Сказ о Потерянном Времени

— Эмма, ты должна взять себя в руки! — Именно так, практически всегда, начинались их уроки колдовства с Реджиной в замке Злой Королевы. Закатив глаза, новоявленная принцесса вновь сделала тщетные попытки... — Ты же просто поджигаешь свечу, а не создаёшь энергетический шар! Делай это чуточку мягче. Ты колдуешь, а не бьёшь людей гномьей киркой по голове, — с упрёком скандировала Реджина. Эмму это злило. Но будучи прилежной ученицей, она старалась выполнять всё донельзя правильно. Не очень-то получалось. — Я наблюдала за тобой, когда ты выстрелила в Джафара через зеркало. — вдумчиво произнесла бывшая королева. Едва проведя рукой по своему немного округлившемуся животику, Реджина продолжила. — Это была довольно сильная магия, спасительница. Сила даже возможно мощнее, чем моя. Что двигало тобою в тот момент? — Страх за... любимого. — Запнувшись, произнесла Эмма важную для неё фразу. Реджина, отмахивая от себя навязчивый образ полюбившегося ей разбойника, решила расспросить Эмму о пикантных подробностях неожиданного романа спасительницы и пирата. — Как ни странно, я рада за тебя Эмма. Как ваши, хм, отношения? Как реагируют на это... твои родители? — Реджина сделала выдержанную паузу перед упоминанием Дэвида и Белоснежки. Пусть с Эммой они общались в общем-то неплохо, хоть и объединяла их лишь магия, то с Прекрасными брюнетка пожалуй не поладит никогда. После их многолетней вражды — у них не было никаких шансов. Она даже представить не могла, какие сложные дискуссии у Эммы могли быть с родителями, на тему обучения у Реджины. — Нормально ли отнеслись к тому, что ты много времени проводишь с их врагом? — с опаской спросила бывшая Королева. — Я старалась убедить их, что ты не такая уж и плохая. По крайней мере, изменилась, носишь дитя. Да и не хотят они со мной ссориться. Пытаются найти общий язык. Но мне уже не так сложно. Ощущаю в них родственную душу. — пояснила Эмма, пожимая плечами. — Сейчас они направились на свадьбу к Виктору Франкенштейну и Красной Шапочке. А я отпросилась остаться в замке, чтобы улучшать колдовские навыки. Не хочу путешествовать между мирами сейчас. — Спасительница рассказывала, обо всём, оставляя главную тему на последок. — Ну а Киллиан... Да, я нахожу это любовью. Вопрос только в том: любит ли он меня? — с сомнением более тихо добавила девушка, поджигая свечу в сей момент. Уже чувствуя привычное приятное жжение в руках. Магия так грела, наполняя Эмму теплом и отвлекая от любимого пирата. Да, он говорил ей те самые слова, но насколько они были реальны? — Ну вот! — Довольно прокомментировала Реджина. — Только вспомнили твоего пирата и магия сразу рвётся в бой. Любит ли? Да конечно любит, Эмма. Признаться, я никогда не видела Крюка таким влюблённым, как с тобой. Со стороны очень заметно, как он смотрит на тебя, — поддержала девушку Злая Королева. В свои семнадцать она тоже ощущала любовь... К Дэниелу. Может, хоть у кого-то первая любовь закончится хорошо? — А как ты поняла, что тебя любят? — Эмме почему-то было очень легко общаться с Реджиной, пусть она и была злодейкой в прошлом. Пусть она и была виновна в пятнадцатилетней разлуке с настоящими родителями. Когда Эмма спрашивала у мамы причину такой ненависти, Белоснежка резко меняла тему. Свон не давила на маму, понимая, что у каждого могут быть свои секреты, даже самые тёмные.

