Наследный жрец

- Это просто уму не постижимо! Чем ты думал, когда предавал всех нас опасности? - без злости, но с явной усталостью в хрипловатом голосе негодовал король Фридрик, меж тем расхаживая по террасе. - Отец, я понимаю Ваши чувства, но позвольте... - Понимает он! - возмущенно перебил король, строго воззрившись на сына, как давно уже не делал. Хоть и часто приходилось ему отчитывать принца, но то за проделки, а не прихоти, что стоят жизни. - Как ты не поймешь, Альвгейр, что всему есть предел! Он же черный маг, он опасен - причем очень и очень. Ты понимаешь, что он представляет собой явственную угрозу всем нам? - Оставьте, Ваше величество! - решительно, но мягко возразил принц, легко склонив голову. - Позвольте мне хотя бы слово вставить в свое оправдание, иначе Вы и сына своего отправите на плаху, так и не рассудив... - Не говори глупостей. Ты слишком горяч в своих словах... - Как и Вы. - Хорошо, - вздохнул король, опустившись в низкое кресло посреди цветастой террасы, - слушаю тебя. Говори. - Благодарю, - с теплой иронией отозвался Альвгейр, встав напротив отца. - Вы сами видели то, что называете угрозой? Вы видели этого «очень и очень опасного мага»? - Мне достаточно его деяний. - О которых Вы всего лишь слышали, отец! Не будьте так ограничены: откуда Вам знать правду? Вы лично были тогда, когда случалось... что? Что именно? Вот видите, - не дождавшись ответа, пылко воскликнул юноша, довольный своей правотой, - Вы даже не знаете, в каких конкретно действиях обвинил его народ! - Значит ли это, что ты оправдываешь его? - Нет. Я призываю лишь не делать поспешных выводов. - Тебе хватило пяти минут лишь посмотреть на него, чтобы увидеть в нем Божьего агнца? Альвгейр, полно, это все капризы... - Вы привыкли видеть во мне ребенка, а между тем я разумнее Вас, - с ноткой злости прошептал принц, сильно хмурясь и стискивая зубы. - Большая часть его злой магии заключена в посохе, который ныне надежно спрятан в каменных стенах архива. Без него маг практически бесполезен. Фридрик тяжело вздохнул, переведя хмурый взгляд с ясных глаз сына на пасмурное небо, нависшее над королевством. Склонил голову к ладони, словно подперев перстнем подбородок, и задумался. Было видно, что слова сына возымели свое действие, заронив сомнение в правильности своих же действий. Как рьяно Лива убеждала отца казнить мага, так же отчаянно сейчас Альвгейр пытался спасти его жизнь. А король считал, что правы оба, но сам искренне боялся поступить неверно, дабы не разозлить судьбу. - Зачем тогда он тебе, если он бесполезен? - помедлив, спросил отец, не взглянув на сына. - Уж не из сострадания ли ты стараешься? - Какое сострадание, Вы же меня знаете, - отмахнулся принц, а после обворожительно улыбнулся. - Не Вы ли, Ваше величество, говорили, чтобы я не отвлекал верховного чародея от его государственных дел своими капризами? А обычным слугам неподвластны тайны волшебства... - Но ведь он без посоха! - И что же? Он маг: в нем сил пусть стало и меньше, но они есть. - Стало быть, он все равно опасен... если не для всех, то для вас, моих детей. - Ливу защищает амариллис, Стейнмода - стрелиция, а я под покровительством розы. Не волнуйтесь, отец, большую часть времени он будет подле меня. - Защит ли тебя роза? - вздохнул Фридрик, устало уронив голову на грудь и взглянув по-отцовски взволнованно на сына. - Вы забыли? Помимо защитного дара чародея, меня наградили эльфы, - с хитринкой улыбнулся Альвгейр и склонился к отцу, словно заговорщик, продолжая уже совсем тихо: - К тому же, сам верховный чародей, как мне показалось, не желает смерти мага... и даже более того - побаивается такого решения. - Хорошо, - усмехнулся