Я обязательно стану сильней!

POV Леви Мы в пути уже весь день. Я жутко устала, тащиться на каблуках, поэтому мелко леснику. Каждый листочек, попадающегося нам по пути дерева, покрыт толстым слоем инея. И каждый раз, открывая рот, оттуда идет пар. Почему здесь так холодно? Снега, нет, но мороз стоит адский. Рей, конечно, предупредил нас, поэтому мы оделись теплее. Я, например, надела теплую куртку, теплого оранжевого цвета и черные кожаные штаны, да ботинки на платформе. Вилл не особо принаряжался. В общем, он идет как всегда: свободные штаны, заправленные в ботинки, футболка и рубашка с кротким раковом. И еще его черный плащик, с новым гербом нашей гильдии на спине. Обе руки у него почему-то перемотаны белыми бинтами. От одного его вида у меня по телу пробегают мурашки. Сирена одета почти как я, да только вот куртка у нее светло-голубая, а за место штанов юбка и чулки. Вилл бодро шагает впереди, мы же с Серенной ели плетемся у него за спиной. Мы идем по какой-то узкой тропинке. Вилл сказал, нам приедятся пройти сквозь деревушку. Иначе никак. Через пару часов мы все-таки выбираемся из леса, но то, что я вижу не очень мне нравиться. Это маленькая затхлая деревенька. Ищем элемент номер шесть — свет. Интересно как там Люси? Вилл предлагает остаться на ночь в деревушке, я категорически отказываюсь. Еще чего. Сейчас мы идем по узкой грязной и вонючей улочке. Что гарантирует нам, что дальше будет лучше? Нечего! Чем быстрее мы доберемся, тем лучше. Нечего тут задерживаться. Здесь мне кажется, что даже деревья вокруг деревни на меня недобро смотрят. Начинает темнеть. И деревня кажется мне еще более угрожающей. — Я могу идти еще два дня без остановок, еды и воды, — произносит Вилл —, а вот вы через два часа свалитесь. А что если элемент откажется идти с нами добровольно? Как вы двое будете сражаться?! Он и вправду выглядит лучше нас. Точно так же, как только мы вышли из дома. Почему? Этот вопрос мучает меня. Но не Сирену, похоже она знает ответ на этот вопрос. Все, мы люди, состоим из одного и того же, так почему же Вилл совсем не устал? После Сирена все- таки заставляет меня остановиться на ночлег. После мы уговариваем бабульку взять нас к себе всего на одну ночь, конечно не без оплаты. Она соглашается, косо поглядывая на Вилла. Ведь у того пол лица и правый глаз скрывает маска. Да, что с ним не так? Она так смотрит на него только по тому, что он путешествует с двумя девушками? — Сейчас я вас провожу молодой человек — произносит она, особенно выделяя слова «молодой человек» -Нет, нет — прерывает Вилл и оглядывает комнатку — Мне бы разместить моих спутниц. Бабулька облегченно вздыхает. Да чем он ей не угодил? Бабулька хлопочет и стеллит нам на полу. Приговаривая: «Свят, свят, свят». Вилл рассчитывается с бабулькой и уже, когда он вышел из домика, я догоняю его и хватаю его за руку. Он одаривает меня холодным взглядом. По телу пробегают мурашки.  — Куда это ты собрался? — спрашиваю я, и он наклоняется ко мне так близко, что я отпускаю его руку и отшатываюсь. Что он собирался сделать? — Всегда срабатывает… — негромко произносит он. Так это подстава? Интересно на ком он это еще опробовал? — Это не важно, утром буду. — А спать ты, где будешь? — спрашиваю я — Мне не нужна не вода, не еда, помнишь? Сон также входит в этот список. — Я помню, что это действует только три дня, да? А потом ты становишься бесполезен? Ты как… Оружие. Да только разряженное оружие некому не нужно, если нет дополнительных патронов — произношу я. На его лице удивление и злость. — Ты нечего обо мне не знаешь! — шипит он — Ну, так расскажи — просто отвечаю я. Вся злость Вилла как будто куда-то испаряется. Я вижу, что его руки начинаются трястись. Как ломка у наркомана. Он сжимает кулаки. — Я не стану извинятся — произношу я — Я всегда говорю, только то, что думаю. Так что расскажешь, мне о себе? — Это нудная и очень длинная история, я обещаю, расскажу ее тебе в другой раз, а пока я опаздываю — произносит он и снова сжимает