Наследный жрец

- Будь моя воля, - шептал он одними губами, проникновенно заглядывая в глубокие синие глаза, наполненные слезами понимания и светлой грусти, - я бы остался с тобой навсегда... чтобы видеть каждый день твою чудесную улыбку, чтобы слышать твой голос... - Альв... - Нет! Не называй имен! - прервал ее молодой мужчина, закрывая оставленный на обнаженном плече поцелуй теплой шалью, скользя взглядом по трепетно вздымающейся груди. - Я проклят... душа моя, я проклят... - Как помочь тебе снять проклятье? - подавшись вперед, девушка придержала шаль на плечах своих дрожащей ладонью, рукой второй коснувшись щеки возлюбленного. - Я помогу! Клянусь, я все сделаю, ты только скажи... - Это невозможно. - Но... - Я не стану тобой рисковать! Прости мне это, любовь моя, прости, что вынужден бежать... но стоит стрелкам пробить к восьми утра, как я... - и речь его была прервана первым ударом часов, оповещавших о названном времени. Стоило только стрелкам пробить ровно восемь раз, как мужчина вдруг растворился в серой дымке, оставив после себя лишь тепло на губах и цветок розы на коленях девушки... - Дай угадаю: в следующий раз у тебя окажется трагическая судьба, и с восходом солнца дух покинет твое бренное тельце прямо на руках какой-нибудь очередной бедняжки? - Я подумывал об этом, - невозмутимо отозвался Альвгейр, подкидывая виноградину и ловя ее ртом, весь этот трюк проделывая, вальяжно развалившись на сестринской постели. - Но, знаешь, пришел к выводу, что смерть мне не к лицу. - Ты не можешь знать этого наверняка, но я с удовольствием помогу тебе проверить, правдивы ли твои выводы, - усмехнулась девушка, проходя к зеркалу мимо своего ложа и демонстративно небрежно скидывая с постели ноги брата, забравшегося на перины, между прочим, в сапогах! - И твоей доброте еще слагают песни! - Моя доброта не распространяется на избалованных принцев, которые портят одну девицу за другой и отвлекают верховного чародея, вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями, - с нескрываемой иронией пропела Лива, сверкнув глазами. - И убери, черт возьми, свои ноги с моей постели! - Между прочим, я твой брат, - обиженно протянул Альвгейр, свесив-таки ноги с кровати. - Ты мне зачем это напомнил? - Чтобы отогреть твое черствое сердце! - рассмеялся весело принц, приподнявшись на кровати и одним ловким рывком притянув сестру к себе, заваливая ее на шелковые простыни. - Что ты удумал? - повысила тон Лива, уворачиваясь от щекотки брата. - А ну пусти! Пусти, кому сказала! Ты мне юбки помнешь! - Могу чулки помять. - Между прочим, ты мой брат! - Моими словами мое же счастье разрушить? - ухмыльнулся Альвгейр, легко пощекотав девушку под коленкой, обтянутой в шелковый чулок. - Почему Стейнмоду можно, а мне нет? Он тоже брат тебе! - Слезь! - оттолкнула его Лива и поднялась с кровати. Гордо поправила локоны и изящной ладонью указала молодому человеку на дверь. Альвгейр сделал галантный, но меж тем шутливый поклон, и прошел мимо сестры. Опять цепанул ее за больное: каждый раз зарекался этого не делать, и каждый раз все равно капризы вперед него лезли. Так здравствуйте же, дамы и господа, и позвольте мне, летописцу, начать историю, которая случилась с некогда прекрасным королевством лет двести тому назад. Имя мое вам ни о чем не скажет, да и нужно ли называть его, когда рассказ не обо мне... Жили-были в чудесной живописной стране Виндарии - та, что раскинулась за горным хребтом, разделяющим мир на две части, - король и его отпрыски. Королевство процветало и расширяло свои территории за счет удачных военных походов и политических сделок. Со стороной, погруженной в вечный холод и черный лед, у Виндарии отношения, стоит сказать, не складывались, и хрупкий мир между ними трещал по швам, норовя вот-вот разорваться. И приходилось границы охранять, ибо не дай Бог. Король Фридрик был уже на закате своих лет, но подданные любили и почитали его, и боялись его возможной скорой кончины. Увы, бессмертием