***

За несколько дней до отъезда у Белоснежки с дочерью произошёл непростой разговор, в котором они всё таки достигли некоторого взаимопонимания. — Эмма, я не понимаю, почему ты её защищаешь. Зачем? Когда я была в твоём возрасте, она отравила меня яблоком! Я долгое время скиталась по лесам, едва выживая! Она множество раз разлучала меня с твоим отцом, ненавидела меня всю жизнь! И ей этого было мало, она отняла самое дорогое... Она украла у нас пятнадцать лет жизни! Украла... Ты понимаешь чего нам это стоило? И не отрицай, что это не так. Да, мы позволили вам встречаться и заниматься магией, но Эмма, это опасно! Вдруг она выкинет что-то ещё?! — Королева кричала не в силах больше мириться с присутствием Реджины в их жизни. — Мам... Я понимаю твою боль. Прекрасно понимаю твои чувства, но и ты меня пойми. Кто меня ещё научит? Может, Румпельштильцхен? Магия Реджины подходит моей, когда я не занимаюсь, то в последнее время мне хочется просто кричать от боли. Такого не было до случая в Аграбе, во мне слишком много магической энергии, мне нужно как-то это выплёскивать. Без Реджины я этого пока не умею, — Эмма старательно пыталась объяснить Снежке свою позицию, сжимая её ладони в своих. — Мы могли бы позвать Эльзу из Эренделла, — с улыбкой предложила Белоснежка. — Мам, у Эльзы ледяная магия и она сама только недавно начала её осваивать в полной мере, такое мне не подходит. Да, и хлопот с королевством у неё, я думаю, достаточно. У Реджины просто больше опыта. — Эмма уже устала объяснять одно и то же. — Пятнадцать лет, Эмма... Не говори, что прикипела к ней больше, чем ко мне, я этого не вынесу, — прошептала Белоснежка свою страшную догадку, смотря на дочь. — Я понимаю, что у нас было мало времени, чтобы стать друг другу семьёй, но... Свон вздохнула, раздумывая, что ответить. — Конечно нет, мамочка. Мы провели так мало времени с тобой вместе, но мне так легко с тобой общаться, у нас так много общего. Мы обязательно восполним эту пропасть в пятнадцать лет между нами, у нас будет ещё много-много лет, всё могло быть ещё хуже, вдруг бы мы были в разлуке лет двадцать восемь?* А тут всего пятнадцать, — "ободряюще" пошутила волшебница. Эмма поддалась внезапному порыву и крепко обняла Белоснежку. — У всего этого есть небольшой плюс, за то вам стало проще принять моего парня-пирата. — Даже не знаю, Дэвиду будет не так уж просто, — усмехнулась Снежка, вспоминая то, как переживал муж, осознав, что дочь в отношениях с пиратом. Эмма рассмеялась, отпивая немного травяного чаю с брусникой, стоявшего рядом с ней на столике. — Наверное, все папы такие, — спасительница пожала плечами. Отцовская любовь и забота была для неё в новинку. Но именно этого ей так всегда не доставало. — Расскажешь, как вы с папой познакомились? Думаю, мне не хватает рассказа о чём-то светлом и прекрасном. — Ха-ха, — Белоснежка неожиданно рассмеялась. — Не поверишь, но история нашей любви началась не "со светлого и прекрасного", а с того, что я приложила твоего папу камнем по голове, когда скрывалась от Злой Королевы в лесах. Настал черёд Свон смеяться — она задумчиво покрутила в руках кулончик-лебедя и объяснила: — У меня случилось ровно тоже самое. Мы познакомились с Крюком в таверне, я украла кольцо, той, кто вырастила меня, у его знакомой, а когда он меня догнал, то ударила Киллиана камнем... — Так может, это главный признак истинной любви? — Подмигнула дочери Снежка. Щеки Эммы покрылись лёгким розовым румянцем. Хотелось бы. Они отложили тему про Реджину на потом, сменив на разговоры мамы и дочки по душам, что не могло не радовать. — Я люблю тебя, Эмма. Не хочешь прогуляться в саду со мной и Каролиной? Свон кивнула. Почему бы и нет?

