Наследный жрец

Противостояние тьмы и света всегда было извечной проблемой, уносящей многочисленные жизни. Приспешники зла и поборники добра сталкивались в жестоких боях - так было издревле, так останется и во веки веков. Однако некогда на страже зла стояли черные маги, преданные слуги тьмы и предвестники хаоса. И тогда люди встали на сторону белых волшебников, направив острие меча и жестокость закона на черных магов. Эпоха неравной битвы закончилась тем, что слуги зла были изничтожены, а светлые маги запечатали треклятый ген, не давая природе возможности плодить и далее черных магов. Но на закате своих лет старый маг узрел в будущем еще одну войну, что будет в разы беспощаднее и злее. «Черный маг... черный маг, один единственный среди подобных, однажды он появится на свет. Прорвется сквозь запреты печати и вырвется на свободу разъяренным волком. Но не столь ужасны будут деяния его, сколь роль, отведенная ему. Черный маг станет знаком исполнения пророчества... он будет предвестником войны. Мир, поделенный на две половины, содрогнется под лязг мечей и людские крики... ледяные великаны нарушат обет. И ступят на процветающую Виндарию. Трое... их будет трое, трое наследников, что встанут на защиту своего королевства. И в тот самый момент, когда помощи им ждать будет неоткуда, когда победа встанет на сторону ледяных великанов, тогда появится спаситель. Наследный жрец, заручившийся поддержкой богов и черного мага поведет Виндарию к победе. Разгромив ледяную часть, погруженную во мрак, и уничтожив всех великанов, он объединит две части мира воедино, и станет правителем его... Наследный жрец и Всемирный император...» - Ты... ты жив! - воскликнула радостно Бриджита, всплеснув своими пухлыми ручками и повиснув на шее принца. - О, боги, а ведь я и взаправду подумала, что ты умрешь! Ты так рассказывал мне о своем проклятье, так кашлял, что я... я готова была душу отдать, лишь бы ты, мой возлюбленный, был бы жив! Как я рада, что ты не умер... - А я-то как рад, - сквозь зубы прошипел Альвгейр, сдержанно приобнимая девушку в ответ и косясь гневным взглядом на часы. На скулах его заходили желваки, а ладонь медленно сжалась в кулак. - Ну погоди, Ноэль... - Что? - Ничего, милая... я рад, как же я рад... Когда часами позже разгневанный Альвгейр ворвался в покои мага и, заметив того разместившегося по обыкновению за столом, вдруг схватил за грудки и вписал спиной в стену, Ноэль не выказал в ответ никаких эмоций, кроме легко изогнутой брови. - Ты, ведьмино отродье, ты что творишь?! - зло тряхнув мага, отчего тот неслабо приложился затылком о стену, принц набросился с претензиями. - Какого черта это было? - Не понимаю. - Да черта с два ты не понимаешь! Совсем страх потерял? Думаешь, бессмертный?! Я своими руками тебя задушу! - Альвгейр сильнее вжал его в стену, взявшись ладонью за тонкую шею. - Извольте. - Смелого играешь? Идиот. Скажи-ка лучше мне на милость, мой любезный маг, какого черта ты не изобразил ей мою лже-смерть? - Гм... наверно, что-то не получилось... - ядовитая усмешка тронула уголки его губ. - Мне казалось, я доходчиво тебе все объяснил, и мы договорились. Зачем ты это сделал? - теряя терпение, сдержанно повторил свой вопрос Альвгейр. - Отвечай! Что за шутка? Я три часа не мог отделаться от этой девицы. Из-за тебя! - Не я с ней спал. - О, так в этом дело! Слушай, а не ревнуешь ли ты часом? Может, ты хочешь, чтобы я и тебя взял? Так ты только скажи! - выкрикнул принц, тут же завел над головой запястья чародея, сжал их одной рукой и просунул вторую между его ног. Сквозь грубую ткань подрясника надавил на пах горячей ладонью, прижавшись для пущего эффекта к магу всем телом, насмешливо заглянул в глаза и... замер. То, что сейчас увидел перед собой принц, казалось нереальным и действовало лучше всякого отрезвляющего средства. Маг, этот вечно хладнокровный и бесстрашный аскет, раздражающий Альвгейра своей черствостью, вдруг не уследил за собой. Чувства неожиданного испуга и смущения оказались сильнее, и маска треснула, на короткий миг дав волю новым эмоциям. Бледную, почти прозрачную кожу окрасил яркий румянец, губы дрогнули, приоткрывшись, а угольно-черные глаза растерянно