Наследный жрец

- А главное, как было удачно время подобрано - полнолуние! Стоило только часам пробить двенадцать ночи, как я, подобно чудовищам в описаниях старинных легенд, взвываю на луну, оборачиваюсь черным волком и грациозной походкой, оставив на последок полный печали взгляд, удаляюсь прочь под жемчужное сияние... - воодушевленно повествовал Его высочество, для пущего эффекта сопровождая свой рассказ жестикуляцией рук. - Мой волчий профиль на фоне громадной луны, шелковая шерсть переливается в белом свете, тоскливый вой врезается в память моей милой Аннабель... - И как она не упала в обморок при виде такого ужасного перевоплощения? Бедная девушка. - Да там помешанная была, ей только в радость, - небрежно пояснила Лива своему старшему брату, отодвигая бархатную штору своего укрытия и поглядывая на собравшихся гостей, заполонивших огромную бальную залу. - И не помешанная она! Ей просто нравится все необычное. - Тогда тебе следовало прилететь к ней на метле в образе лягушки и проквакать обещание стать прекрасным принцем, если она поцелует тебя. - Зачем такие трудности? Перед ней и так стоял прекрасный принц! - Ты уверен? - Лива не сдержалась от колкой усмешки. - Достаточно, - прервал Стейнмод, с усталой улыбкой наблюдая за перепалкой брата и сестры. - Что вы как дети малые? Угомонитесь, - и, поразмыслив, добавил: - Как бы то ни было, это очень некрасиво с твоей стороны обращаться с девушками, как с игрушками, Альвгейр. - У меня просто очень большое сердце: в нем хватит места всем! Стейнмод лишь молча покачал головой, с мягким укором взглянув на младшего брата. Иногда ему казалось, будто перед ним маленький несносный мальчишка, и оттого на проделки Альвгейра он смотрел по-отцовски снисходительно. Однако воспитывать ему брата было некогда, ибо все время его занимали военные походы. Вот как и сейчас - он вернулся совсем недавно из объездной граничной проверки, едва поспев к праздничному весеннему балу. Лива очень переживала, когда дни до важного события сокращались, а наследника все не было и не было. И только когда Стейнмод въехал на своем коне в замок, принцесса облегченно выдохнула. - Нам пора спускаться к гостям, - напомнил старший брат, поравнявшись рядом с сестрой и протянув ей ладонь, облаченную в атласную белоснежную перчатку. Он улыбался ей со сдержанным обожанием, так, как словно перед ним единственная в мире девушка, которую он любил всем своим сердцем. Впрочем, так оно и было. Лива едва смогла унять внезапную, несвойственную ей волнительную дрожь, и доверчиво вложила тоненькую ручку в красной митенке в протянутую ладонь. - А мне, стало быть, одному идти? - насмешливо и с тенью обиды в голосе уточнил Альвгейр, стоя позади пары. - Как же ты не заручился волшебной поддержкой верховного чародея? Стоило бы стрелкам пробить двенадцать, и рядом образовалась бы еще одна сестра, - через плечо бросила Лива, даже не обернувшись к брату. - Мне и тебя много. Стейнмод демонстративно кашлянул, обращая на себя внимание, и под его строгим взглядом оба притихли. После чего музыка в зале стихла, все гости обернулись к королевскому парадному выходу, а лакей, стоя возле двери, громогласно объявил: - Их королевские высочества принц Стейнмод, принцесса Лива и принц Альвгейр! Двери бесшумно распахнулись, представляя собравшимся аристократам венценосных особ. Первыми прошествовали старший брат с сестрой, едва соприкасаясь ладонями, а за ними со всей своей вальяжной грациозностью, плюя на этикет, выплыл младший принц. Все трое совершенно справедливо считались эталоном красоты, очарования и величия. Стейнмод явился на бал в темно-зеленом камзоле офицерского кроя с золотыми эполетами, без лишних узоров на строгой материи, белых бриджах и черных ботфортах. В нагрудном кармане его красовался цветок стрелиции. Лива блистала яркостью и красотой: она облачилась в нежнейший красный шелк, ниспадающий в длинный подол от тугого корсета, расшитого жемчугом, а изящные ручки по локоть украшали кружевные митенки. В изящно подобранных волосах нашел себе место амариллис. Что до Альвгейра, то он и здесь продемонстрировал присущее ему своенравие. Нарядился