король, повелительно махнув ладонью. - Можешь быть свободен. Я приму твои слова ко вниманию. - Мне бы хотелось большего. - Сегодня будет совет, на котором мы решим судьбу твоего подопечного. А после этого я лично сообщу тебе наше решение. - «Ваше решение»? «Вы скажите мне»? - переспросил Альвгейр, оскорбленно поморщившись и свысока взглянув на отца. - Я законный принц Виндарии и имею полное право не только присутствовать на собрании, но и нести свое слово! - Да, но... - растерялся король, удивленно уставившись на сына, - но ведь ты никогда на них не присутствовал. Тебя никто не гонит, просто... - А сегодня я буду присутствовать, - перебил принц, небрежно склонив голову. - Благодарю за аудиенцию, Ваше величество. Мне пора. - Альвгейр! Но своенравный гордец уже покинул террасу, не став слушать своего отца и в этот раз. Он скрылся в своих покоях, раздраженный и недовольный таким небрежным, как ему показалось, отношением со стороны короля к нему, к принцу! К любимому сыну, между прочим! Неужто его речи не так убедительны, как из уст Ливы? И неужели он не внушает того доверия, что его брат Стейнмод? Мечась из угла в угол, как загнанный в клетку дикий зверь, принц и не заметил даже, что под бархатом тяжелой шторы в нише, будто сравнявшись с тенью, за ним с равнодушием наблюдал черный маг. И оттого, стоило лишь Альвгейру поднять голову и встретиться взглядом с двумя яркими глазами, сверкнувшими словно черные алмазы, как настроение его вмиг изменилось. Раздражение сменилось усталостью, а недовольство притупилось, оставив только неприятный осадок. - Выходи. Что прячешься, подобно вору, - хмыкнул Альвгейр, небрежно опустившись в кресло и подперев ладонью опущенную голову. Спустя некоторое время тишины, когда принцу уже показалось, будто в нише никого и нет, к нему из тени, шурша полами тяжелой мантии, вышел маг. Альвгейр, заметив передвижения, лениво поднял взгляд на мужчину и задумчиво приложил пальцы к губам. Неотрывно глядя на скрытое под капюшоном лицо, откуда на него в ответ смотрели те самые ядовитые глаза, принц все это время молчал, но вскоре недовольно наморщил нос и фыркнул: - Сними этот чертов капюшон. Я не вижу твоего лица. Однако маг не поспешил исполнить эту просьбу, которая из уст принца звучала скорее, как приказ. Впрочем, чего греха таить, это и был приказ - Альвгейр мог лишь требовать, просить для него было слишком унизительно. Поэтому, когда мужчина не отреагировал, принц недовольно сжал кулаки, стукнув ими по подлокотникам кресла. - Ты что, оглох? Сними капюшон! Я не вижу твоего лица! - повторил он настолько громко, что любой другой слуга тотчас бы вздрогнул и молча исполнил приказ. Но маг покоряться не спешил. - Ваше высочество уверены, что желают видеть мое лицо?.. - вкрадчиво, с ироничной улыбкой в голосе, которая не отразилась, впрочем, на его губах, поинтересовался он. - Ты пугаешь меня им? Я видел твое лицо там, в темнице. - Тогда зачем вам лицезреть его вновь? - Я! Так! Хочу! - буквально прокричал принц, вскочив со злости на ноги и встав почти вплотную к непослушному магу. - Снимай. Немедля! В ответ его взору предстали узкие ладони, появившиеся из недр длинных (можно было даже подумать, что бесконечных!) рукавов, и тонкие пальцы, скорее походящие на обтянутые прозрачной кожей кости, нарочито медленно стянули с головы капюшон. Принц довольно усмехнулся, смиряя мага высокомерным взглядом и отмечая, что сейчас, стоя на одном уровне, черный волшебник ниже его ростом. Это спровоцировало еще большее возмущение, сразу сменившееся агрессией и острым чувством превосходства. Схватив белые волосы мага на затылке, Альвгейр откинул голову бедолаги и навис над ним, испепеляя