***

— Как я поняла, что меня любят? Думаю, перспектива взять в жёны Злую Королеву, а ещё осмелиться с ней на ребёнка — главный показатель любви Робина, — Реджина тёпло улыбнулась, когда заговорила о Гуде. Эмма уже познакомилась с ним и он создавал впечатление очень доброго и благородного человека. Также она познакомилась с сыном Робина — Роландом, он был очень симпатичным и весёлым юношей, с милыми ямочками на щеках. Как и Эмма когда-то, Роланд много времени уделял охоте и прочим ремёслам и у них даже нашлись общие темы для разговоров. — Это да... — согласилась с собеседницей Свон, вспоминая о тех сладких моментах, которые они провели с Киллианом вместе. То, чем он занимался сейчас, беспокоило девушку очень сильно. — Почему ты не помогла нам? Тогда в Аграбе? Эмма решила отвлечься от мыслей о Киллиане. Реджина в сегодняшнее занятие была предрасположена к разговорам, поэтому было необходимо вытянуть из неё максимум информации. — А я разве героиня этой истории? — Пожала плечами женщина, чуть приосанившись. Как подобает Королеве. — Тебе стоило проявить себя, показать родителям, кто ты на самом деле, а мне нет смысла становиться лучше в чьих-то глазах, ничего не исправить — мне важнее было сохранить жизнь моего ребёнка, а не толпу неизвестных мне людей. В том, что вы с Крюком справитесь с этой напастью, я не сомневалась, — пояснила, как само собой разумеющееся, Реджина. Спасительница закатила глаза: разумеется, они справились, только вот её любимого чуть было не задушили песчаные змеи! — Почему ты и мои родители ненавидите друг друга? — Выпалила свой вопрос Эмма, прекрасно понимая, каков будет ответ. Она поднимала эту тему несколько раз и с родителями, теперь осмелилась спросить ещё одну участницу этого конфликта. Эмма понимала, что эта тема безумно сложная и тянется уже долгие года. Как, к примеру, вражда Киллиана и Румпельштильцхена. Реджина потупила взгляд, ведь за всё время её с Эммой общения, она старательно избегала эту тему. — Не уверена, что нам стоит обсуждать такое, Свон. Для меня является огромным удивлением, что ты не ненавидишь меня, — поделилась своими мыслями колдунья, поправляя оборки чёрного платья. — Ты ничего не сделала мне в осознанном возрасте, а ещё приносила сладости в детстве, — напомнила Эмма. — Ты сделала больно моим родителям, но в глубине души я понимаю, что это всё не просто так. Поэтому не хочу винить ни тебя, ни в чём-то их. Я начала новую жизнь с чистого листа. Начните и вы! — воскликнула девушка, хлопая в ладоши, на эмоциях. — Это верно. Ой... — Реджина схватилась за живот, округлив глаза в изумлении. — Что случилось? — Тот час спросила Эмма, подхватывая пошатнувшуюся женщину под руку. Реджина заулыбалась, бережно поглаживая живот. — Малыш... Он впервые толкнулся! Да так сильно! Уверена, что это была его ножка! — поделилась своим счастьем колдунья. Это было так неожиданно, но долгожданно! Она уже было начинала волноваться, почему малыш не подавал доселе признаков жизни. Но вот — время пришло. Приятное тепло разливалось по её телу, а сердце радостно затрепыхало от ожидания — Реджина так давно хотела стать мамой... Когда-то в молодости, она приняла весьма дурное зелье и всё время боялась, что это скажется на малыше. Злая Королева покинула помещение, дабы поскорее сообщить радостную весть Робину и Роланду. Свон улыбнулась ей вслед и потушила магией свечу, легонько щёлкнув пальцами. Разного рода эмоции были полезны для её колдовства.

