Между двух огней

Камелия проснулась внезапно, как будто её кто-то разбудил. В действительности же причиной её пробуждения стал страшный сон. К сожалению, подобное с ней нередко случалось в последнее время, что, в общем-то, было и неудивительно, если вспомнить, сколько страха довелось натерпеться бедной взломщице за время похода и даже после него. Тут кого угодно стали бы мучить кошмары! Окинув беглым взглядом ставшие почти родными стены и удостоверившись, что привидевшиеся жуткие картины − всего-навсего дурной сон, Камелия с облегчением вздохнула. В комнате между тем было уже достаточно светло. Откинув одеяло, она слезла с кровати и подошла к окну, чтобы взглянуть, насколько высоко уже поднялось солнце. Что ей по-настоящему нравилось в её чересчур большой комнате с высоким потолком, так это наличие окна. Всё-таки хоббиты − создания светолюбивые, даже несмотря на то, что в качестве жилья они предпочитают вырытые в земле норы. Снаружи только начинал заниматься алый рассвет. Словно раскрывающийся бутон, он постепенно являл миру свои яркие краски. Заснеженная земля и бледно-голубоватое небо с примесями золотого и розового всегда вызывали у хоббитянки ощущение чего-то волшебного. Наверно, всё дело в том, что в Шире настоящие зимы редко случались − зачастую они больше напоминали позднюю осень − и такое прекрасное, завораживающее зрелище ей нечасто приходилось видеть. Утро быстро вступало в свои права. Ложиться обратно в кровать на каких-то там полчаса уже не было смысла, так что Камелия решила не терять времени попусту и отправилась готовить завтрак...

***

За работой время всегда бежит быстрей. Так рассудила и Камелия, в промежуточное время между завтраком и обедом собираясь помочь гномам с уборкой тех уцелевших помещений, до которых ещё не дошли руки. Собственно, это поручение (впрочем, как и все остальные) ей дал Торин. Кажется, как раз в тот момент, когда она засмеялась какой-то шутке Кили, всегда любившего пощеголять своим остроумием, тогда и прозвучало это недовольное: "Мисс Бэггинс, займитесь делом...". Кроме как непосредственно по делу, Торин больше не заговаривал с ней. С одной стороны, её это устраивало, потому как не хотелось повторения той щекотливой ситуации, но, с другой стороны... от подчёркнутого равнодушия Торина становилось даже немножко обидно. Прежде чем идти облагораживать Эребор путём избавления его от многолетних слоев пыли, Камелия задержалась ненадолго в комнате, чтобы расчесать и заново перевязать лентой свои вьющиеся волосы. За этим занятием её и застал Кили. Глухо стукнув пару раз для предупреждения в дверь, он широко распахнул её и бодро прошел в комнату, не забыв при этом захлопнуть дверь ногой − просто по причине того, что нёс в руках угощение для хоббитянки. − Я тут вспомнил, что хоббиты не смыслят жизни без второго завтрака. В общем, вот, − с этими словами он выложил на стол перед ней несколько яблок особого зимнего сорта, − устраняю своё упущение. В условиях зимы и послевоенного времени даже такие обыкновенные фрукты можно было считать деликатесом, так что Камелию угощение несомненно порадовало. − Спасибо, Кили! Это так мило с твоей стороны, − поблагодарила она, с удовольствием беря в руки зеленоватое яблоко. − А где, кстати, ты такие взял? − Лично я одолжил их у Бомбура, а уж где Бомбур взял, не знаю. Наверно, стащил у эльфов, когда те ещё гостили у нас, − безразлично пожал плечами Кили и плюхнулся рядом с ней на стул, с сочным хрустом откусив кусок яблока. Камелия тихонько засмеялась, представив, как Бомбур, неся в охапке яблоки, крадётся мимо задремавших эльфов. Жуя яблоко, Кили осматривал комнату, пока не наткнулся взглядом на совсем маленькое, больше похожее на карманное зеркальце, в которое смотрелась хоббитянка. Вот тогда-то ему и пришла на ум одна мысль. − А хочешь... Хочешь, я сделаю тебе причёску? − предложил он и даже чуточку смутился при этом. Тут стоит сказать, что среди гномов такой способ ухаживаний был весьма распространён. А с точки зрения самого Кили, это была ещё и прекрасная, благодаря своей ненавязчивости, возможность намекнуть о своих чувствах. Но, увы, взломщице на протяжении путешествия было не до того, чтобы разбираться во всём многообразии гномьих традиций. Она озадаченно посмотрела сначала на принца, а после − на маленькое неудобное зеркальце. Пожалуй, не было ничего плохого в том, что он хочет по-дружески помочь ей. − Если тебе не трудно... − после недолгих раздумий согласилась она. Кили просиял так, словно ему в руки вместо обыкновенного гребня дали Аркенстон − если, конечно, представить, что королевский бриллиант интересует младшего наследника так же, как ранее и его дядюшку. Впрочем, Камелия решила не обращать на это внимания. С некоторыми странностями в поведении гномов она свыклась уже давно. − Я мог бы даже сразу заплести тебе косичку, − осторожно предложил Кили, в душе очень надеясь, что не оскорбил девушку своей поспешностью. Ведь косичка означала бы, что они почти что официально обручены! Камелия ещё раз взглянула на себя в зеркало и замотала головой: − Нет, косичку я не хочу, − и не желая показаться невежливой, добавила: − По крайней мере, в этот раз. − Не всё сразу, значит? Я понял, − так широко разулыбался Кили, что всё-таки вызвал у неё, мягко говоря, недоумение. Но не успел он даже прикоснуться гребнем к её волосам, как раздался громкий стук и затем в приоткрывшуюся дверь просунулась светловолосая голова Фили. − Так и знал, где тебя искать, − укоризненно проговорил он. − Хватит прохлаждаться, братец, перерыв давно кончился, пора возвращаться к работе. Дядя там уже сердится, что тебя нигде нет. Отправил меня на поиски. − Дядя как чувствует, когда за мной посылать, − раздосадовано пробурчал Кили и нехотя пошёл к двери. Но на полпути обернулся и выразительно подмигнул хоббитянке − дескать, мы ещё к этому вернёмся, − а после побежал догонять брата. Камелия только растерянно улыбнулась ему вслед. Почему-то у неё создалось стойкое ощущение, что они чуть было не совершили нечто серьёзное и... непоправимое?