смотрели прямо в глаза принцу. Его высочество, взирая на эту картину, невольно смутился и сам. Не сумев впоследствии объяснить себе свою же реакцию, Альвгер так же резко отстранился, одернул ворот свободной рубахи и сдержанно кашлянул. - Еще раз, и отправишься протирать головой плаху, - уже мягче проговорил он. - Как вам будет угодно, - ответил ему прежний Ноэль, отчужденный и холодный. Альвгейр стремительно покинул комнату чародея, однако даже в коридорах ему было не спрятаться от навязчивого образа смущенного и напуганного мужчины. Слишком незнакомого, слишком безропотного, слишком беззащитного. - Ваше высочество... Тихий голос донесся откуда-то со стороны и заставил принца замедлить шаг, а впоследствии и вовсе обернуться к обладателю знакомого почти что шепота. - Бертрайд? Ты что, шпионишь за мной? - усмехнулся Альвгейр, расслабленно опустив плечи и с мягким укором взглянув на юношу. - Как можно, Выше высочество, - ровным тоном произнес герцог, подойдя к принцу и вынужденно поднял голову, сделав слабое подобие улыбки. - Однако... я не видел вас неделю. Поначалу испугался было, что вам нездоровится, но Ее высочество сказали мне, что вы в полном здравии. А сегодня вы даже ночевали вне замка, - последнее Бертрайд добавил уже едва слышно, мрачно скосив взгляд в сторону. - Мне стоит бояться? - шутливо, но с явным недовольством в голосе уточнил Альвгейр. - Ты настырный. Ну, как видишь, я жив-здоров, стою напротив тебя. Ты счастлив? - Вы... вы сегодня были у какой-нибудь очередной девицы?.. - Что за вопросы, Бертрайд? - Прошу, ответьте! Вы были у любовницы? - Тебя не должно это волновать. - Я лишь одного понять не могу... вам меня мало? Я не удовлетворяю вас? Почему! Почему вы ищете новых любовниц? - голос мальчика надломился, сойдя на жалобные нотки. - Довольно! - раздраженно выкрикнул принц, мгновенно изменившись в лице. - Прошу, не уподобляйся истеричкам и не становись ревнивой любовницей, с пеной у рта следящей за каждым моим шагом! Что за выяснения отношений? Избавь меня от этого. Я не обязан перед тобой отчитываться! Ничего не добавив к своим последним словам, он развернулся и пошел прочь, оставляя позади себя обескураженного герцога, расстроенного черствостью и эгоизмом принца. Но вскоре послышались торопливые шаги: Бертрайд, отбросив все чувства несправедливости, побежал за Его высочеством и, догнав того, аккуратно схватил тонкими пальчиками за рукав рубахи. Альвгейр не обернулся, лишь остановился и замер каменной статуей — такой же холодной и величественной. - Простите меня, Ваше высочество, - тихо прошептал герцог, уткнувшись лбом в спину принца, дрожащей ладонью удерживая за рукав. - Пожалуйста, не оставляйте меня. Нет участи хуже, быть отвергнутым вами... Альвгейр ничего не ответил, но было слышно, как тяжело он дышал, и, если сильно-сильно прислушаться, можно было различить скрип зубов от сжатых челюстей. Желваки заходили на высоких скулах, темный взгляд был устремлен строго вперед: все в принце было идеально королевским и зловеще решительным. - Вы неделю обходите мои покои стороной... мне так тоскливо без вас, Ваше высочество. Я скучаю по вам... Принц мягко высвободил свою руку и, легко взмахнув ею в повелительно-пригласительном жесте, вышел на ближайшую террасу, сопровождаемый послушной тенью. Он облокотился о перила, расслабленно подставив лицо лучам весеннего солнца. - Ты же наверняка знаешь, что в последнее время отношения с нашими соседями обострились. Неровен час, начнется бойня, - наконец, взял слово Альвгейр, безмятежно улыбаясь. - Иногда я становлюсь свидетелем жарких споров моей сестры и отца. - Вы принимаете участие в королевских собраниях? - изумленно уточнил Бертрайд, поравнявшись с принцем и взглянув на того с неподдельным удивлением. - С каких пор? - Да что ж это такое... - нервно дернув бровью, сквозь зубы прошипел принц. - Я вообще-то член королевской семьи! - Да, но раньше вы не считали это поводом для участия в «нудных старческих посиделках»... - Пытаешься меня пристыдить? Бесполезно. - Но зачем вы мне это говорите? - Чтобы ты не думал, будто я озабоченный подросток, прыгающий из кровати в кровать. Пришло время и мне думать о королевстве. - Вы