***

Тем временем, капитан Крюк всё планировал заняться незавершёнными делами. Пробираясь к замку Румпельштильцхена, разумеется. Держа наготове стеклянный флакончик с ядом. Делая важнейший выбор, от которого зависело очень многое. — Белль. — Несмело начал Бэлфайер. В тот день был его шестнадцатый день рождения и он должен был также решить кое-что важное для себя. Тёмный устроил сыну грандиозное празднование, с подарками, любимыми блюдами Бэя, необычными диковинками, позвал некоторых его друзей, коих было немного. Но уже вечерело и каждый занимался своими делами. Красавица, отвлекаясь от книги про историю оружия в разных королевсках (которую сама же Бэлфайеру подарила), недоуменно посмотрела на юношу. Они общались не часто, но в принципе, у них были хорошие дружеские отношения. — Что-то не так, Бэй? А-а, подарок. Да-да, я знаю, как ты любишь читать об оружии и различных поединках, поэтому и подарила тебе данную книгу. Но она такая увлекательная, просто невероятная, я и сама зачиталась! Тут и приключения, и подробное руководство. — Поправляя праздничное жёлтое платье, она вручила книгу обратно владельцу. Бэй лукаво улыбнулся и решился на один простой вопрос. В его сердце всегда хранилась тоска по родной маме, но он видел, как папа счастлив с Белль и хотел попробовать стать настоящей семьёй. — Ты не против, если бы я попробовал звать тебя мамой? — Огорошил он красавицу этим вопросом, та — мирно попивавшая чай, уронила чашку. — Ещё одна надколотая. — Усмехнулась Белль. — Как символично. — Это же просто чашка, — с лёгкой усмешкой, подобно отцу произнёс Бэлфайер и сказал, что Белль очень дорога ему. Что он счастлив, тому что отец наконец нашёл свою любовь. Он не знал, как относиться к любимой его отца, скорее всего нужно было... Как к матери? Его родная мама бросила их с папой, когда он был ещё малышом. — Для меня было бы огромной честью иметь такого сына, как ты. — Внезапно для себя ответила красавица, обнимая Бэя. Лёд тронулся. — А ещё попытаться подарить тебе брата или же сестру. — С улыбкой подмигнула юноше Белль, ведь Бэй даже пару раз намекал на это Румпелю и принцессе. В большой зал тихо зашёл Румпельштильцхен, наблюдая за такой желанной ему картиной. Готов ли он пожертвовать своей тьмой, властью, ради своего личного счастья? Восстановится ли потерянное время в его собственном сказе? Однозначно, он был готов, даже если останется слаб и немощен... Но у него было столько врагов. Вдруг они навредят его семье? Нельзя, чтобы сердце взяло верх над разумом. Судьба, словно услыхав мысли Тёмного, исполнила одно из его главных опасений. В громоздкую дверь раздался громкий стук, разносят эхом по всему замку. В такое позднее время он не сулил ничего хорошего. Благодаря тому самому желанию, которое Крюк попросил у Джинна, Румпельштильцхен не узнал его, видя простого цветочника. Маг беспечно потянулся за алой розой, которые так любила Белль и тут же был облит из странного пузырька округлой формы. Одно мгновение, одна капля яда — Тёмный Маг замер, а Киллиан уже во всеоружии. Три долгих столетия пират искал путь к отмщению и вот он так близко, так близко у цели. Месть — блюдо, подающееся холодным, месть — за его первую любовь. Однако есть человек, залечивший его душевные раны. Сделавший практически невозможное. Эмма не уверена в нём. В его к ней любви. Она просила многого. Киллиан был уверен в своих чувствах. Так сможет ли он отпустить желание отомстить за Милу? Отпустить ради новой большей любви?

