно, вскоре завершится и никто не придёт на выручку. Киллиан не рассчитывал на помощь от Эммы. Он не хотел помощи от девушки. Наверняка, ей и вовсе плевать. Единственное, что он хотел, чтобы Эмма поняла, кто она. Чтобы спаслась, не ставя свою жизнь под угрозу, ради... него. Девушка, которая дала ему шанс даже ненадолго забыть о Миле, почувствовать себя живым вновь. Сделала то, что было нереально. Как жаль, что ему так и не удалось отомстить Румпельштильцхену, использовав средство, что дал ему Джафар. До бутылька было не дотянуться, да и джинн был слишком далеко от своих змей, чтобы умудриться поразить его ядом и сковать магию. Как жаль, что он так и не сказал ничего Свон, не передал ни единого своего к ней чувства, вновь разбудившего его давно уже закрытое ото всех сердце. Поняла ли Эмма? И Эмма поняла. Кто она? Спасительница, не свершившая своего предназначения. Наверное, сейчас самое время? Когда, как не сейчас? Время спасти дорогих ей людей. Девушка, напоследок кинув взгляд в сторону капитана Крюка, побежала в сторону Аграбских рынков, вспоминая, где же там лежало холодное оружие? Эмма с Киллианом часто прогуливались по улочкам Аграбы по вечерам, посещая колоритные восточные рыночки. Там должны, должны были быть лук и стрелы. Волшебница точно видела их где-то. Складывалось ощущение, что девушка бежала со скоростью света, словно летела, ощущая, как ветерок развивает её растрепавшиеся волосы и слыша, как осуждающе шипят на неё песчаные змеи, не в силах захватить в свои путы. Девушка умело их избегала. Ей важно было сделать всё быстро, не теряя ни минуты. Ведь каждая минута могла стать для Киллиана фатальной. Интересно, и откуда взялась это мгновенно, взявшаяся из ниоткуда, прыткость? Когда она охотилась ранее, то всегда была быстра, но чтобы настолько... Желание спасти Крюка и всех остальных людей творило чудеса. Прекрасные, скованные песчаными монстрами, наблюдали за Эммой, размышляя, что же сможет сделать эта хрупкая на первый взгляд девушка.

***

Холодное оружие на рынке имелось. Длинные деревянные стрелы с великолепными наконечниками и лук с удобной тетивой тут и там лежали в нескольких палатках. Эмма не знала, что может с этим сделать, но нужно было предпринять хоть что-нибудь. Что-то словно овладело ею и хотело расправиться с злым магом. Лихорадочные мысли одна за другой метались в сознании. Только что она может сделать против тёмной магии Джафара? У неё таковой толком и не имелось. Однако сердце брало верх над разумом, подсказывая, что стрелы — именно то, что поможет ей в их не лёгком поединке. Желание спасти всех — вот, что одолевало её. Даже если у неё и есть какая-то сила, то самое время ей проявиться по максимуму. Даже, если для этого придётся пожертвовать своей жизнью. Родители, сестра, несмотря на её склочный характер, Киллиан, новобрачные, пираты с "Весёлого Роджера" — все они должны жить. — Эй, Джафар! Может, отвлечёшься? — Смело крикнула она, заслуживая полного удивления взгляда от мага и обессиленного, но испуганного — от Джонса. В его глазах читалась одна фраза: "Что ты творишь, Свон?! Это того не стоит." Эмма несколько раз успела пожалеть о том, что прокричала это. Ей было страшно, очень страшно, но посмотрев вновь на ослабшего измученного Киллиана и новоявленных родителей, издалека смотревших на неё и только на неё — уверенности прибавилось. Она не хотела, не хотела быть спасительницей, либо волшебницей, но она обязана была хотя бы попытаться всех спасти. — И кто же тут такой неожиданно смелый? Ты думаешь на тебя стоит отвлекаться, девчонка? Думаешь, что хоть что-то сможешь мне сделать? — Расхохотался Джафар, казалось, что его красное лицо вот-вот лопнет от тщеславия. Эмма мельком подумала, что человеческая версия мага выглядела не так устрашающе, как гигантский красный джинн. Джафар лениво вильнул рукой и песчаная змея сжала шею Киллиана по-сильнее, а другая змея угрожающе зашипела на Свон, подползая к ней. Эмма возмутилась, что её высмеяли. Это было глупо и обидно. Оскорбительно. Полная тревоги, она с волнением посмотрела на Киллиана, кожа которого приобрела едва заметный синеватый оттенок. А если он задохнётся?! Она не простит себе его смерти! Девушка решилась произнести то самое страшное слово, начинающееся на букву "с" и заканчивающееся — на "а". — Спасительница. — Отрешённо, как приговор, произнесла она, натягивая тетиву. Эмма не знала, что делать, но не могла поступить иначе. — И ты больше не навредишь никому из моих близких, мерзкий джинн. Ни моему любимому человеку, ни моим родителям, никому из этих людей! — Она обвела взглядом замершую толпу. В один миг случилось несколько