Между двух огней

К себе в комнату Камелия вернулась в полном смятении чувств. Но в то же время своими откровениями Торин расставил всё по своим местам. По правде говоря, она и сама замечала, что Кили в последнее время как-то слишком заботлив по отношению к ней, и, должно быть, всё это неспроста. Но догадки − на то они и догадки, нельзя быть уверенной в них полностью. И не сказать что внимание с двух сторон польстило хоббитянке, скорее поставило перед нелёгким выбором. Вспомнились также давнишние слова Гендальфа, когда он ни с того ни с сего вдруг решил, что ей будет полезно поучаствовать в Приключении. "А меня это порядком развлечет", − сказал тогда он, хитро усмехнувшись. Как будто знал, что всё так обернётся! Камелия легла на кровать и попробовала просто закрыть глаза и попытаться уснуть, оставив принятие решения на завтра. Ведь, как говорится, утро вечера мудренее. Но куда там! Взбудораженные мысли и чувства никак не желали отпускать свою хозяйку в милостивое царство сна. Мрачные, безмолвные стены, окружавшие её со всех сторон, тоже, кстати, не способствовали скорому засыпанию. На протяжении более чем полугода каждую ночь взломщица засыпала в окружении гномов − и теперь никак не могла привыкнуть к этой неуютной и немного настораживающей тишине. В своей комнате она чувствовала себя словно в заточении, особенно в тёмное время суток. Проворочавшись на кровати добрых часа два, Камелии, наконец, удалось уснуть. Но сон вышел кратковременным и не то чтобы страшным, но каким-то туманным и тягучим. Вынырнув из него, она почувствовала себя, как если бы снова побывала в неприятной липкой паутине. Видимо, на сновидениях сказались её передуманные мысли. Камелия полежала ещё некоторое время в постели, вглядываясь в ночную темноту, а затем встала и накинула на плечи лёгкую накидку. Поскольку в недостаточно обжитом Эреборе зимой было прохладно, спала она почти что одетой. Хоббитянка вышла в коридор, тихонько прикрыв за собою дверь, и направилась вперёд по коридорам. Свечей она не зажигала, а все светильники на ночь гасили, так что пробираться пришлось в темноте. Вскоре она оказалась у входа в комнату Торина. Камелия остановилась возле двери в такой же нерешительности, с какой совсем недавно стояла у шатра раненого короля. Но, как бы то ни было, возвращаться снова на ощупь в свою полупустую комнату с гнетущей тишиной очень не хотелось. Это придало ей решительности, и она осторожно открыла дверь. Торин спал − или, по крайней мере, казался спящим. Прекрасно помня об этой привычке вредного короля без труда притворяться спящим, Камелия тихонько подошла поближе, не сводя с него взгляда. Торин лежал так, что как раз половина широкой кровати оставалась свободной. Помедлив немного, Камелия всё же прилегла с краю и, подложив ладошку под щеку, прикрыла глаза. Ощутив за спиной чужое дыхание, она почувствовала себя гораздо спокойнее и привычнее. Торин за это время даже не пошевелился. Может, действительно спал, но скорей всего просто не хотел спугнуть хоббитянку. Лишь на грани сна она почувствовала, как рука гнома бережно, почти невесомо обнимает её. Когда Камелия проснулась наутро, Торина в комнате уже не было. Сквозь окна лился слабый утренний свет. Как видно, рассвет уже давно миновал, и король успел проснуться и уйти по своим королевским делам. Поначалу заспавшаяся Камелия даже не поняла, где она находится, а когда, наконец, осознала, то почувствовала себя крайне неловко. Как это нередко бывает, утром на свежую голову совсем по-другому оцениваешь свои поступки, чем накануне вечером. Так что даже хорошо, что Торина не было в комнате, иначе смутившаяся хоббитянка даже не нашла бы, что ему сказать. И хотя кошмары и вправду не тревожили её на протяжении остатка этой ночи, но всё равно ночевать в одной комнате с Торином было не лучшей идеей. Первым побуждением Камелии было поскорее уйти из его покоев, что она и не преминула сделать. Она аккуратно разгладила покрывала, затем, собираясь уходить, приоткрыла дверь и огляделась по сторонам. На счастье, поблизости никого не было. В то утро ей всё же пришлось не раз мельком увидеться с Торином, но король по своему обыкновению держался спокойно и беспристрастно. Камелия уже было подумала, что он не заговорит с ней. Но, как выяснилось несколько позже, успокоилась она преждевременно.