оправдываетесь? - мягко улыбнулся Бертрайд, чувствуя, как приятное тепло разливается в области груди. - Кому скажешь — шею сверну, - взглянув на любовника, ухмыльнулся принц. - Но да, пожалуй, так оно и есть... не знаю, почему я до этого снизошел. Быть может потому, что ты мой друг? - Быть может... - тихо, подавив скользнувшую в голосе печаль, подтвердил герцог, царапнув невольно ноготками перила, о которые неуверенно держался ладонью. Немного подумав, он вдруг решительно нахмурился, представив принцу суровое лицо с еще совсем юношескими чертами. - Если начнется война, я пойду в бой! Я буду служить на благо страны и Его королевского высочества! Я буду охранять королевскую семью и стоять в рядах поборников чести за наше королевство! Настал черед принца удивляться. Он вскинул свои выразительные брови, яркими глазами уставившись на раскрасневшегося от азартного патриотизма и душевного порыва юношу, который, не страшась всех ужасов войны, о которых он, разумеется, знал прекрасно, был готов отчаянно рваться в бой хоть сейчас. Или все это было только на словах? Отчего-то сейчас Альвгейру больше всего хотелось верить в последнее. В конце концов, терять друга он был не намерен. - Умерь свой пыл, - возразил принц, сурово взглянув прямо в глаза юного герцога. - Какой с тебя прок на поле боя? Ты саблю-то держишь еле-еле. - Вы все не можете простить мне моей победы над вами? - не обидевшись, но лукаво ухмыльнувшись, подзадорил Бертрайд. - Я поддался! - возмутился принц, вспомнив свое постыдное поражение, когда во время тренировки впервые представил этого вспотевшего и решительного мальчика в женском платье, распластавшегося под ним. Тут грех было не проиграть! - Но полно, Бертрайд. Ты не отправишься на войну. - Почему? - Ты слишком юн. - Мой возраст позволяет мне поступить на службу! - Аристократы не могут пребывать среди обычных рядовых, а полководцем тебе быть рано. К тому же, опыта нет. - Когда начнется война, всем будет плевать до титулов и крови! - воскликнул задетый недоверием герцог. - Ты не пойдешь воевать! - еще громче возразил Альвгейр, обозленно глядя на юношу. - Я так сказал, и ты не вправе спорить с моим словом! А будешь идти наперекор, я издам указ, запрещающий тебе приближаться к военным действиям хотя бы на милю! - И что же будет, если я нарушу запрет? - хмыкнул Бертрайд, сложив руки на груди. - Казнить вы не станете, иначе зачем меня ограждать от гибели на войне. Пожизненное заключение? - В моей спальне, - подтвердил принц, криво усмехнувшись. - Без право голоса. - Я и так его не имею... Альвгейр больше ничего не сказал, лишь молча отвернулся лицом, глядя вниз, на открывшийся его взору сад, соединяющий парадный въезд и дальнюю террасу. Обычно этим путем пользуются частые гости, изучившие недра замка и не любящие выставляться напоказ. Среди знакомых принца таких гостей было немного, ибо в основном большинству хотелось быть у всех на виду, ловя восхищенные вздохи и влюбленные взгляды. На долю Бертрайда таких и вовсе не выпадало, он даже и не знал, что есть такой маневр, и оттого незнакомец, по-хозяйски уверенно идущий через сад, вызвал у юноши чувства крайнего недопонимания. - Кто это? - Герцог Тандрок, - недовольно отозвался принц, моментально изменившись в лице и с холодным раздражением взглянув с верхней террасы вниз, на мужчину. - Увижу тебя рядом с ним, пеняй на себя. Внезапная перемена в тоне и поведении Альвгейра напрягло герцога, и он с подозрением взглянул на принца. Тем временем гость уже скрылся из виду, проходя непосредственно в замок. - Почему я должен быть рядом с ним? С какой целью? - не понимал Бертрайд. - Фергус не интересуется женщинами в принципе, это давно известный факт, - небрежно отвечал Альвгейр, находя весьма забавным вмиг покрасневшие кончики ушей собеседника. - Зато ему очень нравятся юноши, и он пускает в ход все свое обаяние. На моей памяти ему еще никто не отказал. - Как и вам, мой принц, - разумно возразил герцог. - Но для меня вы лучший, Ваше высочество. - Запомни это. - Я никогда и не забывал! А герцог Тандрок уже ненавистен мне, лишь только тем, что вызывает в вас эти сомнения... - Как это предвзято, - хохотнул принц, потрепав