Психоз

      Рука с кистью скользила по холсту, раз за разом нанося на него ровные мазки акрила. Художник увлечённо водил рукой в воздухе, создавая на шершавой поверхности всё новые и новые образы, пока они не сформировались в нечто определённое. И жуткое…       Нечто задвигалось, заворчало, попыталось вылезти из холста, но лишь уткнулось в невидимую плёнку, разделяющую миры. Ткнулось, попыталось порвать, зафырчало и втянулось обратно. Ему тут же отозвались с картин своим рычанием и воем другие твари.       — З-здравствуйте…       Художник отвлёкся от картины, и рука его зависла в воздухе.       — Здравствуй, Марти.       — Вы… вы знаете меня?       Художник улыбнулся какой-то неестественной, кривой улыбкой и повернул к нему холст. На нём, в хаосе мазков, угадывалось знакомое лицо. Его лицо.

***

      — Папа! — кричал маленький Мартин, бегущий по тёмному коридору, увешанному картинами с жуткими тварями.       — Мартин! — позвал отец из светлого пустого коридора.       — Мне страшно, папа, — заявил маленький Мартин, глядя на оскаленную физиономию Некросопа.       — Мартин! — уже кричал Лео.       Сын не слышал. Мартин видел своего отца. Но видел и как бы сквозь него. Леонард заметил тень впереди, затем визг и крик своего сына. Он рванул на чердак, но люк наверх был наглухо заколочен. Он стучал и ломился внутрь. Люк не поддавался. Дикий визг всё продолжал давить на уши. Лео ударил в люк снова. Тот распахнулся, словно ничего не весил. В то же время замолк и визг.       Посреди чердака стоял сын в окровавленной рубашке, продолжая сжимать в руках книгу про страшных инопланетных захватчиков.       — Сынок… — отец рванулся к сыну. Мартин, доселе смотревший на него невидящим взором, вдруг вскрикнул и, упав, отполз спиной за кресло. — Мартин, это же я!       Когда эта сука увозила его в автомобиле с решётками, Мартин всё с таким же ужасом глядел на своего отца. А она не могла не упомянуть о старике Сайенсе, пытавшем детей так же, как и Лео. В её глазах он был монстром. Был Сайенсом. Тем чокнутым, придумавшим себе ад и поселившимся в нём. И что-то подсказывало Леонарду, что это не просто пустой звук.       Тогда он вернулся на злосчастный чердак. Картины были расставлены всё в том же порядке. В центре стояла рама размером с взрослого мужчину. Но она пустовала. Рядом была чуть меньше. Из неё скалил морду тот самый, укравший разум его сына. Жуткое существо.       Подпись внизу гласила: «Некросоп. Версия третья. Нил Дженсен Сайенс. 19** год». Лео провёл рукой по холсту и скорее почувствовал, чем услышал, хриплое рычание. Некросоп злился.       Мужчина, не желая спорить с судьбой, отошёл от греха подальше от картины.

***

      Сумасшедший вдруг отложил кисти и краски и совершенно нормальным голосом потребовал его выпустить. Позвали главного врача. Психиатр побеседовал с ним и пообещал. Что в скором времени исполнит его просьбу. В рапорте же в конце недели он отписал: «Ухудшение состояния». Спустя ещё неделю бедного и правда выпустили. Но лишь за тем, чтобы посадить в автомобиль (тот самый, с решётками) и увезти в окружную психиатрическую больницу.       Мартин, спустя же две недели, всё так же сжимал в руках книгу и повторял:       — Они пробрались на корабль. Теперь всем конец. Он пробрался на чердак. Теперь мне конец.       Отца не пускали. Как бы Лео не требовал пустить его к сыну. Эта сука лишь ухмылялась и звала санитаров.       Леонард закрылся на чердаке и, в надежде получить ответы на вопросы, шагнул в картину. В предвкушении какого-то чуда он даже закрыл глаза. Ботинок уткнулся в упругий холст и скользнул вниз. Холст принял Лео в свои упругие объятия. Мужчина спустился на пол и раскрыл глаза. Всё тот же пейзаж. Всё те же картины.       Тогда он решил поступить иначе. Он собрал вещи и поехал в городскую администрацию. Повторив все те же действия, что и в прошлый раз, он ворвался в кабинет и снова застал того человека в кресле.       — Куда увезли того сумасшедшего, называющего себя Сайенсом? — как можно твёрже спросил Лео.       Ответа не поседовало. Он шагнул вперёд, повторив вопрос. Снова тишина.       — Эй, я хочу услышать ответ! — сказал он, поворачивая кресло.       Кап…       Капли слюны из раскрытой пасти падали на кресло.       Кап…       Некросоп, казалось, ухмыляется своей хищной мордой.       Кап…       Он поправил трёхпалой жилистой лапой слезшую от кислоты обивку.       Кап.       Некро поднялся и угрожающе зарычал. Лео понял намёк без лишних разъяснений и пулей вылетел из кабинета. Секретарша, минуту назад красившая губы и параллельно с этим грубившая всем подряд, теперь с застывшей кукольной мордашкой валялась где-то на полу, а вокруг неё разливалась лужа чего-то красно-багрового. Лео даже забыл удивиться крови на полу и мёртвой секретарше. Он даже забыл, что это красно-багровое на полу — не что иное, как кровь. Он просто в полнейшей панике выбежал из здания администрации и только когда сел в машину и наглухо закрыл все двери, смог пересилить себя и посмотреть в окно.       Оттуда на него смотрели два немигающих глаза на серой физиономии.