***

Время было послеобеденное. Камелия проводила его с Ори, помогая тому с уборкой почти уцелевшей библиотеки, что располагалась на верхних ярусах Эребора. С этим вежливым, начитанным гномом она сдружилась ещё в начале похода, на ряду с Балином и Бофуром. Вот и сейчас они вперемежку с работой непринуждённо болтали о разных вещах или просто вспоминали поход. Помимо прочего, разговор очень кстати зашёл о гномьих обычаях. − ...Мало какие тайны мы открываем чужакам, − рассказывал молодой гном. − Вот, к примеру, наш язык, кхуздул. Мы не обучаем ему чужаков, да и вообще редко разговариваем на нём при посторонних. Но есть обычаи, которые мы не скрываем, хотя в то же время и не стремимся посвящать в них каждого. − А мне расскажешь о каком-нибудь? − попросила Камелия. − Я столько времени путешествовала с вами бок о бок, а до сих пор почти ничего не знаю о ваших традициях. − Ну... − задумался Ори. − Есть такой распространённый обычай: когда гном и его возлюбленная хотят обручиться, они заплетают друг другу косички. Бывает даже, он специально дарит ей две одинаковые бусины для волос. Конечно, помолвка это ещё не свадьба, и её можно разорвать, но у нас редко когда такое бывало − если вообще когда-то бывало. Камелия сразу вспомнила Кили и как он хотел заплести ей косичку. Тогда она почувствовала, что это очень важно и, как выяснилось, не ошиблась. − Так вот, что это значит!.. В таком случае, мне нужно поговорить с одним гномом... − тихо пробормотала она. − Это ты о Торине, да? − не удержался Ори, сразу покраснев. − Ты прости, но в Эреборе все уже чуть ли не ставки делают, когда вы с ним, ну... будете вместе. Камелия поперхнулась воздухом. Про ставки Ори, может, и приврал, но на неё это и так произвело впечатление. − Это что, сразу бросается в глаза? − Не сразу. Но если понаблюдать какое-то время за вашим переглядыванием, становится ясно, − смущённо пожал плечами летописец. Разговор с Ори заставил хоббитянку всерьёз задуматься над тем, что в ближайшее время нужно что-то делать. Не хватало ещё, чтоб и в самом деле о них начали судачить и делать ставки! В таком настроении она шла к себе в комнату. Размышляя о том, что сказать Торину при встрече, Камелия открыла дверь и − надо ж такому случиться! − Торин как раз ждал её, сидя за столом в дальнем углу комнаты. Увидев её, он укоризненно покачал головой: − Я уже хотел идти на твои поиски. И не совестно заставлять короля ждать? − Простите, ваше величество, мне не доложили, что вы ждёте меня, − в тон ему ответила Камелия, чем вызвала у гнома снисходительную усмешку. Он указал взглядом на соседний стул, приглашая её сесть рядом. Камелия прошла вперёд и присела на указанный стул, по пути заметив маленькую красивую шкатулку, украшенную по краям драгоценными камнями, что лежала на столе возле гнома. − Я принёс тебе подарок, − перехватив её взгляд, с лукавой усмешкой пояснил Торин. Он открыл шкатулку, представляя глазам Камелии два золотых украшения для волос − по форме примерно такие же небольшие зажимы, что носил сам Торин. − Тебе очень пойдёт одна маленькая косичка. И золото тоже. Только я должен сам заплести тебе её... Ты позволишь? Он уже хотел было приняться за дело, но Камелия остановила его. − Постой, ведь это будет значить, что мы с тобой обручены! − Именно так, − не стал кривить душой гном и тут же нахмурился. − Только не говори, что моё решение стало для тебя неожиданностью. − В том-то и дело, Торин, что это твоё решение, − возмутилась Камелия. − Как ты помнишь, я ничего тебе не обещала, и, по-моему, дарить мне дорогие подарки с умыслом было