юношу по шелковым волосам. - Впрочем, очень в твоем духе... - Вы находите это забавным? - любезно поинтересовался Бертрайд, широко улыбаясь своей доверчивой улыбкой. - Бесспорно. Оставь сегодня свои покои открытыми. В глазах юного герцога блеснул свет затаенной надежды, и Бертрайд едва сдержал себя, чтобы не наброситься на принца с объятиями, чтобы только прижаться к широкой груди и вдохнуть ставший уже привычным аромат красных роз. Впрочем, эта выдержка пришлась очень кстати: тяжелые шаги с позвякивающими шпорами в такт стуку каблуков прервали беседу аристократов абсолютно вероломно и внезапно. - Ваше высочество, - мужчина сделал легкий поклон, дождавшись, пока выше обозначенная персона обернется к нему лицом, и со сдержанным любопытством взглянул на хмурого парнишку подле. - А вы, стало быть, герцог Азиз, юный Бертрайд? Наслышан, что вы здесь гостите. - Это крайне неучтиво, нас не представляли друг другу, - высокомерно и холодно заметил Бертрайд, чем заметно повеселил мужчину: тот вскинул густые черные брови и легко рассмеялся. Вполне дружелюбно. - Должен бы сказать вам «добро пожаловать», Фергус, но я не очень гостеприимный хозяин. - Ничего страшного: Его величество, полагаю, восполнит недостаток тепла в моем сердце от нерадушного приема. Альвгер насмешливо хмыкнул, кривя свои губы в откровенно презрительной ухмылке; Бертрайд же невольно поежился, наблюдая за тем, как его прекрасный принц меняется под гнетом раздражения, и с каким удивительным спокойствием, даже решительностью встречает этот выпад герцог Тандрок. Юноша отметил привлекательность и мужскую красоту гостя, и оттого сильнее становилась его ненависть. Его внезапно оскорбил тот факт, что Фергус был на голову выше принца — как посмел! Широкоплечий брюнет в грубых и потертых дорогих одеждах, заметно попорченных походами и, очевидно, недавней схваткой. Неприятно сдавило грудь: неужто война уже так близко? На смену оскорбленности пришло чувство разочарования в самом себе, как и осознание того, почему Альвгейр запретил ему воевать. Ну разумеется! Куда ему, щуплому юнцу, только научившему держать саблю, тягаться с таким сильным воином! Смуглое от нещадного солнца лицо с обветренной кожей, испещренное мелкими шрамами и царапинами, волевой подбородок, покрытый легкой щетиной, прожженный боевым опытом тяжелый взгляд темно-серых глаз, украшенных лучиками морщинок из уголков к вискам... все в его лице говорило о нелегком жизненном пути, но оставшейся человечности и доброте. Нет. Его высочество лучше. - Бертрайд, оставь нас, - тоном, не терпящим возражений, отчеканил Альвгейр, не удосужив того и взглядом. Юноша не обиделся и поспешил ретироваться, дабы не навлечь на себя гнев принца. - Ну, зачем же ты так? - хохотнул Фергус, провожая герцога взглядом. - Напугал мальчика. Скажи-ка, ты уже успел наговорить ему про меня гадости, а? - Разумеется. Чего тянуть. - А он тебе легко поверил. - Кому еще, как не мне, - вскинув подбородок, уточнил Альвгейр. - Не чужаку же, вроде тебя, согласись. - Соглашусь, - устало вздохнул герцог, потирая затекшую от жесткого ворота шею. - Ну, и для чего был весь сыр бор? - Скажу честно, я не чувствую никакой радости от беседы с тобой, поэтому не заставляй меня повторять дважды. Надолго ты здесь, как я искренне надеюсь, не задержишься, а потому пока в гостях — чужое не трогай. - Ты про своего мальчишку? - Не перебивай, - холодно осадил принц. - Я лично оторву тебе руки, если ты посмеешь потянуть их к герцогу Азизу. - Чувство собственности или — о, боги! - любовь? - не зло рассмеялся Фергус, снисходительно взглянув на собеседника. - Я предупредил. Альвгейр развернулся, собираясь оставить герцога наедине со своими размышлениями, дабы устаканить в своей голове всю эту информацию и серьезность сказанных фраз, но был бестактно и дерзко схвачен за руку. Его высочество медленно побелел от злости, выразительно изогнул брови и угрожающе-высокомерно взглянул через плечо на Фергуса. - Что ты себе позволяешь? - низким голосом процедил он сквозь зубы. - Немедленно убери свою руку. - Бертрайд милый мальчик, но я бы не стал гневить наследника только ради плотской утехи с очередным смазливым... - Не