***

Киллиан замешкался. Вспомнил их разговоры. Объятья. Поцелуи. Их было немного, но они были самыми желанными на свете. Эмма была словно яркий луч солнца, который смог осветить его жаждущее лишь мести сердце. Они лежали у Эммы в комнате, наслаждаясь друг другом. Её комната в замке была огромной — очень просторной и светлой. А ещё там была невероятно мягкая большая кровать с балдахином, простыни на ней были ушиты золотистыми звёздами. Нет, они не делали чего-то недозволенного, что так не понравилось бы королю Дэвиду. Киллиан никогда бы не осмелился, пока Эмма сама этого не захочет. Они много общались о своих жизнях, страстно целовались, безумно любили. У них было время всего мира. — Мне вскоре нужно будет отъехать по одному делу, — серьёзно сказал Крюк, решаясь поговорить на тему, которую Свон не очень любила. — Ты всё-таки хочешь отправиться туда? К Тёмному? — Эмма нахмурилась. Она надеялась, что капитан избавился от жажды мести. А ещё не хотела прерываться от того, чем они занимались ранее. — Я должен завершить начатое. — Пират вздохнул. Он осознавал, что Эмма не хотела, чтобы он убивал кого-то сейчас, но... Девушка явно решила отвлечь Крюка и игриво провела пальчиками по его груди, забираясь под ткань расстёгнутой чёрной рубашки. Она не знала, как вести себя с мужчинами в таком плане и действовала, как подсказывало ей сердце. Мышцы Киллиана заметно напряглись, он вздохнул, едва сдерживаясь. Не сейчас. Не при таком разговоре. — Крюк, почему ты просто не можешь остаться? Остаться со мной. К чему это всё сейчас? Разве тебе не хватает меня и того, что мы счастливы? — Эмма отстранилась от него и начала задавать беспокоящие её вопросы. Она просто не понимала, не могла принять позицию любимого. — Отец даже согласился взять твою команду в королевский флот! Ты сможешь начать с начала. — Свон, я обязательно начну с начала, но для этого мне нужно завершить то, к чему я стремился триста лет перед этим... — Киллиан притянул Эмму к себе, нежно целуя в щёку, плавно переходя к шее... Он всё не мог насытиться ею —всепоглощающим чувством счастья, когда Свон была рядом. Девушка легонько оттолкнула его, не давая эмоциям и желанию взять верх над разумом. Она непроизвольно провела рукой по разгорячённой коже. Недавно она узнала от мамы, что Румпельштильцхен жил в замке со своей любимой. Кажется, её звали Белль, а в народе её величали Красавицей. После этой новости спасительница была категорически против затеянного Крюком. — Киллиан... Пожалуйста, попробуй отказаться от этого. Ради меня, — на глазах волшебницы заблестели слёзы. Эмма сама не понимала, почему она так не хотела, чтобы Крюк сделал это, чтобы он совершил очередной злой поступок. — Помнишь что я говорила тебе? Что месть это не выход. Он же не ищет тебя, не хочет убить. Живёт своей жизнью со своей любимой. Оставь это в прошлом, позади, я прошу... У тебя же есть я. — Я не герой, родная, ты же знаешь, — Киллиан прижался к Эмме, вдыхая аромат её волос, переплетая их пальцы. — Злодей, у которого не может быть счастливого конца, не получится переписать мою историю... В конце концов, родители найдут для тебя более подходящую кандидатуру, какого-нибудь принца и всё закончится, не успев начаться. Эмма, ты должна понимать, что я делал много плохих вещей в прошлом. Киллиан боялся потерять её и давил на то, каким был злодеем. Она хотела быть с ним, даже несмотря на то, что он совершал прежде? Воспоминания о прошлых злодеяниях терзали душу — пират был не достоин её. Эмма поняла причину его переживаний и тот час начала всё отрицать. — Нет, Крюк, это не так! — Гневно отрицала она, размахивая руками. Её губы задрожали. Какие глупости Крюк нёс! — Родители любят меня, они никогда не совершат подобного. Это всё лишь пустые отговорки, Киллиан, и если ты действительно меня любишь, то ты будешь бороться за нас! То ты хотя бы постараешься стать лучше ради нашего совместного будущего! Да, ты делал много плохого в прошлом, но это не обязательно проносить в настоящее. Я верю в тебя и не только я. Папа не просто так предложил тебе вступить в ряды королевского флота, он пригласил всю твою команду, это же шанс переписать историю! Со мной. Эмма, запыхавшись, перестала говорить. В последнее время она была уж очень эмоциональна и многое близко воспринимала к сердцу. Видимо, сказалось внезапное осознание того, что она та самая утерянная принцесса. Всё, что она могла сказать, чтобы убедить пирата — она уже сказала. Остальное — это только его выбор и решения. Может, она и не хотела, чтобы Крюк подстраивался под неё, либо менялся, но когда он был с ней — то от образа кровожадного пирата не оставалось и следа. Значит, капитан не был таким злодеем, каковым себя считал? Киллиан, после всего сказанного, лишь молча притянул её к себе и поцеловал. Страстно и одновременно нежно — ненадолго прощаясь. Он остановился, любуясь девушкой, запечатлевая её образ в своей памяти, запоминая каждую прекрасную чёрточку лица. Разумеется, он любил Эмму. И он постарается ради неё. Его Эмма хотела с ним совместного будущего? Ей не нужны были принцы, статус, герои, а нужен был он? Мужчина смутно представлял себе их будущее, ведь она — принцесса, а он — капитан Крюк... Но ведь можно было попробовать? — Моя принцесса Лебедь... — ласково произнёс он, любяще поглаживая Свон по спине. — Конечно же я люблю тебя... Очень люблю. Мы обязательно вернёмся к нашему разговору, после того, как я приеду. Обещаю, что вернусь к твоему первому балу. Слова признания легко сорвались с его уст, словно так и нужно было — он хотел произнести их чуть ли не с первого поцелуя. Если не взгляда. — Я боюсь за тебя... — неожиданно прошептала Эмма, прижимаясь к нему лбом. Его слова были так важны для неё. Она чувствовала всё то же самое. — Вдруг Тёмный Маг сделает что-то тебе? Навредит, покалечит? Я боюсь потерять тебя... — Любимая, не волнуйся обо мне. Если в чём я и хорош... Так это в живучести. — несмотря на удивление, Крюк ободряюще улыбнулся девушке и сжал её в объятьях. То, как она волновалась за него, не могло не тронуть. Эмма робко улыбнулась ему в ответ. До конца капитан Крюк так и не осознавал, какой же выбор сделает. Отступится ли от плана мести ради любви? Эмма вздохнула и посмотрела уходящему пирату вслед — пока что она сконцентрируется на уроках магии с Реджиной и на общении с вновь обретёнными близкими, а что будет дальше лишь одной судьбе было известно.