***

Вечером того же дня, управившись после ужина с мытьём посуды, Камелия возвращалась к себе. Так вышло, что комнаты многих гномов из отряда, в том числе и Торина, располагались на том же этаже, что и кухня. В этот раз проходя мимо покоев короля, Камелия невольно замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, прислонившись плечом к стене рядом с дверью. Чуткий хоббичий слух уловил звучавшую по ту сторону широкой стены нежную мелодию. Без сомнений, играл Торин − и это было просто восхитительно! Похожая музыка и пение заворожили её ещё в Бэг-Энде и, по правде сказать, стали едва ли не главной причиной, по которой она подписалась на приключения. Тогда бархатный голос короля-без-королевства перекрывал все остальные, он словно бы парил над ними и заставлял хоббитянку как наяву видеть далёкие горы и скрытые в них пещеры, полные невиданных сокровищ. Сейчас слов не было, лишь одна проникающая в самое сердце мелодия. Заслушавшись, Камелия прикрыла глаза и потеряла счёт времени. Пришла в себя она, лишь когда музыка стихла и дверь вдруг отворилась. В глазах Торина, не ожидавшего, что его кто-то тайком подслушивал, на мгновение отразилась растерянность. Затем его брови нахмурились, и он недовольно кинул: − Зайди ко мне. Нам нужно поговорить. − Конечно, − Камелии ничего не оставалось делать, как последовать за ним вглубь комнаты, строя на ходу догадки на тему того, что ей собирается сказать король. Если судить по строгости, прозвучавшей в его голосе, то что-то не особо приятное. А впрочем, от Торина никогда не знаешь, чего ожидать. − Присядь, − коротко велел он, указав на высокий стул рядом со стоявшим по центру комнаты столом. Камелия послушно присела на краешек, оказавшись спиной к Торину. Это был первый раз, когда она находилась в его покоях. Его комната заметно отличалась от комнат остальных гномов и, пожалуй, была самой благоустроенной из них. После победы в битве гномы постарались сделать всё возможное, чтобы покои их короля действительно походили на королевские. У западной стенки там стояла широкая кровать, застеленная тёплыми покрывалами, а у подножия её лежали мягкие шкуры. Рядом с кроватью обнаружился и музыкальный инструмент − красивая, изящная арфа. У противоположной стены, как раз за спиной Камелии, находился камин, в котором потрескивали охваченные огнём сухие поленья. За окном царствовала холодная, непроглядная темень, но за счёт жаркого огня в комнате было очень тепло и уютно. Пока Камелия осматривалась, Торин встал у неё за спиной и положил широкие ладони ей на плечи. Хоббитянка невольно вздрогнула. Совсем некстати всплыл в памяти сон, в котором король вновь грозился скинуть "ненавистную предательницу" со скалы. − Что же ты так боишься меня? − неожиданно мягко, со щепоткой незлой насмешки улыбнулся Торин. Он обошёл стул, таким образом оказавшись перед ней, и заглянул ей в глаза, чуть приподняв брови в ожидании ответа. Камелия не знала, что сказать. Как объяснить Торину тот сумбур, который с недавних пор поднимался в её душе всякий раз, стоило ей только встретиться с ним. Тут хоть бы самой для начала разобраться!.. − Я не боюсь тебя. Кажется... − неуверенно пробормотала она, старательно глядя куда угодно, но только не на гнома. Торина такой ответ не устраивал. Он почти неслышно вздохнул и отошел к краю стола, видимо, поняв, что