Череп геликоприона

      Чуть меньше часа назад ПДА сообщил, что скоро предвидится выброс. Борса тогда была в "Котле" и искала, чем бы поживиться. Нашла один Глаз. Затем глянула на экран "Сварога" и убедилась, что артефактов больше нет. Тогда, решив, что охота закончена, девушка направилась к сухогрузу.       Сейчас она сидела на ящиках в баре на "Скадовске" и наигрывала что-то из Звонарьского на гитаре. Да, не так хорошо на акустике выходит, как у старины Лёхи с его красоткой-электрухой! Но пропал сталкер, и Борса только краем уха слышала, что "на отдых" бард отправился.       В баре было спокойно. Драк и разборок никому не надо было - можно было в самый разгар выброса под открытое небо попасть. И тогда уж не до старых обид будет. И мигом всех простишь. А уж тут, почти в самой Припяти... Как там говорилось? "В Зону дальше - к небу ближе".       Борса, перескочив на другую песню, мерно перебирала струны, считая про себя: "6-4-3-2-3-4, 5-4-3-2-4-3-4-3". И снова по кругу. Струны выводили восхитительную мелодию. Только вот песни сталкерша не помнила. А перебор и бой – пожалуйста! А жаль. Спеть хотелось. Перед выбросом в баре тихо - хоть вой.       Грустная песня. Про парня какого-то, что ли... Ну, не вспомнить никак!       В дверь вошёл старый знакомый. Глянул в сторону девушки, кивнул кому-то и отправился прямиком к Кардану. На второй.       Борса бросила полузабытую песню и стала играть новую. Слова этой она, тьфу-тьфу, помнила. Хотя они, казалось, совсем не вписывались в ситуацию. Но тот, кто хоть раз попадал в разгар выброса, видел, как тот похож на закат: красное, плавящее всё – не только стёкла оконные – небо; быстро меняющиеся облачные "замки"; и как хочешь далеко унесёт тебя этот "закат". Красота, одним словом. Смертоносная.       "4-3-2-1-2-3-2" – считала струны сталкерша. Парень спустился со второго этажа, оставив наверху снаряжение, и присел рядом с девушкой. Когда та закончила, не забывая, чем обернулась похвала в прошлый раз, он сообщил:       – Только представь, эти придурки из "Монолита" ставят меня на второе место по опасности после Меченного!       – А ты хотел первое, полковник? – поинтересовалась Борса, продолжая наигрывать прошлую песню, слов которой не помнила.       – Да, нет. Я бы предпочёл вообще остаться в тени.       – Борса, красавица, давай повеселее чего-нибудь? Мля, и так настроения нема, а ты ещё и добиваешь, – попросил кто-то из зала. Борса соскочила с ритма и вернулась опять к Звонарю.       – В таком случае, Саш, тебе нужно было бы поменьше светиться, – продолжила она беседу.       Дегтярёв улыбнулся и сообщил, что примет к сведению.       Дверь снова открылась. Зашёл кто-то незнакомый и сразу же, заметив Борсу и майора, поздоровался с ней кивком, а Дегтярёву пожал руку. Примечательно, что весть об "удачливой" сталкерше с Затона разрослась настолько, что многие, кого она даже не видела, знали её. Хорошо быть единственной бабой на весь Затон!       – А вот этим мы с тобой похожи, - прервал её размышления Дегтярёв. Борса, сдерживая смех, поинтересовалась:       – Чем именно?       – Тем, что нас узнают, даже не зная.       У всех разом заговорили ПДА, голосом Бороды предупреждая, что начинается выброс. Сейчас начнут подтягиваться запоздалые пташки, не успевшие раньше или решившие, что в последнюю минуту они смогут найти чуть больше, чем до этого.       Борса отложила гитару. Сразу же над сухогрузом нависла угнетающая тишина.       – И не ржи больше надо мной, – внезапно произнёс Дегтярёв.       Девушка хотела возразить, но дверь распахнулась, и в бар ввалился пропавший больше двух недель назад сталкер, знакомый, как Сурь.       Он был хорошо известен в окрестностях Припяти. Человеком, он, в общем-то, был неплохим, и ходить с ним было бы одно удовольствие, если бы не... Неприятности к бедному парню липли на каждом шагу. Так и остался бы сталкер вечной одиночкой, но появилась на Затоне "удачливая" Борса. А как прознали сталкеры о её удачливости, так сразу, по умолчанию, записали её в пару к Сурю. И в ходки стали с ним ходить. Правда, при условии наличия в компании девушки.       