руки в кулаки, что бы ни тряслись так сильно. — Расскажешь мне все, как только вернешься — добавляю я, он хотел было возразить но, в конце концов, сдался. Я захожу обратно в домик. В нас ударяет резкий запах сырости. Ненавижу эту деревню. Бабулька ходит и ворчит, что-то про монстров и бесов. После выходит из этой комнаты и выключает свет. Сирена ложится спать. Я делаю тоже самое. — Ты давно общаешься с Вилом? — спрашиваю я. Конечно, мы все жили на одном острове, но он был такой огромный. И все что нас объединяло — это вечная сакура, которая в итоге оказалась не такой уж и вечной. Почему это огромное дерево объединяло? В детстве мы все до одного собирались возле этого дерева и молились. Это дерево — наш идол. Мы молились о том, что будет лучше. Или как это мы тогда называли: «Счастливое завтра». Мы объединялись группами: по два три человека. Мы с Люськой некогда не расставились, да только эти воспоминания, словно, в тумане. Были и те, что объединялись группами больше трех человек, таких называли элитой. Но обычно эта элита доходила до семи человек. Я не помню не близнецов, не Рея, никого. Я помню, что встречала их, но не более. Элементы — это тринадцать человек. Такая элита мне бы запомнилась. Они же ходили везде вместе. Это странно. — Да мы знакомы лет с пяти — ровным голосом произносит Сирена. Ого, значит я права. — Он всегда был таким… Эм… Раздражительным? — шёпотом спрашиваю я — Вовсе нет. Раньше все они были совсем другими. — Кто «все»? — А разве это важно? Мы все стали взрослыми и вовсе неважно кем мы были в детстве. Не важно, совсем. Я промолчала. Ну, а что еще можно ответить? Мне кажется или в начале она хотела сказать совсем другое? «Они» — она имели виду именно это слово. Мне осталось узнать кто «они». Да только как спросить? — Вилл всего боялся — тихо добавляет она — он боялся потерять Ника, поэтому всегда держал его за руку. Он не смеялся, а его глаза были так широко раскрыты, что казалось он, шугался опсалютно всего.  — А Ник? Почему ты его не помнила? — А Ник знал о страхе брата, так что даже не пытался сбежать от него. Да и не смог бы при желании. Ник… был слеп. Точнее сказать, был слеп днем, но ночью он словно оживал. Ночью мы будто видели его вторую сторону. Я его помнила. Все свою жизнь. Я поклялась не рассказывать никому, даже Виллу об этом. Леви, ты меня никогда не поймешь, как и не поймешь, насколько тяжело было мне хранить эту тайну. — Наверное, ты права я некогда не пойму вас. Но… кому ты дала это обещание? — Моему отцу, Рею и Идатэ. — Они знали? — А ты, что думала? — фыркает она — Но, почему они не сказали остальным? — Я не знаю, наверное, они решили сохранить это в тайне и Леви… — произносит Сирена могильным тихим голосом — Если ты его еще хоть раз назовешь его оружием, я тебе кишки на язык намотаю. Её слова заставляют меня заткнуться. Она слышала? Ну да, чего еще ожидать от звукового убийцы драконов? Никогда я от нее не слышала подобного. Даже когда ее выводили. В полной тишине и темноте я лежу, и пялюсь в потолок. Только сейчас я поняла, что она действительно его любит. Это… странно. Такая привязанность к нему не принесет ничего хорошего. Мне кажется, истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел. А Люси? Нет, нет, нет. Она сама оскорбляет его как хочет. Мне кажется это совсем другое, не то, что Сирена и Вилл. «А книгу я нашел…». Нашел. Молодец. Опять это. Уже третий раз я вспоминаю эту фразу. Но не помню, кто именно ее сказал и почему это для меня это так важно. Или неважно? Наплевать. Я даже не помню, как выглядит человек, который сказал это фразу. Я слишком устала. Глаза сами закрываются. И куда это Вилл направился? С утра меня будит Сирена. В комнате очень холодно, так, что мы легли спать не раздеваясь. Вилла поблизости нет. Мы поблагодарили бабульку, и вышли на улицу. Заметно похолодало. Если честно я даже не знаю, где мы находимся. Рей открыл нам рамку и воаля мы здесь. Да только вот где здесь? Он сказал, что нам придется немножко пройтись