вещей. Изумлённо выдохнули Прекрасные, услышав эту фразу, королева Белоснежка почувствовала рвущиеся наружу слёзы. Она смотрел на свою девочку и верила — у неё всё получится. Эмма всё знала? Джафар стремительно поднял вверх посох, ехидно посмеиваясь. Он не воспринимал Свон всерьёз. Волшебнице только это и нужно было. Тщеславие джинна его и погубит. Эмма ощутила горящие угли на кончиках пальцев, подрагивание песков под нею — она никогда не чувствовала такой сильной магии в себе прежде. Никогда. Решимость, осознание, понимание пульсировали и бурлили у неё в голове. Готовность принять её особый вид светлой магии. Готовность принять свою роль в этом зачарованном мире, стать кем-то большим и спасти дорогих ей людей. Жизнь любимого человека и людей, которые были ей настоящими родителями. "Постарайся почувствовать это вновь. Открой сознание. Пойми чего ты хочешь на самом деле," — напомнил ей знакомый голос Джинни, безмятежно лежащего в бессознательном состоянии в данный момент. И она поняла, чего хочет на самом деле. Будто что-то зажглось в ней и в её глазах. Что-то безумное, необузданное, волшебное, что-то, что могло сразить даже самого могущественного джинна. Сила полыхала огнём в её руках, единясь с древком стрелы. В меру пухлые губы приоткрыты, а зрачки расширены — стрела летит, стремительно набирая скорость. Крик, полный злости и отрешённости, сорвался с губ Эммы — если надо будет, а магия так и не проявит себя, так как нужно, то она задушит Джафара даже голыми руками. Горящая стрела, полная светлой магии Спасительницы вибрируя столкнулась с посохом, полным тёмной магии Джафара. Светлой магии, так долго кипевшей в Эмме Свон, так долго рвущейся наружу и не знавшей своего применения доселе. Теперь и Эмма, и её магия познали. Познали, что добро всегда победит зло, как и стрела, пробивающая мощный щит грозного злодея. Сгусток магической энергии Эммы разорвал тёмную душу Джафара на осколки, не оставляя ни единого шанса на спасение. Луч света ослепил всех присутствующих, осыпаясь лебедиными перьями после. Крик Джафара услышала вся толпа. Крик полный боли и отчаяния. Крик поражения, на которое он даже не рассчитывал. В своём идеально продуманном плане он не учёл девушку, которая когда-то должна была спасти зачарованный мир от проклятия. Спасительница надломила все его желания одним мощнейшим выбросом магии. Она спасла эту свадьбу, этих людей, а Джафар исчез в песчаной тёмной воронке. Наверняка, теперь уже навсегда. Растворился в облаке и змеи исчезли вслед за ним, освобождая всех пленённых. В один миг, всё стало как прежде. Словно ничего и не было, и продолжалась счастливая свадьба, словно это было массовой галлюцинацией. Лишь погромы, тонны песка от змей в округе и красные рубцы на коже Киллиана, Аладдина, остальных людей давали знать — нечто страшное происходило недавно. — Киллиан! — Крикнула Эмма. Он бежал ей навстречу. Радостно улыбаясь своей ослепительной белоснежной улыбкой и не помня себя от счастья. Несмотря на своё состояние, он побежал к неё, заключая в крепкие-крепкие объятья и зная, что скорее всего — больше никогда не отпустит. Чувствуя знакомый аромат смеси лесной хвои, так родственной Эмме и жасмина, которым была усеяна площадка, которую так облюбовала спасительница в Аграбе. Касаясь тонкой практически невесомой лазурной ткани восточного наряда девушки на плечах. Любимому человеку, любимому человеку, — раз за разом воспоминание о сказанной Эммой фразе пульсировало в его сознании. Неужели девушка говорила о нём? — Ты смогла, Эмма Свон. Поняла, кто ты. — Едва слышно прошептал он, уткнувшись ей в волосы и не разрывая объятий. Стараясь запомнить их навсегда — кто знал: быть может, они последние? Киллиан мягко коснулся губами её макушки, поглаживая по спине. Когда Джафар напал, он так боялся, что всё кончено. Так испугался, что Свон может пострадать... Эмма не хотела разрывать этих объятий тоже, вдыхая такой родной аромат моря и морской соли с лёгким флёром рома, выпитого накануне. Слыша робкие шаги и голос Белоснежки, переговаривающейся с дочкой — принцессой Каролиной неподалёку, Эмма поняла, что одно дело осталось неразрешённым. Оно требовало неотложного, но логичного исхода. Нужно было что-то решать. — Киллиан, я должна поговорить с родителями. Пожалуйста. — Киллиан отпустил. Он знал, что ей это было нужно. С тоской смотря ей вслед, ожидал того самого разговора. Она станет принцессой в своём королевстве и они больше никогда не пересекутся: именно так казалось Крюку. Так и должно было быть. Они слишком разные, как оказалось, из разных миров, да и знакомы не так уж долго. Но они стали так важны друг для друга...