А потом собрался Сурь один до "Янова" да пошёл. И никто его не видел ни на станции, ни в окрестностях: сгинул. Погрустили, выпили за упокой души, да и успокоились: тут часто товарищей терять приходится.       А Сурь возьми да появись! Да ещё и так эффектно: в середине выброса. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Однако, не смотря на то, что на нём места живого не было, оставался в сознании и бормотал что-то про артефакты, динозавров и большой взрыв.       По мере отпаивания водкой и насильного кормления, измождённый сталкер приходил в себя, но речи его внятнее не становились.       - Эх, перепоили, - заключил Кардан, ради такого чудесного возвращения к жизни вылезший из своей каморки. - Уж я-то в этом разбираюсь.       - Ты ж завязал?! - удивлённо спросила Борса.       - У меня большой жиз... ик!.. ненный опыт, - подняв вверх указательный палец, констатировал техник.       Публика, так и не дождавшись повествования о великих похождениях Суря невесть где, стала потихоньку расходиться, оставляя парня отлёживаться и трезветь. В каюте с ним остались только Борса, Дегтярёв и Кардан.       Парни весело шлёпали картами по кровати. Борсу, впрочем, брать с собой не желали. Карты ей всегда попадали хорошие, да и играла она неплохо. Проиграв пару раз ей в карты полностью модифицированный "калаш" и дорогущую "Золотую рыбку", майор навсегда открестился от игр со сталкершей. Ну, не везло её противникам! По определению не везло!       Девушка положила Дегтярёву голову на плечо и скосила глаза в карты. За спиной у сталкера она жестами показала Кардану, что техник может не беспокоиться: положение у него всяко лучше, чем у Дегтярёва.       С соседней кровати, где, посапывая, трезвел Сурь, послышалось ворчание:       - Дегтярёв, паскудник! Удачу мою спереть решил?       Все трое непонимающе уставились на вновь прибывшего, ожидая продолжения, но такового не последовало: Сурь, громко всхрапнув, перевернулся на бок.       - Алкаша из парня сделали, паразиты, - тихо смеясь, заключила Борса.       Трясти перестало, свет закончил перемигивания, и снизу отчетливо донёсся стройный хор энного количества ПДА, утверждающих, что выброс закончился, и можно начинать балаган. И как только техника затихла, Сурь подскочил на кушетке, будто ошпаренный, и, застонав, опустился обратно.       – Что ж так всё болит-то? – мученически стенал парень.       – О, очухался. Паскудник, – обратился Кардан к Дегтярёву, – беги за Бородой. Пусть аптечки тащит, отхаживать болящего будем. Только водку себе пусть оставит.       Сталкер, отсалютовав, бросился вниз. Борса пересела на край кровати Суря.       – Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она.       – Неплохо, но могло быть и лучше.       В помещение влетел Борода, преследуемый по пятам майором. Борса скинула с колена невесть откуда взявшуюся там ладошку друга, встала, опираясь на спинку. В комнату стали набиваться сталкеры. Через минуту тут уже было не протиснуться, и свободное пространство оставалось только возле шаманящего у Суря Бороды. Дегтярёва прижали к стене, Борсу прижали к нему, кого-то ещё прижали к ней. Давка, как она есть, теперь правила ситуацией.       И всё оставалось бы примерно так же, но Борода встал во весь рост и громко попросил:       – Парни, вы – умные ребята, очистите помещение, аншлаг отменяется.       Кто-то что-то прохрипел в ответ, но толпа начала понемногу рассасываться.       – Ты помнишь хоть что-то? – спросил Борода, растирая по лицу и торсу Суря какую-то дурнопахнущую мазь.       – Обижаешь, приятель. Я всё помню. От того самого момента, как нашёл эти чёртовы «Бусы», и до того самого момента, как под выброс попал.       Дегтярёв почтительно хмыкнул и, отлепив от себя сталкершу, усадил её на кушетку возле Кардана.