злым взглядом равнодушные глаза. - Впредь никогда не скрывай при мне своего лица, - прошипел он. - И советую тебе быть посговорчивее. - Вы считаете, я боюсь смерти? - меланхолично отозвался маг, и ни один мускул его лица не дрогнул. - Я считаю, что тебе это невыгодно. Довольный своим ответом, принц отпустил мага и прошел к своему ложу, вальяжно развалившись на шелковых покрывалах, закинув руки за голову. Некоторое время он смотрел в потолок, очевидно, успокаиваясь, но потом вновь заговорил с черным магом, который так и не двинулся с места. - Как твое имя? - Ноэль, - тихо. - Ноэль? - переспросил Альвгейр, несколько опешив. - Разве это не женское имя? Ха! Вот ирония судьбы... Но-эль... впрочем, мне нравится. Хочу тебе кое-что прояснить, Ноэль, - серьезно продолжил принц, не глядя на мужчину. - Я не добродетель, и спасаю твою шкуру ради своей же выгоды. Отец запрещает мне третировать верховного чародея, а я люблю магию. Так что стоит мне выиграть тебя сегодня на собрании - а я это сделаю, - как ты становишься полностью моим. Даже не слугой, за жестокое обращение с которым мне могут сделать замечание король, брат или сестра, а вещью, смерть которой никто и не заметит. Маг молчал, оставаясь все таким же спокойным и как будто неживым, и Альвгейр даже взглянул в его сторону, чтобы удостовериться, что Ноэль вообще еще стоит там. - Я принц добрый, - улыбнулся он, - и жестокие методы Ливы не одобряю. Но дорога к эшафоту у тебя будет недолгой, если ты не будешь меня слушать. Так что ты решишь, Ноэль? - Смерть не входит в мои планы, - немного погодя ответил маг, склонив голову. - Вот и отлично, - довольно кивнул принц. - А теперь покажи мне что-нибудь. Надо же мне знать, на что ты способен... Внезапно Ноэль легко улыбнулся, совсем незаметно, но Альвгейр не заметил и этого глобального изменения в каменной маске угловатого лица. Ни спустя минуту, ни спустя две ничего не произошло, и принц начал уже терять терпения. - Мне и правда начинает казаться, что ты глухой, ты... Но договорить Альвгейр не успел: часы пробили полдень, а это означало, что пора спуститься в обеденную залу. Но прежде было бы неплохо заскочить на кухню, чтобы отдать смышленому сынишке поварихи очередную записку, которую тот за монетку-другую тайком передаст прямо в руки адресату. Между прочим, очень красивому. Если быть точнее, то новой фрейлине Ее высочества, робкой Беатрис. Пригрозив магу разобраться с ним позже, принц покинул свои покои. Спустя несколько секунд до слуха черного волшебника донесся женский визг и удивленные охи мужчин... - Альвгейр, что это за выходка была сегодня? - только зайдя в переговорную залу, прежде собрания начал король, укоризненно и устало глядя на своего младшего сына. Тот молчал, невозмутимо глядя в окно - делал вид, что ничего страшного, в общем-то, и не произошло. - Я что-то пропустил? - со сдержанным любопытством и неизменно теплой улыбкой уточнил Стейнмод, опускаясь в кресло. - Твой младший брат сразил всех придворных и слуг одним своим появлением без одежды, с рогами и копытами, - невозмутимо пояснила Лива. - Враки, не было копыт... - едва слышно пробормотал Альвгейр. - Ты находишь это смешным? - нахмурился Фридрик, схватившись пальцами за подлокотники своего кресла, чтобы не сорваться. - Нет, Ваше величество... гм... признаться... я сам не понял, как это вышло. - И ты все еще думаешь, что Ноэль безопасен? - О, боже, Лива! - тут же взмолился Альвгейр, сменив тон и закатив глаза. - Безобидная шутка еще не доказательство его выдуманной вины! - Выдуманной? Надо же. То есть крестьяне, по-твоему, сами себя запугали? - Несомненно, слова суеверных глупцов - весьма существенные показания. - Не