***

— Эмма? — Мягко, дрожащим голосом, промолвила Белоснежка. — Эмма. — Хрипло, но более твёрдо произнёс Дэвид. — Это моя сестра, верно? — Испуганно спросила принцесса Каролина, вторая дочь четы Прекрасных. Подросток наконец увидела ту, о которой родители говорили так часто. Ту, которую потеряли так давно и всю свою жизнь пытались найти. Её старшую сестру... Которой Каролина по незнанию нагрубила. Принцессе было очень стыдно и неловко от этого. Да и вообще стоило пересмотреть некоторые взгляды, о чём ей неоднократно напоминала Белоснежка. — Моя магия проявилась недавно. — Также хрипло, как и отец, начала говорить девушка. Она хотела рассказать, что знает. Она хотела посмотреть на их реакцию и понять, как, как они упустили её? Она понимала, что они не виноваты, что для них это было горе, но от этого ей не становилось легче. — Мне было очень страшно принимать её. Впервые я применила магию после смерти приёмной матери, когда была на эмоциях. Моя мама Розалия всегда говорила, что назвала меня в честь королевской дочки. Эммы. Я всегда верила маме на слово. Мы были очень близки. Я до последнего не знала... — тон Спасительницы стал немного выше. Было видно, что девушка очень переживает и вот-вот расплачется. — Эмма... — со слезами на глазах протянула Снежка, едва, несмело касаясь плеча дочери. Та слегка дёрнула плечом. Она хотела почувствовать касание матери. Она ощутила нечто вроде... Повеявшего материнского тепла? Но она хотела продолжить рассказывать. За эти несколько недель в ней накопилось слишком много боли и непонимания, которые некуда было выплеснуть. — После капитан Крюк, менее известный, как Киллиан Джонс, любезно предложил мне отправиться в Аграбу, а также предложил помощь Джинна Аладдина в магии. Не спрашивайте, как я с ним познакомилась, но одно вы должны знать. В ходе урока магии мне пришло видение. Мама Розалия нашла меня в лесной чаще и назвала Эммой, когда я не смогла произнести своего имени. А после, видение переменилось, отправляя меня вдаль. Там вы держали меня маленькую. Вы вдвоём — Прекрасный Принц и Белоснежка, нарекая меня Эммой. И я не знаю, что делать. Я запуталась. Я не принцесса и никогда ею не была, лишь один человек сказал, что я являюсь настоящей... — с тёплой улыбкой сказала Эмма, вспомнив недавнюю фразу Киллиана, который оставил её с родителями наедине. Он понимал всю важность момента и учтиво отошёл, чтобы дать Эмме прочувствовать эмоции воссоединения, как следует. — Ты самая настоящая принцесса, сестрёнка! — Воскликнула пятнадцатилетняя Каролина, радостно улыбаясь. — Прости меня за наше неудачное знакомство, я очень виновата перед тобой, Эмма. Родители всегда рассказывали о тебе. Поверь, они очень-очень любят тебя и искали всевозможными способами. Ни минуты не прошло, когда я не слышала твоего имени. — Пустяки, — отмахнулась Эмма на их неудачное знакомство, слегка приобнимая сестру. Они попробуют начать с начала. — Это всё правда. — Подтвердили Прекрасные, наблюдая момент воссоединения любимых дочерей. — Мы всю жизнь искали тебя и этот миг настал, мы действительно воссоединились. И сделаем всё возможное, чтобы ты вновь поняла и почувствовала, что мы родные люди, прочувствовала нашу безграничную любовь. Чтобы ты также... Полюбила нас? — По очереди, дополняя друга, говорили Белоснежка и Дэвид, показывая, что они единое целое. Эмма усмехнулась. — Мы очень хотим снова стать семьёй. Если этого конечно же захочешь