никто не наделен, а такого мудрого и справедливого короля, обладающего, к слову, искренней любовью и заботой к своему народу, днем с огнем не сыщешь! И было у Фридрика три любимых чада: старший сын Стейнмод, единственная дочь Лива и младший сын Альвгейр. Стейнмоду было тридцать лет отроду, и являлся он прямым наследником трона. Народ любил принца за его храбрость и силу, которыми он прославился в удачных военных походах, занимавших большую часть его жизни. Волновался за него отец, да только, видно, звезда удачливая ему покровительствовала, живым-здоровым всегда возвращался. Не смотря на всю свою страсть к делам военным, был Стейнмод умен, грамотен и справедлив, подобно отцу его. И красив - недаром он считался вторым по части воздыхательниц, чье сердце дрогнуло. Высок, широкоплеч, с волевым подбородком и орлиным взглядом темно-карих глаз, с густыми рыжими волосами и бледной кожей, нетронутой даже беспощадным виндарским солнцем, он был едва ли не пределом мечтаний! Если бы не одно младшее «но». - Ледяные великаны уже в который раз взбираются на хребет, Ваше высочество, - раздраженно пробормотал предводитель стрелкового отряда, стоя подле принца. Тот лишь хмурил брови, глядя на заходящее за горный хребет солнце. - Они все меньше нас боятся, - изрек Стейнмод, досадливо поморщив нос. - Мы должны предотвратить нападение. - Думаете, они рискнут? - Это лишь вопрос времени. Причем времени не очень долгого, - усмехнулся принц, замечая вдали, среди раскидистых елей на горе троих великанов, чья кожа прочнее брони и синее моря. Но, завидев принца, они лишь озлобленно фыркнули и скрылись. - Столько десятилетий длилась война с ними, и чего стоил мир... неужели все опять вернется? - Ты помнишь эту войну? - улыбнулся принц, которому на момент перемирия было уже десять лет. - Нет, я был еще мал. Но отец мой помнит, он рассказывал мне. - Она унесла много жизней, - вздохнул Стеймонд, кладя ладонь на эфес меча. - Я не позволю, чтобы вновь гибли виндариянцы. Костьми лягу, но ледяные великаны не ступят на нашу землю! Лива - второй ребенок короля и покойной королевы, «сердце Виндарии», как назвал ее любящий народ. Очаровательнее создания не существовало! Утонченная, грациозная, огневолосая бледнолицая принцесса с ясными голубыми глазами и сдержанной улыбкой на пухлых губах. Лива младше Стеймонда на четыре года, и в свои двадцать шесть лет уже сполна могла считаться старой девой. Король пытался выдать ее замуж, но горделивая принцесса заявила, что всю жизнь свою она посвятит народу и государству, и никогда не выйдет замуж. Но Лива не была бы Ливой, если бы и здесь не было иного смысла, что я не вправе раскрывать. Добротой, о которой и правда говорилось в народе, Лива не отличалась. Она была рассудительна и справедлива, и справедливость ее порой доходила до жестокости. За что же ее любили? У каждого свой ответ. - Что управляло тобой, когда ты шел на преступление? - без высокомерия и жалости, но с подчеркнутым хладнокровием вопрошала Лива, глядя на облаченного в цепи преступника, стоящего перед ней с опущенной головой. Принцесса отличалась уникальной способностью пристыжать любого лишь одним своим взглядом. - Я голодал, Ваше высочество... - Ты обворовал многодетные семьи, заставив их голодать. Несколько семей, а это значит - ты оставил голодными десятки детей. - Простите, Ваше высочество... - мямлил преступник. - Я всегда осуждала карательные методы моих предков, - стальной голос не предвещал ничего хорошего, - но иной раз по-другому нельзя. Кто поручится, что, отпусти тебя на волю безнаказанного, ты не продолжишь вновь воровать? - Я клянусь! Клянусь, Ваше высочество, я больше не посягну на чужое! - Хорошо, - кивнула принцесса, обратившись к рукописцу. - Отрубить ему кисти рук. - Пощадите! Молю Вас! - отчаянно воскликнул преступник, и в глазах его застыли слезы. Среди присутствующих послышался тихий шепот, испуганные вздохи. - Ваше Высочество, - обратился к принцессе советник, обеспокоенно