смей! - Альвгейр перебил герцога обозленным шипением. - Не приравнивай моего любовника к своим подстилкам. - Как сильно... хорошо, пускай. Но я всего лишь хотел спросить тебя, а не думал ли ты взглянуть на все по-иному? - По-иному? О чем ты? - Я всегда находил тебя привлекательным. Твоя вседозволенность и уверенность в своей неотразимости вкупе с королевской кровью делают тебя очень интересным для... - Для того, чтобы разложить меня, как девку на какой-нибудь горизонтальной поверхности? - ощетинился принц, вырывая свою руку из хватки. - Ты в своем уме?! - Своих любовиков ты не считаешь падшими девками ведь, не так ли? Принц на мгновение запнулся, не найдя, что ответить на это вполне резонное замечание. Однако наглость Фергуса и его абсолютно неприемлемые фантазии, которые он осмелился изложить в предложении, показались Альвгейру в высшей степени оскорбительными. - Хоть раз позволь себе это почувствовать, и поймешь, что нет ничего постыдного. - Думай, о чем говоришь, если не хочешь отправиться на плаху, - осклабился принц и пошел прочь, однако услышал брошенное в спину замечание, раздражавшее мужчину своей правдивостью и существованием в писанном королевском указе: - У меня королевская неприкосновенность. «Ублюдок», - сплюнул Альвгейр, захлопывая за собой двери в совещательный зал, где на него тут же воззрилось несколько пар удивленных глаз. И это было вполне объяснимо: младший принц вот уже второй раз изволил явиться на совет, к тому же экстренный и внеплановый, о которых раньше он порой даже не узнавал. Впрочем, не теряя королевского самообладания, Альвгейр невозмутимо опустился в отведенное его венценосной персоне кресло и внимательно посмотрел на отца. Отвратительный герцог Тандрок. Омерзительный. И мысли Его высочества полностью разделял юный Бертрайд, разъяренно ускоряя свой шаг в сторону скрытой плакучими деревьями беседке, где по обыкновению можно было спрятаться ото всех и наедине предаться своим размышлениям. Но планам Азиза не суждено было воплотиться в явь: еще издали он заметил меж ветвей деревьев ссутулившуюся тень и повернул было обратно, если бы внезапно охватившая злость не подтолкнула его к разговору с не полюбившимся человеком. Бертрайд остановился напротив мага, засевшего в тени и склонившегося над какой-то старой книгой. Впрочем, Ноэль никак не отреагировал на вмешательство в его личное пространство, продолжая меланхолично скользить взглядом по иссохшим чернильным строкам. Было очевидно, что черный волшебник не горит желанием вступать в беседу с герцогом, особенно первым, однако нетерпеливый юноша вскоре разорвал тишину: - Придворный шут, стало быть? - насмешливо кинул он, подбоченившись. Его распирала необъяснимая ненависть к этому жалкому и болезненному существу, привлекшего внимание принца и ставившего того под угрозу. Ноэль лишь только прервал свое чтение, изогнул белесой бровью и взглянул исподлобья на юного герцога, однако с ответом не спешил. - Оглох? - Ты ждешь, что я церемонно поклонюсь? - нехотя ответил маг, осторожно прикрывая книжку и зажимая ладонью нужную страницу. - По меньшей мере, - кивнул Бердрайд. - Или ты настолько глуп, что не различаешь, кто перед тобой стоит? - Забава принца, у которой едва ли больше прав, нежели у меня. И до того резко, уверенно прозвучали эти слова, словно человеку, говорившему их, все сойдет с рук, что юноша едва ли не бросился на него с кулаками. Неизящно, дико, по-варварски, так непохоже на хрупкого утонченного аристократа, но зато искренне. Словно необузданное животное в нем вдруг просыпалось после девятнадцати лет глубокой спячки. А маг вдобавок вызывающе усмехнулся, приподняв голову и взглянув своими черными, как беспроглядный омут, глазами. - Злишься? На правду? Как это предсказуемо. - Как ты смеешь говорить мне такие слова, да еще в неподобающем тоне? Но внезапно глаза Ноэля недобро сверкнули, под ними будто бы залегли черные тени, и маг неловко подался вперед, едва не выронив книгу из цепких пальцев. Приподнял голову, так, что серебряная прядь легла на его болезненно-белое лицо, близоруко сощурился, отчего тонкие морщинки разошлись паутиной от уголков глаз, и осипшим голосом прошелестел, подобно змее: - Ты ненавидишь меня, мне это известно. Однако, ты готов также убить всех, в ком видишь угрозу своей мечте быть единственным, кто владеет принцем. - Замолчи! - возмущенно воскликнул Бертрайд, сжав озлобленно кулаки. - И, верно, забываешь, что Альвгейр не из тех, кто будто размениваться по мелочам. Тебе ли не знать? - Еще слово, и ты... - Вот вам мое пророчество, герцог Азиз: очень скоро жизнь разлучит вас обоих. И, возможно, только я смогу стать спасением... - Что за ересь ты несешь, полоумный? - осклабился Бертрайд, высокомерно вдернув подбородок. - Надо же, оказывается, тебя не заткнешь — а я-то думал, что ты в принципе разговаривать не умеешь. - Я говорю по существу. - Однако спешу тебя разочаровать: ты ошибся. Если думаешь, что я ненавижу тебя исключительно из-за ревности, то ты просто непроходимый глупец! Видеть угрозу в тебе? В тебе?! Ноэль, впрочем, лишь ухмыльнулся уголком губ. Он понимал, что движет герцогом, и упивался его злостью. А Бертрайд, покраснев от гнева, все больше распалялся, тяжело и прерывисто дыша. - Ты угроза его жизни, а не моей мечте! Мало того, ты навлек все эти беды! Ты предвестник войны! Ты погубишь королевство! - Какая честь для скромного мага... аж целое королевство... Очевидно, маг хотел еще что-то сказать, но согнулся пополам в приступе дикого кашля. Хрипя и задыхаясь, он зажимал рот ладонью, а острые плечи его дрожали. Герцог растерянно наблюдал за потугами волшебника остановить эту агонию, но сам он будто бы оцепенел. Ему показалось, что вот-вот рядом окажется смерть, а с ней юноше не доводилось в своей жизни еще сталкиваться. Бертрайду оставалось лишь молча отступить, как если бы он поддался инстинктивному порыву бежать от старой тетки с косой, пусть она и не по его душу. Но кашель прекратился. Так же внезапно, как начался, и маг, сжимая обескровленной ладонью черную ткань балахона, как мог выпрямился. - И на последок, герцог Азиз, вот вам пища для размышлений: когда начнется война, и королевство будет под угрозой, останется ли у принца место для любви? Не изничтожит ли он каждого из грязной расы? - и добавил тягучим голосом, серьезно глядя в глаза своего визави: - Пощадит ли он врага? Бертрайд побледнел. Ледяной холод сковал его от головы до пят, гадко щекоча кончики пальцев. Дыхание сперло, в висках бешено застучало. А Ноэль, не сказав более ни слова, поднялся со скамьи и бесшумно вышел и беседки. Еще не дойдя за стен замка маг вынужденно остановился. Существом, отвлекшим его, оказалась юная герцогиня Азиз, хрупкая и прекрасная Луиза, затерявшаяся в лабиринте розовых кустов. Она металась из угла в угол, не видя скрытый цветущим деревом выход, где и притаился черный волшебник. Он молча лишь взирал сквозь тесно сплетенные лепестки ветвей за девицей, и губами периодически что-то безмолвно бормотал. Куда бы не шагнула девушка, куда бы не метнулась, черно-синяя тень, очерчивающая ее тонкий силуэт, неотступно следовала за ней. За этим чудным явлением и следил маг, оставаясь незаметным для бедной аристократки. «Слишком красива для чудовища», - внезапно подумалось Ноэлю, и он устало потер глаза тонкими пальцами. - Ну ты извращенец... От неожиданности маг дернулся, но тут же взял себя в руки и хмуро взглянул на подкравшегося принца. Тот как всегда вел себя неподобающе для венценосной особы королевских кровей. Ребенок, одним словом. Оттого-то маг снисходительно сменил гнев на равнодушие, вновь развернувшись лицом к объекту своих наблюдений. - Следишь? - шепотом хохотнул Альвгейр, склонившись к плечу мага. - Красивая, не так ли? Неужели заинтересовался? А я-то думал, непорочный малыш, отреченный от людской суеты и посвятивший свою жизнь служению темным силам... Ноэль, впрочем, ничего не ответил: по его мнению, слова зачастую были излишне, ими можно было только воздух сотрясать. Но присутствие рядом принца отвлекало мага от его раздумий, уж слишком раздражительным фактором был этот рыжий выскочка. - Это не подобает принцу. - Что именно? - Альвгейр сделал вид, что задумался, глубокомысленно сведя брови на переносице. - Следить за слугой, который наблюдает за милой аристократкой? - Да, именно так. - А как часто я вообще делаю подобающие принцу