смей так отзываться о своем народе! - выпалила Лива, зло хмуря брови. Альвгейр, к несчастью, знал, как рьяно и любовно принцесса относится к своему народу, и как она бывает страшна в гневе, поэтому сменил тактику. - Я просто хочу сказать, Ваше высочество, что вы зря верите словам, лично не убедившись в тех или иных действиях мага. Крестьяне очень впечатлительны, они верят буквально всему, особенно, если это «все» сами же и придумали. - Он черный маг, у него это по природе дано. - Оставь, - отмахнулся принц, вальяжно откинувшись на спинку кресла. - Это все глупые стереотипы. - Надо же, - криво усмехнулась Лива, изогнув тонкую бровь, - стоило только появиться на собрании впервые за столько лет своих обязанностей, и сразу же начал отстаивать свое слово. - До этого дела не касались меня. - Дела королевства всегда тебя касаются, ты принц! - Но не наследник! - Довольно, - прервал их Стейнмод. Его спокойный голос между тем был подобно грохоту грома, образумившему две яркие молнии. - Я не считаю казнь благоразумным выходом. - Ха! - Но... - Однако использование мага в качестве ручного зверька мне тоже кажется неправильным, - продолжил принц. - Ха, - скептично передразнила Лива. - Но... - Что вы думаете по этому поводу, Иллиар? Все как один обратили взор к названному мужчине. То был верховный чародей, занимавший почетное место по правую руку от короля. На вид он казался даже моложе последнего, хоть был на самом деле в десятки раз старше, да и выглядел он крайне опрятно. Смуглый, с длинными черными кудрями, среди которых уже проблескивала благородная седина. Два зорких золотистых глаза его всегда улыбались, даже когда Иллиар не кривил свои длинные губы в улыбке. А она у него была всегда мягкая, снисходительная. Облачен верховный чародей был простецки - в светлый подрясник и серую учительскую мантию. - Драгоценная Лива, мне крайне печально вас расстраивать, но поднять эту тему я просто вынужден. Зная ваше недоверие к предсказаниям наших предков, я полагаю, вам неприятно то, о чем я всем напомню. Лива тяжело вздохнула, на мгновение устало прикрыв глаза. Было заметно, как подрагивают ее тонкие веки, как побелели плотно сжатые губы и напряглись худенькие плечи. Но, поборов себя, принцесса сдержанно обратилась взором поистине прекрасных глаз к чародею. - Напомню вам, господа, что легенда говорит нам о том, как однажды черных магов не будет в нашем мире, и что в эту самую эпоху появление одного-единственного из них будет ничем иным, как предзнаменованием... - Глупости! - не выдержала Лива, прерывая чародея. - Это все сказки. Неужели вы в это сами верите, Иллиар? - Вам не доводилось еще воочию узреть, как легенда воплощается в жизнь, драгоценная Лива, - мягким голосом продолжил волшебник. - На своем веку я не единожды встречался с подобным. - Но эта легенда ужасно нереальна. Я не верю, Иллиар, и вам советую. Просто это очередной чародей, который, плюнув на закон и забыв инквизицию, решил обратиться к темным силам! - Черными магами не становятся, ими рождаются. - О! В таком случае, нас ждет война? - усмехнулась Лива. - Не это ли гласит легенда? Поочередно присутствующие выжидающе посмотрели на Стейнмода, а тот, сцепив ладони замком и упершись в них подбородком, некоторое время молчал. После чего вымученно нахмурился, взглянув на доселе молчавшего короля. - Об этом я хотел доложить во второй части нашего совета, ради чего я, собственно, и задержался в замке, - вздохнул он. - Война, действительно, ближе, чем мы думаем. Наши войска укрепляют свои позиции на границах, мы следим по возможности за действиями ледяных великанов, но каждый раз в своей разведке они заходят все дальше. Мы не провоцируем