в белоснежную рубашку, колет из светлой кожи с высоким воротом, темные бриджи и сапоги с золотыми шпорами. С плеч ниспадал фиолетовый, в тон сверкающим прядям волос плащ. Голову его окаймлял тонкий венок с острыми шипами и бутонами распустившихся красных роз. - Разве у нас маскарад? - подивился Стейнмод, когда впервые увидел брата в этой одежде несколько часов назад. - Неужели я столько пропустил... - Альвгейр просто уже с ума сходит от скуки, - любезно пояснила Лива. Однако младший принц лишь отмахивался: тогда ему было лень отвечать на эти колкости. Бал проходил как всегда: наряженные в самые дорогие платья и костюмы гости кружились в танце, смеялись, веселились. Где-то флиртовали, где-то делились сплетнями, где-то плели интриги. А Стейнмод слишком воодушевленно танцевал с молоденькой аристократкой, в которой все не без труда узнавали Астрид, герцогиню аломонийскую. Хрупкая курносая шатенка казалась просто миниатюрной статуэткой, особенно на фоне высокого широкоплечего наследника. - Это уже второй танец? - голосом младшего принца пропела сама язвительность, отвлекая Ливу от мрачных мыслей. - Второй танец, который он танцует с Астрид? - Не думала, что ты так ревностно следишь за своим братом, - усмехнулась девушка, не удосужив Альвгейра и секундным взглядом. - Я - нет, чего не скажешь о тебе. Впрочем, первый танец он ведь все равно подарил Вашему высочеству. - Это было не более, чем просто формальность. - А с другой стороны, - легко засмеялся Альвгейр, аккуратно коснувшись пальцами волос принцессы, перебирая рыжие пряди, - ты холодна, как лед. Откуда взяться желанию танцевать с тобой? Обнимать тебя? Любить? Будь уверена, дорогая, если бы все твои многочисленные поклонники, готовые ради тебя горы свернуть, знали бы, что за лед и неприступность в этом очаровательном создании, ни один из них не желал бы пригласить тебя сегодня на танец. - Так стало быть, - лукаво улыбнулась принцесса лишь уголками губ, взглянув на брата, - приглашения на танец от тебя не ждать? - Отчего же, - возразил Альвгейр, вышагнув напротив принцессы и сделав галантный поклон, - я здесь как раз за этим. Принц уверенно и мягко обнимал сестру за талию, ведя ее в танце, и Лива расслабленно улыбалась. В который раз девушка убеждалась, что когда рядом брат - будь то Стейнмод или Альвгейр, - она чувствовала себя надежнее, чем в самой высокой башне самого непреступного замка. - Была бы моя воля, я бы покинула этот бал немедля, - призналась Лива, краем глаза поглядывая на гостей. - Мне претит внимание со стороны мужчин. Они мне надоели. - Тебе должно это льстить, - вздохнул Альвгейр, вновь поражаясь отсутствию женственности в ее характере. - Отнесись к этому, как к игре. - Не моя прерогатива. В любовь играть любишь ты. - Это не совсем так, - после недолгой паузы опроверг принц, сильнее сжав хрупкую ладонь принцессы, но взглядом блуждая по сторонам. - В любовь играют все, но я же просто развлекаюсь. - Философ. - Наблюдатель. Взять, к примеру, Стейнмода. - Замолчи! - повысила голос Лива, зорко глянув в глаза Альвгейра. Но тот остался беспристрастным. - Полно, тебе же любопытно услышать об их чувствах: так ли все на самом деле, - усмехнулся принц. - Так вот Астрид не любит нашего брата. Она влюблена, однако не в него, а в образ, который выстроился в ее голове благодаря бравадам народа и воздыханиям дворянства. - А что Стейнмод? - одними губами прошептала Лива, затаив дыхание. - А Стейнмод не любит никого. Он слишком для этого занят. Он занят даже для того, чтобы разобраться, что же значит любовь в принципе, - спокойно пояснил Альвгейр, взглянув на старшего брата, все еще танцующего с герцогиней. - Разумеется, он любит нас, но ты же понимаешь, что речь сейчас шла не о семейных узах. Лива ничего не ответила, лишь опустила взгляд, чтобы скрыть от любопытных наблюдателей свою печаль. Словно в поддержку брат крепче прижал девушку к себе, не останавливая танца. - Кстати, о чем шумит двор? - перевел тему Альвгейр, изогнув выразительно брови. - Что за совет у вас был на днях? - Совет, на котором ты должен был присутствовать, но в очередной раз пропустил? - укоризненно