вещи? Не будь занудой, Ноэль, ты и так не лицеприятен. А Луиза так и вовсе может тебя испугаться, так что не трать на нее время, опустись с небес на землю! - шепотом насмехался Альвгейр. - Впрочем, ты прав, не царское это дело. Пора бы нам и честь знать, так что... Луиза! - в голос воскликнул принц, выходя из укрытия и подходя к проходу, отодвигая тяжелые ветви дерева. Встрепенувшись, изумленная девушка обернулась на голос и смущенно, но радостно заулыбалась. - Голубушка моя, кто же загнал вас в этот лабиринт? - Ох, ваше высочество! Как я рада, что вы нашли меня! - прощебетала девушка с облегченной улыбкой на лице. - Право, я заплутала. Искала своего брата, он направлялся в сад... но, видимо, слаба зрением стала. Запуталась в трех соснах! Принц галантно придерживал девушку за локоть, ведя ее к спасительному выходу, где, встретившись взглядом с магом, Луиза непроизвольно вздрогнула и не сдержалась, чтобы брезгливо не поморщиться. - Ваш брат в беседке. Юная герцогиня Азиз была крайне воспитанной и неосознанно высокомерной девушкой: ее искренне возмутил выпад мага, посмевшего обратиться к высокородной особе, да еще и без позволения на то, но как истинная аристократка не подала виду. Лишь взглянула благодарно в глаза принцу, не удостоив Ноэля взглядом, и только рот открыла, чтобы что-то сказать, как маг вновь перебил ее, но уже вкрадчивым, тихим голосом: - Ледяные вспышки были слишком яркие, вот ваше зрение и пало. А теперь, с вашего позволения я... - Не позволяю, - отрезал Альвгейр, повелительным жестом ладони остановив собравшегося было уйти мага. Он не очень понял, о чем тот говорил, и был неприятно удивлен, когда секундой позже взглянул на Луизу. Девушка была бледна, подобно алебастру, глаза ее растерянно бегали по лицу черного волшебника, лишившись своего высокомерного взгляда, а грудь вздымалась от глубоких вздохов. - Луиза? - окликнул ее Альвгейр, и аристократка медленно кивнула, прикусывая дрожащие губы. - Луиза, отправляйтесь к брату в беседку. Что-то не нравится мне ваше состояние. Ноэль оскорбил вас? - Н-нет, что вы, ваше высочество... простите, право, мне неловко, но лучше я и правда пойду к брату... - Разумеется! Надеюсь на скорую встречу. Герцогиня присела в зажатом книксене и быстро убежала в сторону беседки, то и дело норовя оглянуться. - О чем ты там вещал? - О ледяных вспышках. - И что это? - принц начинал раздражаться. - В самую темную ночь, один раз в году, на небе снежной половины мира взрываются замерзшие звезды, это и называется ледяными вспышками. Их можно увидеть с любого конца земли, - терпеливо пояснил маг, снисходительно глядя на принца. - Прошлая ночь была самая темная в этом году. - Очередные сказки, - отмахнулся Альвгейр и направился к замку, махнув ладонью. - Идем. Я за тобой не следить шел. В замке мага ждала отнюдь не очередная прихоть Его высочества, как думал сам Ноэль. Наоборот, вдруг став непривычно серьезным, Альвгейр молча повел его в зал совета. Там черного волшебника встретили недоверчивые, но снисходительные взгляды собравшихся особ. И только взор одних глаз, полных ненависти и оскорбления, не был устремлен на мага. Принцесса Лива все еще не могла простить своему младшему брату его капризную выходку и искренне желала Ноэлю виселицы. - Я все еще не считаю это хорошей идеей, если кого-либо из присутствующих интересует мое мнение, - спокойно осведомила Лива, подходя к окну и поправляя тяжелую штору, скрывающую зал от солнечного света. - Ты несправедлива, - заметил король, и одним лишь жестом ладони пресек сорвавшиеся было с губ принцессы недовольства. Альвгейр молча провел мага к столу, за которым обычно и сидели члены собрания, однако сейчас на белом мраморе с серыми витиеватыми узорами лежал человек. Рядом стоял сокрушенный Иллиар, беспомощно опустивший ладонь на покрытый испариной лоб мученика. А тот, не в состоянии разжать челюсти и хоть на миг сомкнуть веки, метался в агонии. Руки его были полностью парализованы магией Иллиара, чтобы бедолага не разодрал себя в кровь — судя по окровавленным пальцам и полосам на теле, он пытался сделать именно это. А кожа его степенно превращалась в синий цвет, леденея прямо на глазах