несколько... поспешно. Не подумай, что мне всё безразлично. Просто, твои поступки, они... Хм... Порой сбивают с толку, и я никогда не знаю, чего от тебя ждать. Она запоздало подумала, что Торин наверняка рассердится на её слова, но он лишь спокойно проговорил: − Ты удивишься, если я скажу о тебе то же самое? − и в ответ на непонимающий взгляд хоббитянки продолжил: − Ты каждый раз даёшь мне надежду, но стоит мне сделать шаг к тебе навстречу, ты тут же ускользаешь от меня. Я просил тебя остаться в Эреборе, и ты осталась. Хотя до этого, как я понимаю, тебя не удержало бы даже всё золото Горы. Сомневаюсь, что ради простого друга ты бы пожертвовала своей уютной норкой. А вчера я позвал тебя, и ты пришла. Разве это ничего не значит? − Но ведь ты сам сказал: если мне будут сниться плохие сны, − смутившись, попыталась возразить Камелия. − И потом, в походе мы точно так же не раз спали рядом друг с другом... − Это не одно и то же. Сменив тактику, Торин взял её руки в свои ладони и уже мягче сказал: − Неужели ты совсем равнодушна ко мне? Ответь мне прямо, что тебе неприятно моё внимание, и я больше не побеспокою тебя. Как бы Камелия ни убеждала себя, что её место в Шире, а вовсе не в Эреборе рядом с королём, соврать она не смогла. − Просто, дай мне ещё немножко времени, чтобы я могла определиться со своими чувствами, − сдалась она. − Хорошо, − кивнул, обещая, Торин. − В таком случае, мой подарок подождёт своего часа. Он встал, и Камелия поднялась следом, чтобы проводить его до дверей. Дверь за Торином захлопнулась, но лишь для того, чтобы через минуту снова отвориться, на этот раз являя Кили. − Так, значит, ты теперь с Торином? − сразу напрямую спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: − Это потому, что у меня бороды нет? − Что? Нет, Кили, причём здесь это? Мы с Торином... − Камелия запнулась. Она хотела сказать, что они с Торином ещё вовсе не пара, но почему-то в горле при этом образовался тугой ком. − Я не знаю точно, насколько сильны мои чувства к нему. Просто, при мысли, что я свяжу свою жизнь с кем-то другим и могу больше никогда не увидеть его, мне становится нестерпимо грустно... − Всё понятно, − хмыкнул Кили, но, впрочем, беззлобно. − Что ж, по крайней мере, я рад за дядюшку. − Значит, ты не сердишься? Кили опустил голову вниз, сосредоточенно разглядывая носки своих сапог. − У нас право выбора всегда остаётся за девушкой. Пусть ты не гномка, но всё равно... Хотя, конечно, я ещё мог бы вызвать Торина на поединок и побороться за тебя, − он сделал вид, будто всерьёз задумался над этой идеей. Камелия на секунду пришла в ужас от одной мысли, что младший из принцев будет драться с родным дядей, и дело может дойти до крови. − Да шучу я, − необидно фыркнув, чуть улыбнулся Кили, давая понять, что ни о чём таком он не думал. "Всё-таки умение шутить, сохраняя при этой серьёзное выражение лица − отличительная черта королевской семьи", − решила про себя хоббитянка, вспомнив то памятное утро на скале Каррок. − Кили, насчёт нашего последнего разговора... Я не знала, что у вас заплетание косичек имеет такое серьёзное значение. − Я уже понял, − махнул рукой лучник. − Ничего, не переживай из-за этого. Я сам виноват, что не предупредил тебя. Но, несмотря ни на что, я всё-таки хочу, чтобы мы с тобой остались друзьями. Уж этого-то Торин у нас не отнимет!.. На такой расклад Камелия охотно согласилась. И хотя подобного рода разговоры нельзя назвать приятными, она была рада, что они с Кили наконец объяснились. Теперь, по крайней мере, между ними не возникнет недоразумений и вытекающих из этого обид.