***

Он вспомнил, как однажды на корабле, она сказала ему, что месть — это не выход. Что это не поможет. Он вспомнил, как они говорили об этом вновь. Как Эмма просила отступиться ради их любви. Как она спросила, существует ли эта любовь у них. И Киллиан не понимал, как у неё вообще могли возникнуть подобные вопросы. Он любил её больше всех на свете. Крюк понимал, что должен сделать негласный выбор. Вспомнил, как пообещал вернуться к первому балу его принцессы. Предпочтя любовь. Однако Эмма не знала обо всех его мыслях. Его решения и выбор зависели только от самого пирата. Ни от кого более. Пират задумался — он ушёл, пренебрегая её просьбой. Вдруг Эмма разочаруется в нём, вдруг не захочет его больше видеть? Ей не стоило считать его тем, кем он не являлся. Киллиан замешкался, уже зная, что изберёт. После увидел выходящих Бэлфайера и Белль из зала, решивших проверить, почему Румпельштильцхен так задержался. Киллиан никогда не видел раньше Белль — красавица в заточении чудовища, о ней ходило множество слухов в Зачарованном Лесу. Что Тёмный её заколдовал, приворожил... Но её полный любви и беспокойства взгляд говорил совершенно об обратном. Эта Белль действительно любила Крокодила и готова была броситься на пирата и стукнуть по голове дубинкой. Не делала она это лишь из-за страха за любимого. Одно неверное движение — и её Румпеля может не стать. Это невероятно! Крюк замер с кинжалом Румпельштильцхена, взятым у него из-за пазухи, и непонимающе посмотрел на Бэя. Узнал. Сын Милы, мальчишка, с которым они познакомились в Нетландии. Когда остров был разрушен, Киллиан искал его, но тщетно. Он даже был готов забрать его себе и воспитать, как своего. Теперь понятно, куда Бэй тогда делся — родной отец забрал его. Может, так даже лучше. Появление взявшегося словно из ниоткуда Бэлфайера прибавило ему неуверенности. Он хотел чтобы тот, кто мог стать ему сыном, жил счастливо. Пусть и с ненавистным Крюку — Крокодилом. С его отцом. Топор войны зарыт. Усмехаясь, кивнул Бэлфайеру — разбивая об пол флакон с ядом. Месиво вспенилось, растворяясь, словно и не существовало его. Никогда. Как и трёхсотлетней вражды Тёмного Мага и капитана Крюка. — Отпускаю. — Прошептал себе он. Прогоняя так въевшийся в сознание образ Милы. Вымещая образом его принцессы. — Живите счастливо, прошу прощения за доставленные неудобства. — Резко бросил Киллиан и хлопнул дверью, покидая замок Тёмного навсегда. Белль до этого бездействующая и зажавшая рот рукой от гложущего ужаса, подбежала к Румпельштильцхену.