их на войну, однако, сдается мне, они все уже решили, и война - лишь вопрос времени. Лива заметно побледнела, но более ничем не выдала своего неподдельного страха. В первую очередь, за Стейнмода. И без того она переживает за него каждый раз, и без того нервы на пределе, а если война? Ведь он, благородный принц, полководец, герой, он ведь отчаянно ринется в бой первым! Мороз пробежал по телу принцессы, неприятно заколов на кончиках пальцы. Казалось, страх потерять любимого старшего брата стал осязаемым, что его можно было потрогать. - По легенде, черный маг появится именно тогда, когда королевства будут на грани войны. А это значит, что в ближайший год должен будет объявиться Наследный жрец. - Это также значит, что войны не избежать, - подытожил Стейнмод, тяжело вздыхая. - Нет! Не позволю! - выкрикнула Лива, в порыве отчаяния и праведного гнева неосознанно вскочив с кресла, упершись ладонями в стол. - Тогда тем более надо казнить этого мага, чтобы никакие предсказания не сбылись! Я не позволю гибнуть своему народу в очередной войне, я не допущу этого массового кровопролития! А уж появление какого-то выродка, который займет трон, я тем более не потерплю. - Казнив мага, мы не улучшим ситуацию, - возразил Иллиар. - Велика вероятность, что мы все только усугубим. Лива, его нельзя казнить. - Он убьет нас раньше. Советники каждого из членов королевской семьи сидели возле них, но молчали. Пока их не спрашивали, они не имели права вмешиваться, тем паче, что плохо понимали, о чем идет речь. Однако истинный страх отражался на лице каждого, а кто-то даже откровенно паниковал, сминая в руках необходимую для отчета бумагу. - Есть вероятность, что это просто совпадение? - внезапно совсем тихо вмешался Альвгейр, однако его услышали все и даже тот, к кому он обращался. - Иллиар, как думаете? - Мне бы хотелось надеяться на это, Ваше высочество... но, увы. - Маг не сможет нам помочь исправить ситуацию? - Нет, Альвгейр, мальчик мой, нет... - Скучный у вас совет, - вдруг сказал он, открыто улыбнувшись. - Я знал, что лучше мне не соваться. Принц тут же получил неодобрительные взгляды Ливы и Стейнмода, но только пожал плечами и взглянул на отца. - Что скажите, папенька? Вы весь совет молчали... или все еще злитесь по поводу моей выходки? Я не виноват! - Казни не будет, - коротко ответил Фридрик и тут же, не слушая более никаких возражений, поставил роспись и печать под указом, по которому маг переходил в свиту младшего принца. Получив свою победу, Альвгейр довольно улыбнулся и покинул собрание, не оставшись до конца. - Он безнадежен, - хмыкнула Лива. - Его не волнует судьба королевства. - Не будьте так строги, драгоценная Лива, - снисходительно молвил Иллиар. - Он в смятении. - Вы это серьезно? - Не каждый день узнаешь, что скоро предстоит умереть... Иллиар с сожалением посмотрел на короля, у которого, казалось, весь мир пред глазами рухнул. Надежда и отчаяние вперемешку с болью и тяжелым смирением - все это отразилось в старческом взгляде, и сердце Фридрика болезненно закололо. По возвращению в покои принца поприветствовал громкий надрывный кашель: согнувшись в три погибели и опираясь рукой о столешницу, маг кашлял, прерываясь изредка на судорожные вздохи, и весь трясся. Альвгейр лишь молча наблюдал за ним, вперив взгляд в худую дрожащую спину, и только когда Ноэль прекратил, задумчиво пробормотал: - Ты еще и слаб здоровьем... превосходно. Маг медленно выпрямился, развернувшись к Его высочеству и криво, насмешливо усмехнувшись. - Жалеете, что взяли меня себе? - змеиным шипением поинтересовался он. - Вам ведь это не так просто далось. - Но и не так сложно, как тебе думается, - принц опустился на