пешком. Да, вот только его «немножко», оказалось — Ахринеть сколько! — Ближе к обеду снег пойдет — произносит Сирена, скрещивая руки на груди. Я взглянула на небо оно очень серое. Солнца почти не видно. Такое пасмурное и унылое утро, на узких улочках почти не видно людей. А если кто и есть, то торопятся зайти в теплый дом. — Дальше мы пойдем одни? — спрашиваю я — Угу — кивает она — Вилл не восприимчив к холоду. — То есть? — Я не могу сказать много, потому что сама знаю крайне мало. Просто он старается избегать мест, где есть снег. — Но он же ледяной маг — не понимаю я Сирена пожимает плечами. Ледяной маг, который избегает холода? Одна эта мысль вызывает у меня улыбку. — У каждого из нас свои слабости. — То есть каждый элемент чего-то боится? — спрашиваю я, и Сирена кивает. — Зачастую это самые глупые страхи — отвечает она. Блин. Ее слова снова и снова заставляют задумываться. Рей, конечно, говорил, что у каждого элемента есть слабости, да только он говорил, что каждый элемент уступает друг другу в силе. Чем ближе к тринадцати, тем сильнее элемент. Выходит Рей самый сильный. Перед ним Вилл и Ник и так далее. А еще у каждый из них имеет слабость перед другим. Например: огонь уступает воде, но перед огнем ветер бессилен, ведь он только будет раздувать его. Так же огонь уступает камню, но, не смотря не на что, огонь — по счету четвертый, а значит, этот элемент будет куда сильнее воды, земли и воздуха. Какой бы с виду деревушка маленькой не казалась она достаточно большая. Ближе к обеду начинает дуть холодный ветер. А я все иду и думаю, что случилось бы с Вилом, будь он здесь. У него бы началась лихорадка? Хотелась бы посмотреть. Не то что бы мне его не жалко, просто ради интереса. Ну, а если у элементов глупые слабости, то чего боится Сирена, ну или там, Рей? Через час мы все-таки добираемся до выхода из деревни. Эта деревня не охраняется не одной из гильдий. Именно поэтому ее выбрали на ночлег? Но почему мы скрываемся? Мы же не воры и не убийцы. Тогда почему? Или моя теория верна и мы собираем силы для войны? Или они хотят просто не привлекать внимание, чтобы это не выглядело как сбор военных сил? Никто не ответит на мои вопросы. Не стоит перегружать себе голову. Люси, вон, вообще не о чем не догадывалась, пока я ей не сказала. Блондинка, блин. Сирена была права, и ближе к полудню пошел снег. Такой чистый. Вот смотрю на него и вспоминаю Вилла. Я выставляю руку вперед и переворачиваю ладонью вверх. Две снежинки сцепившись, падают мне на руку. Одна сразу же таит, а вторая потихоньку увядает, но в конечном итоге — обе снежинки растаяли. Сирена оборачивается на меня, и мы продолжаем идти. А я продолжаю свои размышления. Что если снежинками представить людей? Например те две — Вилл и Ник. Разве в конечном итоге нас всех не ждет эта судьба. Первая снежинка растаяла раньше. Если они близнецы это гарантирует то, что они будут жить долго и счастливо? Разве это гарантирует счастливый конец? Нет. А снежинки так прекрасны. Эти причудливые формы, сияние, они вызывают у нас улыбки, а, что в конце? Они погибают. Почему такая красота заслуживает именно такой смерти? Но почему люди со своими уродствами живут дольше? Нет, я не имею в виду физическую форму тела. Я говорю о душе людей. Почему в этом мире есть место: корысти, завести, злобе и многим другим подобным вещам. Лучше бы снежинки жили дольше. Еще около двух часов мы идем, и снежные бураны остаются позади. А еще через час мы останавливаемся на привал. Здесь все наоборот. Зеленая травка. Птички поют, солнце печет, зараза. Буквально в пятидесяти метрах от нас я вижу вывеску: «Горячие источники». Ура, наконец, я смою с себя эту грязь! Когда я предлагаю свою идею Сирена, она сначала мешкает, но потом соглашается. И через пару минут я уже сижу в горячей водичке. Ах, как приятно она ласкает кожу! Чуть позже ко мне присоединяется Сирена. Она снимает полотенце и слегка покраснев садиться в воду. Она облегченно вздыхает. — Как приятно — произносит