переспросила Лива, нахмурившись. - Если бы ты там был, не пришлось бы сейчас спрашивать. - А без нотаций ты вообще никак, да? - Кто, если не я, - невозмутимо. - Поймали, наконец, черного мага, который последние полгода держал в страхе окраины королевства. - Черный маг? - изумленно воскликнул Альвгейр, за что получил строгий взгляд сестры, и продолжал уже тише. - Мне казалось, черных магов давно уже не существует. - Как видишь, существуют... - И что вы решили? - Повесить, - безмятежно, легко поведя хрупкими плечиками, ответила Лива. - Наверняка это была твоя идея? - Он не оставил выбора. Танец закончился, и Альвгейр, галантно поклонившись своей сестре, под завистливые и восхищенные взгляды отвел принцессу обратно к тому месту, «где взял». Помолчав, он вдруг серьезно посмотрел на сестру и тоном, нетерпящим возражений, просто поставил перед фактом: - Я беру его себе. Бал продолжался, и принц окунулся в этот праздник с головой. Он танцевал без устали, с каждой последующей партнершей напрочь забывая про предыдущую, шутил с кокетливыми фрейлинами, игриво прячущими свои откровенные улыбки под веерами, весело препирался с некоторыми своими остроумными друзьями, прибывшими на бал одними из самых последних. Как всегда, впрочем. Альвгейр, попеременно все же останавливаясь на той или иной дамочке, подыскивал себе наилучшую партию для ночных развлечений. От этого занятия его отвлекла Луиза, младшая сестра уже известного нам Бертрайда. Она доверчиво передала изумленному принцу сложенную вчетверо записку, присела в почтительном книксене и убежала. Развернув бумажку, Альвгейр раздраженно фыркнул - в ней значилось, что юный герцог Азиз просит Его высочество прибыть в гостевые покои, которые отвели непосредственно Бертрайду, после полуночи. Эта просьба несколько разозлила принца: в то самое время, когда нужно будет уже определяться с партнершей и уединяться с ней, он зачем-то должен будет переться к этому мальчишке! Впрочем, юный герцог никогда не просил о чем-то принца без надобности, поэтому, взглянув на огромные настенные часы, показывающие одиннадцать ночи, Альвгейр убрал бумажку за колет и вновь окунулся в веселую болтовню придворных дам. Однако только стрелка перевалила за двенадцать ночи, как принц незаметно - не смотря на пристальное к себе внимание, он умел это делать - покинул гостей. Зайдя в покои без стука, он остановился на пороге, лишь прикрыв за собой дверь. А возле окна, спиной к гостю, стояла девушка в изысканном шелковом платье нежно-бежевого цвета. - Луиза, когда вы только успели поменять наряд? - усмехнулся принц, разглядывая тонкую фигурку. Однако уже в следующее мгновение он отметил, что рост Луизы хоть и незначительно, но меньше, чем у этой девушки. Догадка промелькнула мгновенно, и Альвгейр закрыл дверь на замок. - Повернись, - тихо приказал он, сделав пару шагов навстречу. Было заметно, как девушка колебалась: она легонько покачнулась, нервно ломая пальцы тонких рук, но в конечном итоге все же медленно обернулась. В свете горящих свеч и лунном отблеске ее лицо приняло восковые очертания, однако не узнать этого человека было невозможно. Во всяком случае принцу, которому он нравился. - Да, - приглушенно, слегка хрипловатым голосом подытожил Альвгейр, придя в себя от удивления. - Несомненно, это достойный сюрприз... Бертрайд - а уже не оставалось никаких сомнений, что в женском облачении был именно он - смущенно потупил свой блестящий от волнения взгляд, нервно покусывая тонкую губу. Каштановые волосы словно нежным шелком обрамляли овал его лица, делая черты более женственными. Альвгейр протянул ладонь, как бы подзывая юного герцога к себе, с выжидающей полуулыбкой наблюдая за колебаниями того. - Я... - тихо выдал Бертрайд, запинаясь, очевидно пытаясь придумать оправдание своему нелепому виду. - Я просто... вспомнил... - Мне долго ждать? - мягко перебил принц, чуть шире улыбнувшись. Герцог вздрогнул, подняв растерянный взгляд, и, виновато улыбнувшись, неловко прошел в пышных юбках к молодому человеку. Осторожно протянул в ответ руку, боясь однако коснуться ею пригласительно раскрытой ладони принца. - Что же ты не спустился