собравшихся в зале. - Даже сам посвященный не справился, - криво усмехнулся себе под нос Ноэль, склоняясь над жертвой колдовства великанов. - Я впервые с таким сталкиваюсь, - признался Иллиар, поднимая на мужчину растерянный взгляд. Черный волшебник кивнул и, открыв взору окружающих свою ладонь из-под недр широкого рукава, легко провел ею по телу человека с ног до головы. Затем, что-то для себя решив, спрятал руку обратно и помотал головой. Он словно осуждал и порицал, но губы его растянулись в насмешливой ухмылке, и только это было видно за тенью капюшона. - Просто перекиньте колдовство на другой объект. - Калечить одну живую плоть вместо другой? Да будь объектом хоть преступник, не мы решаем судьбы, и не нам решать, кому страдать, а кому... - Вы, поборники света, всегда ищите самый мучительный способ, - перебил маг, - и вера ваша кровожадна, бессердечна, жестока, но воплощением зла вопреки здравому рассудку считаемся мы. Перекиньте колдовство на неживой объект. - Но это невозможно, - немного поразмыслив, стушевался верховный маг. Ноэль вызывающе хмыкнул, медленно опустил свою капюшон, явив всем свое белое с прожилками вен лицо, и обернулся к страдальцу. Вскинув тонкие руки над ним, он одним лишь шевелением губ вызвал истошный вопль человека, который до этого не в состоянии был выдвать и звука. А потом показал всем чудо, когда непринужденным взмахом руки вытянул из жертвы ледяное существо, напоминавшее собой сине-черный туман, и направил его в сторону зеркала. Мужчина облегченно просипел на выдохе и потерял сознание, вернув привычный оттенок кожи, а зеркало покрылось черным льдом, источавшим смердящий холод. Тогда Ноэлю оставалось лишь щелкнуть пальцами, и наполненный злой магией объект заполыхал ярким пламенем, а испорченные осколки разлетелись в стороны. Свидетели этого не нашли в себе слов, они лишь пораженно смотрели на мага. Вот так, всего лишь за минуту он невозмутимо справился с тем, над чем часами бились все, включая верховного чародея. Тот почувствовал себя ущемленно, но вместе с тем был встревожен: - Что же творится с твоей силой, когда она подпитывается еще и посохом? - наконец, тихо прошептал он. Но черный волшебник лишь красноречиво изогнул брови. И только один человек ничему не удивлялся и восхищался: он словно знал, что его маг справится с такой пустяковой задачей. Он был в нем уверен, и именно потому теми же самыми часами убеждал совет принять помощь Ноэля. Альвгейр, впрочем, отмечал и другие качества волшебника. Он вдруг разглядел свободу и раскрепощенность в самых обыкновенных его движениях, принявших совсем иной вид. Этот бледноликий книжный червь на страже зла оказался в своей стихии и был в ней поистине грациозен. Спокойный, уверенный в своих действиях, Ноэль казался олицетворением всей темной силы, скрытой от глаз людских. И Альвейр словил себя на мысли, что не хочет, чтобы таким мага видел кто-нибудь, помимо него самого. Вцепившись длинными пальцами в черные шелковые волосы, принц оттягивал голову герцога, впиваясь зубами в беззащитно обнаженную тонкую шею, словно норовя растерзать юную плоть. Прижимая горячее худое тело к себе и обнимая сильной рукой узкие бедра, он, подобному жадному зверю, разъяренно насаживал на себя доверчиво раскрытого юношу, принимающего жестокость принца с протяжными стонами. Безвольно и лихорадочно снуя дрожащими ладонями по телу Альвгейра и его коленям, Бертрайд все сильнее опускался на бедра любовника, чувствуя, как его твердый, напряженный член буквально раздирает горячие стенки нутра. Но необъяснимое мазохистическое чувство боли и подчинения полностью завладело юным герцогом, и он поддавался этому злому соитию. Он запустил тонкие пальцы в волосы принца, взмокшие у корней, и прижимал того к себе иступленно, как словно это их последняя ночь. Целовал губы рьяно, будто пытаясь высосать всю кровь из них. Прогибаясь в спине и осушая горло частыми вздохами, герцог растворялся в водовороте острых наслаждений, принимая в себя горячее семя принца, как словно это была та значимая часть взаимоотношений, без которой их и вовсе не было бы. Словно это соединяло обоих, а вовсе не грязнило молодого мужчину. - Мой принц, я люблю вас...