***

— Румпель! — Испуганно закричала Белль, когда Тёмный постепенно начал приходить в себя. Бэй был более спокойным. Он также узнал Крюка. За те дни, проведенные на корабле он понял, каким человеком являлся Киллиан. Как бы не старался пират это скрывать. Капитан даже пытался стать ему кем-то вроде отца, ведь был в отношениях с его матерью когда-то. Но Бэй не смог принять Крюка тогда в Нетландии, как бы он не старался. В глубине души юноша понимал, что Киллиан вряд ли сделает это, чтобы не оставить сына Милы безотцовщиной. Бэлфайер крепко обнял отца, показывая, насколько тот ему дорог и оставил Румпельштильцхена и Белль наедине. Им явно было, что обсудить. Красавица дрожащей рукой прикоснулась щеки своего Чудовища. Она видела под сей маской запутавшегося, испугавшегося своих чувств человека. Любимого человека и любящего отца. Так много всего потерявшего и наконец вновь обрёвшего — сына, её... — Я так испугалась... — прошептала она. — Кто это был? Что ему нужно было и почему сжалился над нами? — Это всё уже неважно... Белль. — тихо произнёс Румпельштильцхен. Какую же оплошность он допустил! Слишком погрузился в свои чувства, слишком ослаб! Он сразу же понял, что это был тот самый пиратишка. Видимо, Крюк обратился к какой-то колдунье за помощью, что Румпель не смог распознать в нём капитана, увёвшего его первую жену. Первой мыслью было догнать пирата и убить, но потом... он понял, что тратит время не на то, что было важно. То, что важно — это люди прямо перед ним. Его сын, с которым только было начали налаживаться отношения. Его Белль, которая насколько безвозмездно любила и так сильно испугалась за его никчёмную жизнь. Он отпустил желание отомстить капитану Крюку, также как и сам пират. — В момент, когда я оцепенел, я многое для себя осознал. Я понял, кто является самыми дорогими людьми для меня на свете. Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею. Обо всем. Обо всех, утраченных с тобой моментах. Если бы мне пришлось делать всё это снова, я хотел бы убедиться, что я был человеком, которого ты заслуживала с самого начала. Я бы все изменил ради тебя и сына. Я люблю тебя, Белль. — Он сжимал её дрожащие ладони в своих руках, то и дело поглаживая подушечки пальцев. — Никогда не поздно. — Смирённо ответила она. Девушка нежно провела ладонью по шершавой крокодилье-золотой коже, смотря на него затуманенным влюблённым взглядом. — Я тоже люблю тебя, Румпель. У каждого в голове крутилось сотни тех самых "упущенных" моментов. Заточение, пленение, притяжение, понимание, осознание. Разбитая чашка, являющаяся символом их вечной любви. Падение во время того, как она вешала шторы. Роза из её бывшего жениха. Первый поцелуй у прядильного станка. Долгие годы, когда он думал, что потерял её. Всё это казалось таким далёким сейчас. Сейчас... "Сейчас или никогда" — мечется мысль у обоих. Румпельштильцхен делает тот самый шаг. А Белль лишь покорно отвечает на долгожданный поцелуй. Наконец. Она его. Его и только. Одним поцелуем истинной любви проклятие Тёмного разрушилось навсегда. Тьма вырвалась наружу тучным облаком и вылетела прочь из замка Румпельштильцхена. Куда она направилась? Кто станет её новым владельцем? Бывшему колдуну было плевать, ведь он наконец мог насладиться жизнью с любимой.