к гостям в таком виде? - ухмыльнулся Альвгейр, трепетно обхватив запястье герцога длинными пальцами. - Ты был бы первой красавицей бала... возможно даже обошел бы Ливу. - Не смейтесь надо мной, пожалуйста, - задыхаясь от неизменного волнения, прошептал Бертрайд. - Я не смеюсь, вовсе, - возразил принц, подходя почти вплотную к юноше. - Я восхищаюсь. Альвгейр еще долго смотрел на герцога. Просто смотрел, изучая черты его лица, точеную фигурку, затянутую в дамский корсет и спрятанную многочисленными юбками. Поражался, как гармонично на нем смотрелся этот наряд, как очаровательно смущение окрашивало мягкие щеки юноши, и насколько красивее он был едва ли не всех девушек, на которых принц сегодня положил глаз. Поистине, Альвгейр нисколько не жалел, что лишился сегодня на ночь компании какой-нибудь очаровательной девы. Не отрывая взгляда от карих глаз герцога, принц аккуратно схватился за кончик шелковой ткани на пальце юноши и медленно потянул светлую перчатку на себя. Бертрайд завороженно смотрел в лазурные глаза, покрываясь мелкой дрожью от щекотливых ощущений и стараясь не думать, что с каждой снятой вещью он становится все более беззащитным. Перчатка была отброшена в сторону, а горячие губы легко коснулись нежной мальчишеской кожи на тыльной стороне ладони, вызвав волну тонких, но необычных ощущений, отчего светлые волоски по рукам встали дыбом, напоминая собой легкий защитный пушок. Принц невольно рассмеялся, но совсем тихо. Впрочем, это было достаточно, чтобы смутить пугливого герцога, и тот готов был уже отпрянуть. Альвгейр не позволил, порывисто притянув юношу к себе, одной рукой обнимая за плечи, а другой сжимая через пышные юбки его бедра. - Я рад, что ты наконец-то решился, - ухмыльнулся принц на ухо герцогу, легко прикусив покрасневшую мочку. Его разрывали двоякие чувства: с одной стороны, он боялся напугать Бертрайда, ибо взял на себя ответственность за последствия в ту самую минуту, когда впервые подшутил над ним по поводу чулок и платья, а с другой - перед ним был мужчина, и трепетными ласками здесь много не добьешься. - Чего ты хочешь, Бертрайд? - оглаживая спину и бедра, поинтересовался лукаво Альвгейр, еще крепче прижимая к себе дрожащее тело. - Я... я хочу, чтобы Ваше высочество, наконец, поцеловали меня, - собравшись с духом, решительно заявил герцог, ладонями вцепившись в плащ принца. - Впервые... за все эти годы... Вы же поцелуете меня? - в его голосе звучало столько надежды, что, казалось, уверенность в получении желаемого покидала его. Уговаривать принца не пришлось: он тут же обхватил пальцами угловатый подбородок, приподнимая юношеское лицо и властно целуя приоткрытые тонкие губы. Герцог успел лишь сильнее вцепиться в плащ, чтобы не упасть от переизбытка чувств, таких нереальных и неповторимых. Прижимаясь к широкой груди принца, Бертрайд таял, подобно шоколаду в горячих руках, неумело отвечая на требовательной поцелуй, иногда ненароком прикусывая губу принца. - Чулки есть? - прервав поцелуй, горячо прошептал принц возле открытого рта герцога, пытавшегося отдышаться. - А ты проверь, - приглушенно ответил Бертрайд, поднимая томный взгляд на Альвгейра. Юный герцог не помнил, как сорвался принц, и как они оба оказались в постели. Как Его высочество, придавив своим телом хрупкого юношу к шелковым простыням, страстно сминал тонкие губы своими в новом поцелуе, кусая и тут же зализывая языком укус, руками блуждая по всему телу, куда только можно было дотянуться. А после раздался победный клич, когда принц залез рукой под юбки и нащупал мягкую ткань чулка. - Я был прав, - тихо прохрипел Альвгейр, рывком задрав юбки и мазнув языком по шелку, облегающему колено. - Ты великолепен... в этом корсете... в этих кружевах!.. - По правде сказать, - облизнув сухие губы и сильнее сжав пальцы на плечах мужчины, прошептал Бертрайд, - я чувствую себя крайне неловко... во всем этом... - Зря! Зря! - запальчиво восклицал принц, покрывая жаркими поцелуями мягкую кожу угловатых плеч. Бертрайд выгибался навстречу поцелуям, цепляясь пальцами за жесткий колет на спине Его высочества, словно пытаясь разорвать эту преграду, и нетерпеливо