она. — Сирена, Вилл ведь понимает, что ты его любишь, но отвергает тебя, да? Почему? Он же должен был объяснить причину — вдруг выпаливаю я. — А что тут объяснять? — начала она тихим голосом — Не нравлюсь я ему. Я, что не красивая? Или может, я слишком наващивая? Или… — Так значит, он не объяснил. Нет, мне кажется дело вовсе не в этом. Мне кажется, есть причина. Сирена мотает головой. Еще пол часика мы валяемся, после одеваемся, сушим головы и покидаем райское местечко. Как только мы вышли, мы услышали взрыв. Пыль застилает глаза. Вокруг собирается толпа любопытных зевак. Я тоже хочу посмотреть вперед, но пыль застилает глаза. И мой взгляд падает на ноги, а там, на земле я вижу ледяной цветочек, напоминающий орхидею. Да, вот только стебель у цветочка колючий. Он совсем как настоящий и ясно одно — это магия Вилла. Сирена стоит рядом и смотрит на этот цветок. По ее взгляду понятно: Что-то пошло не так. Вилл не должен сейчас здесь быть. Когда пыль немного рассевается, гремит второй взрыв и новая волна пыли и песка попадает мне в глаза. Толпа зевак разбегается в разные стороны, крича проклятья и моля бога о помощи. Дальше только тишина. Нечего не происходит. Пыль, наконец, рассевается, и я вижу Вила. Вся его рука в крови, он немного побитый и тяжело дышит, но, в общем - цел. Он сидит «по турецки» на земле. Перед ним множество точно таких же цветочков, которые я видела у себя под ногами. Но шипы у них куда острее и длиннее. Все они качаются на ветру, будто бы настоящие живые растения. Сирена бросается к Вилу и начинает осматривать его раны. Она у нас за место медика. Проходит секунда, прежде чем я понимаю, что ледяные орхидеи держат какого-то юнца. На вид ему лет пятнадцать. У него светло — русые волосы. Одет он в джинсы и джемпер персикового цвета. Я подхожу ближе и замечаю его глаза ярко — оранжевые. Таких глаз мне не доводилось видеть. Яркие. Очень. В глазах стоят слезы. Он пытается вырваться. Но чем больше он пытается это сделать, тем сильнее запутывается. Один шип протыкает ему плечо насквозь. Но он словно не обращает на это внимание. Вскоре он устает. По руке стекает кровь. Глаза больше не кажутся таким яркими и ясными. — Пустите — наконец произносит — Я не хочу идти с вами. Теперь до меня окончательно доходит — он и есть шестой элемент. Но Вилл даже не собирается его освобождать. Вилл вообще ведет себя так, словно этого юнца здесь вообще нет. — Я не пойду с вами! — выкрикивает паренек — Не пойду… Вилл смотрит на меня, затем на паренька. И я понимаю, к чему он клонит. Я колдую водяную тюрьму. Паренек, словно поняв, что мы хотим сделать, снова пытается выбраться из зарослей. Я максимально приближаю водяную тюрьму, и когда Вилл рассевает свое заклятье, я тут же помещаю паренька в водяной шар. После паренек теряет сознание от нехватки кислорода, и я рассеваю водяную тюрьму. Так без сознания он выглядит еще моложе лет на тринадцать. Вилл ухмыляется. И как он тут оказался? — Эдвард Крэмльф — произносит Вилл — элемент номер шесть — свет. Четырнадцать лет. Семья — отсутствует. Категорически отказывается подчиняться взрослым. Трудный у него возраст. — Вилл, но разве он не должен быть старше? — удивленно спрашивает Сирена — И он не должен быть «ей» Стоп! Что? Как это ей?! — Сирена, наверное, он ее брат. Видно Джейн погибла и она знала, что умрет. Поэтому передала свою силу младшему брату. Она знала, что мы будем ее искать. — Сколько ей было лет? — спрашиваю я — Ну, вне острова ей… Вилл понимает, что я имею виду. Скорее всего, этот мальчишка не ее брат, а сын. Если посчитать то здесь Джейн было уже около сорока лет. Почему бы ей не завести семью? — …Рей мне говорил — у элементов не должно быть родных, но это правило действовало, только пока вы были на острове — заканчиваю его мысль я. — Это не важно — говорит Сирена — Важно то, что теперь он шестой. И он нам нужен. Внезапно мне становится жаль паренька. Сирена принимает скорбящий вид. Хотя она скорее скорбит об этой Джейн. Вилл поднимает паренька на