напором от хоббитянки не добьешься вразумительного ответа. На столе стояла початая бутылка вина и кубок − красивый такой, весь позолоченный и украшенный крохотными алмазиками. Сразу видно − королевский! Камелия краем глаза наблюдала, как Торин наливает в него красное, точно рубин, вино и подвигает к ней. − Угощайся. Пить не хотелось, но Камелия, чтобы не спорить с королём, сделала глоток, не замечая вкуса. Тем временем Торин присел на кровать и придвинул к себе арфу. Медленно кивнув девушке, как бы обращая внимание на то, что будет играть для неё, его по-гномьи грубые пальцы прикоснулись к тонким струнам. По комнате разлилась тихая и нежная, словно плач арфы, музыка. Затаив дыхание, Камелия неотрывно смотрела на короля. Пожалуй, играть на таком инструменте больше подходило бы эльфам, но ей подумалось, что ни один эльф не смог бы вложить в музыку столько чувств, как это сейчас делал Торин. Лёгкая, но удивительно глубокая мелодия успокаивала, приятной грустью обнимала сердце и словно бы сглаживала острые углы в отношениях между Подгорным королём и некогда нанятой им взломщицей. Не желая отвлекать его, Камелия как можно тише и незаметнее встала со стула и пересела поближе к нему, на самый краешек кровати. Звуки арфы продолжались ещё некоторое время − и затем смолкли. − Он тебе нравится? − неожиданно спросил Торин, подняв на неё требовательный взгляд. − Кто? − не поняла сразу Камелия. − Мой племянник. Кили. Тут настала её очередь растеряться. − Нравится, конечно, да... Он ведь мой друг. Как и Балин, и Бофур, и все остальные. Торин как-то неопределённо хмыкнул: то ли его позабавила наивность хоббитянки, то ли порадовался тому, что шанс для него ещё не потерян. − Ты упрямо не хочешь замечать очевидное, − констатировал он. − Но рано или поздно сделать выбор придётся. Я знаю, что напугал тебя тогда, поэтому повторю: я хочу, чтобы ты была со мной. Но если ты твёрдо скажешь, что выбираешь Кили, обещаю, я не стану преградой вашему счастью. Решай, с кем тебе быть. Произнося эти слова, Торин придвинулся к ней ближе. Прядка непослушных волос выбилась из её причёски, и он протянул руку, чтобы заправить её за ушко. Странное дело: заострённые ушки полуросликов смахивали на эльфийские, но Торин не чувствовал по отношению к хоббитянке ни малейшей неприязни из-за этого. Словно не желая отпускать девушку, он задержал руку на её лице и бережно провёл большим пальцем по линии её скул. Камелия смущённо опустила голову: прикосновение, признаться, было приятным. Но очарование, навеянное умелой игрой на арфе, спало, и хоббитянка вернулась в реальность, в которой она с трудом находила общий язык с Торином. Пока что, во всяком случае. − Я не думаю, что смогу дать тебе сейчас точный ответ. Уже поздно, наверно, я лучше пойду, − она решительно поднялась с кровати и направилась к двери, чувствуя, что ей необходимо побыть одной и всё спокойно обдумать. − Камелия, − негромко окликнул Торин. Он встал и подошёл к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки. − Я не стану сегодня запирать на ночь дверь. На случай, если тебе снова будут сниться кошмары. − Откуда ты знаешь, что мне снятся плохие сны? − искренне удивилась хоббитянка. − Поверь мне, я знаю, − уголок губ Торина дрогнул в неком подобии горькой усмешки. Камелия только отрывисто кивнула и затем выскользнула за дверь.