жался бедрами к его паху, сам не сознавая помутневшим разумом своих действий... - Сними колет, - прерывисто дыша, шептал герцог, губами касаясь подбородка принца. И того просить дважды не нужно было. Однако нехотя оторвавшись от тела герцога, чем вызвал нетерпеливый его стон, Альвгейр грубым рывком сдернул колет и откинул его в сторону, вновь склоняясь к своему юному любовнику. - Ты слишком смел, - ухмыльнулся принц, когда тонкие руки Бертрайда скользнули под белоснежную рубашку. - Или уже успел побывать с кем-то до меня? В таком случае этому наглецу не сносить головы, если он посмел посягнуть на мое! - интимно, но с ощутимо скользнувшей угрозой в голосе прошептал Альвгейр, сузив яркие глаза. - Нет, вы первый... Ты. Ты первый, - откинув голову назад и подставляя беззащитную шею под поцелуи, возразил Бертрайд, закусив тонкую губу. - Первый раз всегда больно, ведь так?.. - Я не беру тебя силой! Так что замолчи и получай удовольствие, - зло рыкнул принц, неслабо прикусывая зубами кожу на тонкой шее и слыша в ответ громкий вздох с приоткрытых уст юноши. И правда в том, что все сами раздвигали перед принцем ноги или подставляли свой зад, а потому своенравный венценосец не брал силой. Ему попросту не отказывали. Никто. Никогда. Когда ночь уже подходила к концу и сменялась ранним утром, настолько ранним, что даже солнце не торопилось подниматься, Альвгейр молча покинул покои герцога Азиза. Стража беспрекословно пропустила Его высочество в самую дальнюю темницу, предназначенную для наиболее опасных заключенных. И вот уже молодой принц стоял возле массивной, обвешанной тяжелыми замками двери, нетерпеливо следя за попытками стражников быстрее справиться со старыми, неохотно поддающимися напору цепями. Когда с последней преградой было покончено, Альвгейр перешагнул порог, и дверь за ним тут же закрылась: слишком опасались все черного мага. А принц, наконец, воочию узрел то, что все нарекли злым чудовищем и окрестили самой большой опасностью мира на Земле. Интересно, а сами окрестители вообще видели этот «страх и ужас» в лицо? В углу на шаткой скамейке, где едва уместится и ребенок, сидел тот самый маг. Ссутулившись будто старик, он держал руки небрежно скрещенными на коленях, а ноги прятал под полы длинного грязно-серого, почти черного плаща, с откинутым на спину капюшоном. Маг оставался неподвижным: ни вздрогнул, ни обернулся, никак не отреагировал на появление незваного гостя, как словно тот был для него сродни назойливой, но абсолютно неинтересной мухи. Так и сидел, отвернувшись лицом, равнодушно и в то же время высокомерно глядя в стену, покрытую маленькими капельками тюремной влаги. Впрочем, принцу не составило труда изучить пленника. То был худощавый невысокий мужчина, из которого, судя по всему, кто-то старательно высосал все соки - казалось, еще секунда, и маг рухнет в обморок! Слишком безжизненным был его вид. Кожа, натянутая на его острое со впалыми щеками лицо обещала вот-вот порваться, до того тонкой она была. Настолько тонкой, что под болезненной бледностью можно было различить едва заметные синие узоры редких вен. Уголки длинных губ опущены вниз, между бровей залегла тяжелая хмурая складка, а глаза - два черных бездонных омута - не выражали и намека на эмоции, лишь тень усталости залегла на ресницах. Альвгейр готов был поклясться, что внешне маг старше принца всего лет на пять-семь, но длинные седые волосы, отливающие серебром, заставляли его сомневаться в своем предположении. - Я было подумал, что ты очередной любознательный глупец, - наконец, первым прервав молчание, тихим хриплым голосом проговорил маг, но так даже и не взглянул на принца. - А все дело в эльфийской магии. - Удивительно, - довольно улыбнулся принц, сощурив свои глаза в две задорно сверкающие щелочки. - И минуты не прошло, а ты уже разгадал все мои секреты... - Впрочем, это не отменяет твоей непроходимой глупости и любопытства. - Забываешься, маг. Внезапно, заставив принца вздрогнуть от неожиданности, маг медленно повернулся к нему лицом, ухмыльнувшись уголками губ, и с наигранной любезностью протянул: - Ну что, Ваше высочество, вы ведь пришли за мной?