ты, доченька. Мы поможем тебе справиться со всем, освоиться. Разумеется, мы не будем давить на тебя. — С нежностью в голосе от себя добавила Белоснежка. Её материнское сердце просто разрывалось от переизбытка чувств. Вот она, перед ней. Её дочь. Цела и невредима... Её Эмма. — Мы никогда в жизни не будем давить на тебя, всё будет так, как ты того желаешь, родная. — Я готова попробовать. — С неким колебанием ответила Эмма. Девушка думала, что у неё будет больше решимости в этой ситуации, но когда столкнулась лицом к лицу с настоящими родителями... растерялась? В такой ситуации она была впервые. Вряд ли у кого-то вообще могла возникнуть подобная ситуация. — Но у меня будет небольшая просьба: я хочу обучаться магии у бывшей Злой Королевы. — Предприняла попытку Свон. У неё был договор с Реджиной и она хотела ему соответствовать. — Что?! — В унисон воскликнули Прекрасные. — Она злодейка и нисколечко не изменилась! Она во всем виновата, мы уверены, что именно Реджина всё это затеяла... Король и королева были в недоумении. Каролина удивлённо переводила взгляд с родителей на сестру. С этого момента их жизнь кардинально поменяется. — Это не она, я знаю точно. — Утвердительно сказала спасительница, вспоминая сделку с Реджиной. — К тому же, она носит в себе дитя и я уверена — сможет стать на путь исправления. Я же хочу выучить магию с ног до головы, изучить все премудрости и научиться ею управлять. Магия — вещь опасная, вы же сами видели, что я могу делать с её помощью. Однажды я чуть не убила человека во время случайного её всплеска. Этим нужно уметь управлять. Согласны? — Спросила Эмма. Родители с неохотой, но всё же кивнули. Нельзя было разрушать даже шаткого доверия с вновь обретённой дочерью. — Эмма, родная... — слабый голос Белоснежки дрогнул. На глазах Свон появились непрошенные слёзы. Дэвид, понимая, как сложно его жене, смог совладать со своими эмоциями, бурлившими внутри и сделал первый шаг. Шаг на встречу дочери. Уверенный иль не уверенный? Кто сейчас разберёт? Ему так хотелось восполнить все минувшие дни расставания. Но они не могли этого сделать. Они могли лишь шагнуть на встречу чему-то новому, неизведанному. Новой ступени в их жизнях. Отец крепко обнял дочь, а после к ней подошла и Белоснежка. Эмма с готовностью ответила на объятья, полностью погружаясь в них. Всё это было так знакомо, так из детства. Ей было это так нужно в этот момент. Она провела с ними только первые годы своей жизни и это было чертовски мало, но так необходимо для неё сейчас. — Мам, пап... — едва слышно прошептала волшебница, будто пробуя слова на вкус. Впереди огромный путь знакомства, сближения с родителями, но в одном Эмма была уверена точно — она все сделала правильно. Всю боль от того, что на самом деле девушка всю жизнь была в разлуке с настоящими родителями, ещё не поздно излечить... Пусть она и всегда будет помнить ту, кто её воспитала. Эмма была готова к этой новой ступени. Только останется ли в этой ступени один человек? Эмма не знала, но ей очень хотелось бы в это верить. — Пожалуйста, можно мне поговорить кое с кем? — С облегчённой улыбкой вдруг спросила девушка и родители с нежностью отпустили руки дочери. Конечно можно. Они ещё насладятся своим временем вместе. По сути, если бы не этот человек, Эмма никогда бы не очутилась в Аграбе. Так что Дэвид и Белоснежка были благодарны пирату за это. И когда бы тогда случилось такое долгожданное воссоединение, если бы не пират?