плече. Но раз он ее сын то где отец?! Как давно умерла его мать? Он из нового мирного времени, но все равно вырос без родителей. Это не правильно. Так не должно быть. На обратном пути мы делаем крюк, что бы не вызывать внимания. Через полчаса мы доходим до нужного нам места. В район, где бушует вьюга. Вилла передергивает. Но он продолжает идти. Что удивительно мы нашли хороший отель и сняли двух комнатный номер люкс. Вилл заносит паренька и укладывает его на кровать. С минуту он смотрит на мальчишку. Потом слегка качнув головой, выходит из комнаты. Сирена перевязывает Эрику рану, и делает то же самое, что и Вилл. Пока шли мы договорились, что по очереди будем дежурить. Я первая, дальше Вилл, а после Сирена. По подсчетам Сирены он должен очнуться примерно через два часа. То есть, когда будет дежурить Вилл. Я осматриваю комнату, она достаточно просторная, но в тоже время мне кажется что стены давят на меня. Здесь обои теплого желтого, но не очень яркого цвета. Кровать и креслице, больше в комнате ничего нет. Я смотрю в единственное окошко в комнате. На улице не видно не одного человека. И слышно лишь как завывает вьюга. Когда я оборачиваюсь, то встречаюсь с взглядом мутных оранжевых глаз. Он не должен был очухаться сейчас! Готовлюсь в очередной раз сделать водную тюрьму. Но вскоре понимаю — паренек совсем выбился из сил и все что он может — лишь наблюдать за моими действиями. Он так пристально смотрит на меня, что мне становиться не по себе. — Так значит ты элемент света? — начинаю я, он слегка мотает головой: — Тьма постепенно съедает меня изнутри, но я не боюсь. Бояться нужно вам — произносит он. И его слова звучат так, будто он бросает мне вызов. Нет, вызов всему миру. И мне становиться жутко. Но нужно продолжать разговор. Лучше жутковатый разговор, чем этот пристальный взгляд. Когда он произносит слово тьма, я вспоминаю, Рея и с трудом подавляю улыбку. Рей может превращать себя в тень, а значит, так или иначе, тьма уже его поглотила. — Чего бояться? — спрашиваю я — Тьмы? Я знаю одного человека, он, кстати, темный маг, и знаешь, он выглядит не таким уж и страшным. Скорее наоборот. И да он тринадцатый элемент. — А мне то, что с этого? — нахальным голосом произносит Эдвард. Я не знаю, что ответить и отвожу взгляд. Снова смотрю в окно. Только что я поняла — с этим мальчишкой будет ну очень непросто договориться. А ведь Вилл это сразу сказал. Но каким бы сильным и умелым магом Вилл не был, этот шкет умудрился его серьезно ранить. — А кто такие элементы? — совсем тихо спрашивает он. — Ты что не знаешь? — также тихо отвечаю я, он качает головой. — Мама говорила о них, но я плохо помню… Это как звездные духи, но вот… У звездных духов вовсе все не так… — Тебе отдохнуть нужно. Поспи, а потом тебе все расскажет тринадцатый. — Я не пойду с вами. — Тогда тебя потащат силой — заканчиваю я. Он вздыхает и закрывает глаза. — Я ненавижу элементы — продолжает он, но уже с закрытыми глазами — и не считаю себя одним из них… Слышу скрип. Поворачиваю голову. В дверном проему стоит Вилл и сжимает кулаки. Но он молчит. Просто стоит и слушает. Эдвард не слышал скрипа, поэтому продолжает высказывать свои мысли. -…Из-за этих… тварей, мою маму… Они искали элементы, и нашли ее. А потом убили ее у меня на глазах. Но сначала они пытали ее. А сейчас ты просишь меня пойти с вами? Я… я не вижу смысла жить, если меня ждет такая же судьба как у моих родителей. А, что мне может гарантировать безопасность? .. — Тринадцатый — вставляет Вилл. Эдвард открывает глаза. — Что? — переспрашивает он и медленно переводит взгляд на Вила. — Тринадцатый гарантирует безопасность всем элементам. Ты еще слишком мал, чтобы понять, каково быть элементом. Слишком мало прожил. Слишком мало тебе пришлось испытать… — отвечает Вилл. Мать Эдварда пытали, а затем убили у него на глазах, этого мало? — Если бы ты жил с нами, на острове, тебе бы пришлось пройти обряд инициации. Пройти через шесть пыток. И ты слишком слаб, чтобы стать элементом, ты