постель, небрежно закинув ногу на ногу. - Надо сменить тебе мантию... она грязна и ужасна. Ноэль ничего не ответил. - Ты немногословен, - заметил Альвгейр, скосив взгляд на мага. - А вы красноречивы. - Того же жду и от тебя, - повернувшись набок и подперев голову ладонью, принц нагло улыбнулся. - А теперь рассказывай. Я хочу знать о тебе все. Кто ты, что ты, зачем ты... - Мне нечего добавить к тому, что вы уже знаете - Ложь. Ты - черный маг... скажи мне, каким образом и для чего ты пугал народ? - Я ничего не делал, - ответ был прост и краток, что Альвгейр даже подивился. Он недоуменно вскинул брови, сомнительно фыркнул. - Это как так? - Природа, родившая меня ненавистным всем черным магом, все сделала за меня. Моей сущности было достаточно, чтобы наводить ужас, не делая при этом ничего. - У-у-у-у, я бы не сказал, что твой дряхлый вид способен напугать, - хохотнул Альвгейр и сладко потянулся, зевая так, что челюсть будто вот-вот треснет. - Ты знаешь, о чем мы говорили сегодня на собрании? Маг коротко кивнул, не сводя равнодушного взгляда с правильных черт лица принца. Идеальных черт, как он успел заметить. - И что ты думаешь по этому поводу? - Ничего. - Совсем? - подивился Альвгейр и саркастично усмехнулся. - Не ты ли являешься предзнаменованием скорейшего спасения? - Скорейшей войны, - в тон принцу возразил маг. - Ведь вы, люди, решили, что я могу быть предзнаменованием лишь плохого. - Ну, по сути так и есть. Ты зло. Зло-о-о... зло, зло, зло! - А вы ребенок. - Ха! Имею право, - рассмеялся принц. - Что у тебя за болезнь, маг? - Неизлечимая, - коротко ответил тот и легко склонил голову, как бы намекая, что не желает продолжать эту тему. Впрочем, Альвгейра она была и не особо интересна. Вечер незаметно заканчивался, переходя в ночь, на черном небе одна за другой загорались яркие звезды, а на свое почетное место выплывала яркая белоликая луна. Вот, казалось бы, и все: конец очередного дня, принесшего кому-то радость кому-то печаль, а кому-то неутешительные прогнозы. Все казалось обыкновенным, как и всегда, но что-то едва заметно изменилось. Будто каждый уголок гордой и незыблемой Виндарии трепетал в затаенном страхе, с чувством тяжкого смирения ожидая грядущих перемен. Бертрайд готовился отойти ко сну: он стоял в шелковом длинном халате перед зеркалом, медленно расчесывая длинные волосы золотым гребнем, тоскливо глядя на свое отражение. Хрупкие плечи едва подрагивали от необъяснимого сквозняка, несвойственного теплой погоде за открытым окном. Но внезапный страх буквально парализовал юношу. Он замер, чувствуя, как стремительно им овладевает страх, сжимая горло и запрещая дышать. Бертрайд мог лишь молча наблюдать за тем, как черный туман, неизведанный природе, медленно заполнял покои и принимал очертания когтистых лап. Они вдруг отчетливо потянулись к юному аристократу, вынуждая того закричать и броситься к выходу. Но и там ему преградила черная стена, набросившаяся на герцога. Бедный юноша выронил гребень и замахал кулаками, будто пытаясь отбиться от невидимого врага, но тот ловко откинул Бертрайда на кровать и связал ощутимой силой по рукам и ногам. - Что за... чудовище? - сквозь зубы прошипел герцог, панически дергаясь в цепкой хватке. Еще большим его страх стал, когда темная прохлада скользнула по ладному бедру под тонкой материей халата. - Пусти! - закричал испуганно герцог, стоило туману пробежаться по промежности. Однако дальше лапы не полезли, а сквозь черный туман вдруг прорезался веселый хохот. Бертрайд даже испугался, но очень вскоре страх сменился удивлением, когда юноша расслышал знакомые нотки в этом переливистом смехе. Бедный мальчик уже было подумал, что у него помутнел