***

Киллиан, поправив камзол, с некоторой грустью посмотрел на приближающуюся к нему Спасительницу. Девушка скованно улыбнулась. Она даже не знала, о чём хочет поговорить. Но всё же... Крюк первым прервал недолгую паузу. — Так всё таки уезжаешь? Я рад за тебя с родителями. — Киллиан корил себя. Корил за то, что успел привязаться к Эмме Свон, с некоторой заботой, чувством ответственности за её жизнь, желанием оберегать. Чувство к этой внезапно вошедшей в его жизнь девушке и разрушив все преграды, какие можно было, стало очень новым для него. Необычным. Странным. Запретным, ведь оказалось, что она ещё и давно утерянная принцесса. Невольно вспоминались слова Джинни о том, что эта девушка — станет его судьбою. Но так ли это? Крюк ободряюще улыбнулся Эмме, пряча грусть и тревогу в глубине глаз. — Да, уеду. Начну жизнь с нового листа. И, Киллиан, я бы не хотела, чтобы мы прекратили общения. Я бы хотела, чтобы ты остался в этом новом листе. Продолжить с тобой общаться. Может, однажды мы устроим бал и ты обязательно туда будешь приглашён. Мы ведь даже ни разу не танцевали вместе. Мы так мало провели времени вместе, но я не хотела бы, что бы это заканчивалось... Хотела бы отправиться в ещё не одно морское странствие и любоваться с тобой на ночные звёзды, слушая шум моря... — несмело и чуть боязливо, ожидая реакции пирата, проговорила Эмма. Тот недоуменно посмотрел на неё. Значит, она не хотела навсегда забыть его? Значит, он тоже что-то значил для неё? Не может, не может такого быть. Однако слова про любимого человека, сказанные в момент максимального испуга за него, говорили об обратном. — Негоже пиратам ходить на балы. — Чуть криво усмехнулся капитан, едва не вызвав испуганной реакции девушки, он поспешно добавил. — Но твой первый в жизни танец, я тебе гарантирую. — Эмма безмятежно улыбнулась. Он был таким галантным с ней. — А морские странствия... Только пожелай и я покажу тебе весь мир. Эмма запнулась. Он был готов показать ей весь мир? Это значит, что она тоже дорога ему? Эмме было очень тяжело разобраться в том, что она чувствовала к нему. — Слушай, Крюк... Киллиан, — тут же исправилась она. Ей всё это казалось таким глупым, невозможным и таким реальным и желанным в то же время. Но ей так хотелось признаться в своей симпатии к нему... — Я знаю о Миле, знаю, что никто тебе никогда в жизни не станет дороже и о твоих планах мести, но я хочу... Эмма не успела договорить. Решив, что он более ничего не теряет, что "сейчас или никогда", капитан позволил себе вольность. Поцелуй. Подарить не только танец, но и скорее всего первый поцелуй, новоиспечённой принцессе. Настоящей принцессе своего королевства — Эмме Свон. Он не знал, какова будет реакция девушки, которая почему-то внезапно стала говорить о Миле. Он не хотел подобного разговора о прошлом, а хотел лишь одного, настоящего, чего желал так давно. Делая это на свой страх и риск, не в силах больше совладать своими чувствами. Родители, доселе наблюдавшие за этой эмоциональной сценой, тактично отвернулись. Их девочка определённо, незаметно для них, выросла. Буря эмоций кипела в душах этих двоих. Через столь тернистый путь недопонимания, после поддержки, разговоров, объятий и шатко образовавшегося доверия, Киллиан Джонс наконец нежно коснулся её губ, крадя у девушки первый поцелуй. Сладких на вкус и таких желанных им губ. Они были податливыми и до одури горячими. Сперва удивившись, Эмма округлила глаза, а после чуть томно их прикрыв, ринула в новый мир — наслаждения и сильной крепкой любви. Она отвечала ему той же нежностью, а он, понимая, что Эмма ответила взаимностью, углубил поцелуй, целуя всё более напористо и страстно. Киллиан Джонс был влюблён в Эмму Свон. Свон не могла ответить ни на один из своих вопросов, полностью отдаваясь ощущениям и отвечая на поцелуй. Переплетая их пальцы и теряя возможность дышать. Она тоже, тоже небезразлична ему! Скорее всего, это то-то самое чувство, о котором однажды рассказывала ей мама. То самое чувство, которое было у Белоснежки и Дэвида или у Реджины и отца её будущего ребёнка. Несмотря на все недавно случившиеся события, одно Эмме было ясно точно: в новую ступень жизни спасительницы Киллиан Джонс также вступит.