бы сдался еще на третей пытке. Когда твоя мать выдержала шесть. Ты всего лишь щенок и если ты думаешь, что можешь диктовать свои правила ты глубоко ошибаешься… И да на счет того как ты нас назвал. Я думаю, сейчас будет очередная драка, но нет. Вместо этого Вилл задумчиво произносит. — Твари… Хм… Хорошое определение… Очень подходит. Но я хочу, что бы ты поосторожнее выбирал себе противников. Я выдержал одиннадцать пыток, после у меня сдала психика… Тринадцатый, как понятно уже по кличке, выдержал весь аспект пыток. И после этого его назвали — Пустым. Понимаешь? Нет, думаю, ты слишком глуп, что бы понять это самому — если ты заговоришь в такой манере с Пустым — он просто сделает вот так. Вилл подходит к Эдварду. Тот по-прежнему не может пошевелиться. Вилл протягивает руку и касается ямки на шее Эдварда. С уголков губ начитает стекать кровь. Эдвард начинает кашлять, и понимаю, он задыхается собственной кровью. Вила надо остановить, но какое право я имею это делать. Он же не убьет его? Не убьет?! Вскоре в руке у Вилла появляется маленький камушек ярко-желтого цвета. Эдвард все еще задыхается. А камень в руке Вилла сияет, словно маленький лучик солнца. — Это вся твоя сила элемента. Если не хочешь быть таким как мы, просто скажи. А камушек я оставлю себе и вскоре мы подыщем тебе замену. Ой, прости, забыл упомянуть, если камень дольше трех минут находится вне твоего тела, ты умрешь, — Вилл пожимает плечами, словно, извиняясь. Эдвард одной рукой хватается за горло, вторую протягивает Виллу. — Вот и ладненько — говорит Вилл и отдает камень. Эдвард берет и кладет его в рот, а после просто глотает. Потом снова прокашливается и вытирает кровь. Видно боль от потери камня переборола боль от потери крови в борьбе с Вилом. Ну, надо же. В дверном проеме появляется силуэт Сирены. Она, нахмурившись, смотрит то на меня, то на Вилла. Она что… ревнует? После я замечаю, что Сирена держит в руках веревку. — Зачем ты связал меня? — шипит она. У меня просто пропадает дар речи. Садо-мазо? — Ты все — таки вытащил его камень? Вилл если ты действительно сделал это, тебе плохо придется. Вилл виновато поднимает руки. Она проходит мимо него и по пути ударяет его веревкой. Он ухмыляется. И выходит из комнаты. Сирена хмуриться, и смотрит на меня. Я виновато улыбаюсь и тоже выхожу из комнаты между комнатами есть маленький коридор. Я прохожу по этому коридорчику и вхожу во вторую комнату. Мы решили, что одна комната будет для мальчиков, вторая для девочек, все логично. Комнаты очень богатые, не знаю, сколько Виллу пришлось за них заплатить, но думаю, сумма вышла не маленькая. В одной из комнат, как мы уже определили для девочек, стоит странная штуковина. Она большая и покрыта черным лаком. Может это стол? У нее четыре ножки большая плоская поверхность. И потом из слов Сирены я узнаю, что эта штуковина называется — рояль. Мне это слово нечего не говорит, поэтому я точно не знаю, для чего он нужен. Вилл сидит на полу, прислонившись к стенке. Почему бы, он не сядет на диван? Я оглядываю комнату. Она почти в два раза больше той первой. Штука под названием рояль — стоит в центре. Диван — обтянутый белой кожей стоит возле стены, кровать тоже. Тумбочка, мягкие ковры и так далее. Обои кофейного цвета успокаивают. И окно, но не такое же, как в первой комнате, здесь оно почти на всю стену. Пусть оно и большое, но так же мало видно. Видно лишь снег. — Почему ты не сядешь на диван? — спрашиваю я. Он усмехается. — Это все не для меня. — Хорошо, что напомнил. Ты мне обещал рассказать про себя — произношу я и сажусь рядом с ним. он смотрит на меня, как на… я даже не знаю кого. Садиста, что ли? — Я не обещал, ты меня вынудила. Это разные вещи — произносит он. — Согласна. Я слушаю тебя — говорю я голосом психолога. Он вздыхает. — Переубедить тебя не как не удастся? Знай, это очень скучная и нудная история. — Рассказывай, давай уже — смеюсь я. Он снова вздыхает и закатывает глаза. — Это началось далеко отсюда. Тебе уже известно, то, что