хмурясь, - но разве не слишком жестоко?.. - Завтра же на рассвете принести приговор к исполнению! - громко повторила девушка, а затем махнула страже, чтобы те увели преступника. Господа советники тоже вышли, оставив Ливу наедине с ее помощником. - Сегодняшним советом Его величество и я подпишем указ об исправительных работах. Приговор замените ими, срок будет оговорен так же на совете. - Будет исполнено, Ваше высочество... И, конечно же, младший сын - Альвгейр. Не смотря на свои годы, которых ему исполнилось двадцать четыре, прославился он не меньше своего старшего брата. Об этом наглеце стоит поговорить более подробно, ибо именно о нем пойдет рассказ... Еще с самого рождения жизнь принца пошла иным путем: мать скончалась при родах, а через пару дней он сам был похищен эльфами. На кой черт им сдался королевский отпрыск, никто так и не понял, но уже на следующие сутки остроухая раса вернула мальчишку во дворец. Фридрик же, только потеряв свою любовь и едва ли не потеряв сына, впоследствии стал относиться к нему с большей любовью, всячески опекая и балуя. Вот и выросло то, чего боятся увидеть внезапно на троне все, начиная от придворных, заканчивая простолюдинами. Безграничная любовь отца дала свои негативные плоды, и принц вырос себялюбивым, извращенным, самовольным. Впрочем, все прощалось ему и за его обаяние и красоту: высокий, статный, с пухлыми губами и острыми скулами, Альвгейр соединял в себе мужское достоинство и женское изящество. В глубине его пронзительных голубых глаз одна за другой тонули фрейлины, самозабвенно принося свои сердца в протянутых ладонях. Неизвестно, что в ту проклятую ночь эльфы сделали с принцем, но нынче рыжие локоны его, волнами ниспадающие до лопаток, переливались сиреневой эльфийской пылью. В народе все поговаривали о проклятье, да юноша только отмахивался. Он развлекался и завоевывал сердца, горячо любил своих брата с сестрицей и трепетно относился к отцу. - Поговаривают, Ваше высочество, что Вы вновь испытываете терпение Вашего папеньки? - ловким прыжком отступая назад и отражая мечом удар, весело усмехался герцог Азиз. - Ты слишком болтлив, Бертрайд! - вновь нападая на противника, под громкий лязг железа отвечал принц, хитро улыбаясь. - Может, я просто задел тебя за живое? - А может, ты просто лезешь не в свое дело? - еще один шаг в наступление. Резкий поворот и взмах меча. - Давно ли ты спелся с нашими придворными дамами? - Спелся? О чем ты? - Бертрайд отпрыгнул, досадливо нахмурившись от очередного промаха. - Сплетни собираешь, слухи, поди, распускаешь... - Чушь! - Ой ли? Послушай, - Альвгейр сделал последний выпад, скрестив свой меч с мечом противника, и почти вплотную прижался к тому, склонившись к его уху, - моей сестре давеча привезли прекрасный аломонийский шелк, из которого портные сошьют ей платье на весенний бал, - сойдя на шепот, принц развязно ухмыльнулся. - Хочешь, и тебе сделают? Я не раз говорил, что хочу видеть тебя в платье... и чулках. - Чт... - Проиграл! - рассмеялся Альвгейр, обезоружив противника и прижав того к стене. - Это... был нечестный поединок, - тяжело дыша, возразил раздраженно Бертрайд. - Где-то я это уже слышал, - хмыкнул принц, отстраняясь. - Тренировка окончена, ты не способен на еще один бой. - Вздор! - Да твои мысли полностью заняты Ингрид, которая совсем недавно забыла в моих покоях подвязку от чулка. О, прости, я не разбил твое сердце? - Что Вы, Ваше высочество, - любезно отозвался Бертрайд, тщательно скрывая свой сарказм. - Вы лишь открываете мне глаза на очередных шлюх. - Скоро я покажу тебе лучшую из них, - подмигнул Альвгейр, пряча меч в ножнах. За сим я открываю первую, покрытую вековым слоем пыли страницу, чтобы поведать историю и не упустить ни малейшей подробности. Забудь о времени и проблемах, садись и внимательно слушай. Это история повествует нам о выборе, любви и преданности. О жизни, изменившейся под властью непобедимых сил, и о чести, что сильнее страха смерти...