рассудок. - Ради этих эмоций порой и стоит жить, - прошелестел голос принца, а вскоре уже и туман принял его облик, и вместо лап на юном теле лежали ладони Его высочества. - Что... что это значит? - не в силах злиться, бледными от пережитого страха губами шептал Бертрайд, глядя в сияющие глаза принца. - Это значит, что я не дам тебе сегодня выспаться, - усмехнулся Альвгейр, скользнув пальцами по дрожащим губам юноши, и тут же накрыл их поцелуем. Шутливым, успокаивающим, как словно все это было поистине веселой шуткой. Впрочем, сам принц, разумеется, считал именно так. - Но разве... - оторвавшись от губ Альвгейра, сбивчиво пробормотал Бертрайд, все еще не веря его присутствию, - разве вы не приходите лишь однажды? Я слышал, что второго раза с тем, кого вы уже... - Не нуди, - хмыкнул принц, лениво развязывая пояс от халата герцога. - Теперь ты мой любовник. Можно даже сказать, официально. Ну, в том смысле, что я теперь могу любить тебя сколько угодно раз. - На постоянной основе? - Язвишь? Как вовремя, - сомкнув пальцы на вялой плоти юноши, чем вызвал его тихий стон, улыбнулся Альвгейр. - Но прежде всего... ты мой друг. Я не посмею использовать тебя, а потом выкинуть, как остальных. - Друг... Бертрайд зажмурился и выгнулся навстречу ласкающей его руке, чувствуя, как возбуждение жаром накрывает юное тело. Друг? Любовник? Все это было бы честью, но оба статуса так далеки до роли возлюбленного, которым герцогу так хотелось стать. А принц не обращал внимания на душевные терзания того, лишь пылко целуя открытую шею, худую грудь и все, что было ему доступно на теле любовника... - Я слышал, вы забрали в свою свиту мага, - тихо прошептал Бертрайд часами позже, когда Альвгейр, пресытившись, развалился на смятых простынях. Герцог же опустил голову ему на грудь, прижимаясь всем телом к принцу и наслаждаясь, когда тот перебирал пальцами его длинные пряди. - Так и есть. - Но... Ваше высочество, - Бертрайд приподнял голову, чтобы заглянуть в беззаботные глаза принца, - это же опасно... да и зачем он вам? - Ты же лучше всех остальных знаешь, как я люблю магию. Что за глупые вопросы? - Чтобы удивлять любовниц? - с предательской дрожью в голосе уточнил герцог, опуская взгляд. - Все-таки парад глупых вопросов продолжается... Бертрайд, не накручивай себя. И вообще, мне казалось, ты собирался спать? - Кое-кто мне помешал. Своими фокусами, между прочим! - Тебе понравилось? - рассмеялся Альвгейр, стискивая юношу в объятиях. - В следующий раз я придумаю что-нибудь более эффектное! - Пожалуйста, - возразил герцог, - не надо ничего придумывать... я и так полностью ваш, зачем вам меня развлекать магией? Не тратьте напрасно силы мага... И он улыбнулся так нежно и по-детски невинно, что принц смягчился. Пусть так, он найдет, на ком применить эту магию. Например, на Ливе. Пускай тоже походит с рогами и копытами, прочувствует, каково это! Бессердечная. Но об этом позже. А сейчас Альвгейр, услышав мерное сопение герцога, поднялся с ложа, которое делил с ним в любовной утехе, и возвратился в свои покои. - Когда начнется война, единственным моим желанием будет умереть прежде остальных. Пускай мое имя на страницах летописных книг будет синонимом малодушия, трусости и эгоизма, но это лучше, нежели видеть, как гибнут те, кто мне дороже всего. Я не смогу потерять сестру, брата, отца. Я не смогу наблюдать, как рушится мое королевство, как оно стирается с лица земли вместе с моим народом, обреченным на смерть... - Вам страшно?.. - Я не хочу войны... но еще больше я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о моей слабости. Поклянись сохранить все, что я сказал, в тайне. Я говорю это только тебе... Ноэль.