мы не из этого века? — спрашивает он, и я киваю. Люси мне рассказывала, — Мы жили совсем по другим правилам. А их было очень много. Отец, я его почти не помню, был очень строг, точнее сказать он ненавидел нас. Он считал, что мы виновны в смерти матери. Я не могу сказать действительно ли это так, ведь в моих детских воспоминаниях ее нет. Также я не могу сказать, что отец не заботился о нас. Даже наоборот, но его взгляд… Его ледяной колючий взгляд словно говорил: «Не подходите ко мне монстры». А Ник, он ведь нечего не понимал… мне, да и всем казалось, что у него задержка в развитии и он нечего не понимает. Но он просто не видел всего. Он не знал когда можно заговорить, а когда нет. Я боялся, как бы отец, чего с ним не сделал, поэтому мы всячески скрывали то, что он ничего не видит. Ник редко, что-то говорил, и поэтому когда он предложил сбежать от отца, я послушал его безоговорочно. Это казалось глупой идеей, но мы все же сделали это. Мы сбежали. Куда? В лес. Зачем? Что бы жить спокойно, вне правил и упреков. Там мы и встретили его… Это был не Зереф, нет. Всего лишь один из его подчиненных. Он использовал врата затмения, что бы перемешаться во времени. — Врата затмения*? — спрашиваю я. Что это еще такое? — Врата Затмения — Магический Предмет, созданный и используемый с помощью Магии Звездных Духов и Книг Зерефа. Он имеет форму гигантских врат, которые позволяют людям путешествовать во времени в момент затмения — поясняет он. И я вспоминаю, что уже где-то об этих вратах читала. Я даже помню описание. Ворота имеют большую дверь с тщательно продуманным дизайном. В центре двери находится Солнце с затемненной Луной под ним. Нижняя часть от Солнца и Луны покрыта золотыми вертикальными линиями с темно-синими промежутками, а верхняя часть ярко-золотыми тонкими линиями похожими на лучи с зелеными промежутками. Лучи разбивают верхнюю часть на двенадцать сегментов. Вокруг Солнца несколько кругов, самый внутренний соединяет Солнце и Луну и двенадцать отверстий по одному из каждого сегмента верхней части дверей. Ряд ступеней ведут к двери, по обе стороны двери стоят две колоны которые соединяются аркой. На вершине арки находится эмблема в виде полного солнечного затмения. По обе стороны ворот находится дополнительные поддерживающие конструкции в виде ноги, они сделаны из супер сильного и стойкого к магии металла известного как магиниум. — После того как мы попали на остров… Я боялся… Боялся всего. Все это было в новинку для меня, да и для Ника. Я знал, что в скором времени они, подчиненные Зерефа… Хм… Не так. Люди, поклонявшиеся Зерефу, как богу смерти. Я боялся, что они узнаю о слабости Ника и скажут, что он бесполезен. Но нет, мы научились сражаться вместе. Его ум и смекалка, и моя физическая сила. Я научился дополнять его, он меня. Мы стали одним целым. Но этим людям не нужно было «два в одном» поэтому они просто завели нас в какую-то белую комнату. Там была два кресла, как у стоматолога. Но… еще там были железные кандалы. Я до сих пор помню ту боль, но она меркнет с тем, что пережили на обряде инициации. В этом помещение нам пересадили глаза. И как бы сказал мой отец — попросту изуродовали. Но я был рад. Бесконечно рад, что мой брат теперь тоже мог видеть мир, так же как и я. И я вижу мир его глазами. Честно говоря, это очень отвлекает. Когда один глаз видит нормально, а второй видит то, чего не видят другие. Это немного пугало меня по началу, но Нику это подарило новую жизнь, так что я не вправе жаловаться, — Вилл пожимает плечами, словно, извиняясь. Пересадка глаз? Об этом я как-то не подумала. Думала, что они от рождения такие. Ох, ну надо же. То, что рассказа мне Сирена, правда? Еще я думала, что Вилл не расскажет мне про свою трусость. В смысле страхе. — Вот отличие от остальных элементов нас не обучали драконы. Мы убийцы драконов второго поколения, то есть у нас есть только элдунари дракона. Не более. Мы обучались от дельно от остальных. Но это не значит, что мы были изгоями. Вовсе нет. Я до сих пор помню первую встречу с кукловодом… — он запинается, — то есть Реем. Этот ребенок на всех нагонял ужас. Даже на взрослых людей в белых халатах. Скажу зрелище не из приятных. У него были голубые глаза… ну, про его внешность можешь расспросить сама. Просто глядя на него, я понимал, что еще не сошёл с ума. На нем всегда были наручники. И при очередном припадке он вдавливал руки в наручники так сильно, что раны на его запястьях казались ужасными. Они не успевали заживать. Я не знаю, что такое с ним сотворили, но точно знаю, он хотел одного. Убивать. Его все боялись, но только не Идатэ. Он в числе первых познакомился с «мальчиком нагоняющий ужас». Они стали лучшими друзьями, почти что братьями. Не смотря на то, что у Идатэ был родной брат — Хаято. Меня лично всегда пугали глаза Рея. Ярко — голубые. Щелки за место зрачков. Всегда. Но после инициации, его глаза стали черными. Так что зрачков не видно. Теперь он казался таким безобидным. Мастер, ты, наверное, его не помнишь, который был до отца Сирены. Говорил… — он усмехается. Что? Неужели Рей был таким психопатом? Они с Идатэ были лучшими друзьями?! Я слушаю его, не прерывая. — …Я до сих пор помню его фразу, когда только Рей присоединился к нам. Старик сказал: «Сила этого юноши в его глазах». Я тогда ничего особенного в нем не заметил. Первым претендентом, что бы стать тринадцатым был — Идатэ, но Рей заменил его… Могу поклясться «Рей» не настоящие его имя. Не знаю почему, но я в этом больше чем уверен. Я не знаю, зачем Рей это сделал, но именно после этого они начали ругаться. После я помню лишь инициацию, — произносит Вилл и его передергивает, руки начинают дрожать, поэтому он сжимает их в кулаки, — первый этап — вода. Каждого из нас по очереди запирали в стеклянном аквариуме, который постепенно наполнялся водой. И первый кто начинал паниковать становился элементов. И самое главное, что все тринадцать человек проходили одно испытание за другим, все вместе. Чем дальше мы заходили, тем меньше людей становилось. — То есть ты испугался… ну, не знаю, допустим… сосульки? — Представь себе, — произносит он и начинаю смеяться, после всего этого рассказа, эта фраза мне кажется такой смешной, но я смотрю на выражения его лица и замираю, не стоило мне смеяться. Жалко, что я поздно это поняла, — Она была не одна. Около пятидесяти тонких сосулек протыкали мне все мышцы. Я не мог шевелиться. Я испугался и начал паниковать, эти сосульки больше напоминали трубы. Они были такие холодными… Иногда закрывая глаза я вижу ту кровь что стекает по сосулькам, эти люди приложили все усилия чтобы шрамы не остались на теле, но в моей памяти они остались навсегда. Я был в центе. По бокам от меня Ник и, на то время еще, Кукловод. Он оказался хитрее нас. Тогда я даже не общался с ним. Ни разу. Ник не спасовал, как я. Он начал снимать свои руки с сосулек. Рей наблюдал. Когда Ник выпутался, он направился ко мне что бы помочь. Но он не дошел, он упал на калении. Оказалось на концах сосулек, был яд. Это было самое ужасное. Я смотрел, как мой брат медленно умирает от этого яда. Рей начал ломать сосульки, не касаясь концов. Он просто делал резкие движения. Он выбрался. И прошел в последние врата. Только после инициации я понял, яд — это тоже часть этой самой инициации. И мой брат теперь двенадцатый элемент. А я одиннадцатый. Как я уже говорил, глаза Рея почернели, так же как и его душа, он лишился эмоций. Он больше не привлекал внимания людей в белых халатах, но жажда убийства осталась и по сей день. Правда, не такая сильная, как раньше. Из-за отсутствия эмоций его стали называть — Пустой. — Как же он с этим справился? Я видела, как он улыбается, злиться… — Возражаю я. Не могу поверить. — Ты можешь сама его об этом спросить. Порой за улыбкой скрывается череда убийств. Улыбка нечего не значит. Он с легкостью убьет человека с улыбкой на лице. Но одно я знаю точно — не стоило ему входить в тринадцатые врата… ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…