Все кончено

- Мой номер 245... - напевала я, не обращая внимания на кондитера, который усердно делал вид, что он меня не знает. - Мисс... Мадам... Заткнитесь, пожалуйста! - не выдержав, прошипел он. - Ваше, без сомнения, прекрасное пение меня раздражает! - Выпей успокоительного, - спокойно посоветовала я, но на губах появилась садисткая улыбка. - Злая вы, - вздохнул мистер Вонка, решив прекратить разговор. Меня так и подмывало сказать что-то вроде "Не мы такие, жизнь такая", но только желание резко вдруг пропало. Я поникла, а в голове эхом внезапно отозвались его слова. Месть, злость, ненависть... Не самые прекрасные чувства, способные толкнуть на многое. Заставить выжить. Или же наоборот... - Но почему?! Почему именно я? - внезапно воскликнул мистер Вонка, оторвав меня от собственных размышлений, и я повернулась к своему собеседнику с твердым намерением довести его до белого каления. - Что, на философию потянуло? Вечные вопросы, ответы на которые должны узнать после смерти? Мистер Вонка, зачем вы переживаете? Ни по вам, ни по мне, ни по кому-то другому долго убиваться не будут или не будут вообще. - Да как ты можешь так говорить?! - воскликнул тот, сверля меня гневно сверкающими глазами. Такое чувство, что ему не так важно, что я говорю, сколько отрицать сам факт правоты моих слов. - Смею, потому что знаю. Это ты живешь в своем мирке фантазий, конфеток и шоколадок за высоким забором, огораживающим от жестокого реального мира, в который выйти ты боишься! - резко сказала я, глядя прямо в его глаза. Мне кажется, он меня сейчас убьет... - Откуда. Тебе. Это. Известно?! - чеканя каждое слово, сквозь сжатые зубы прошипел он. - Мистер Вонка, сколько раз я вам советовала прочитать пособие для умерших, - хмыкнула я. - Но так уж и быть, объясню... Когда люди вынуждены, не зная друг друга, жить вместе в этом загробном мире, им предоставляется шанс, можно сказать, узнать друг друга. И ваша, и моя жизнь подробно описаны в книге. Вот только свою книгу прочитать мы не можем... - То есть, ты мою уже прочитала? - немного успокоившимся тоном спросил кондитер. - Да. - Значит, и я твою могу прочитать? - довольно улыбнувшись, спросил он. - Можете, - кивнула я, - для этого нужно только захотеть... - Я уже понял! - воскликнул мистер Вонка, и в ту же секунду к нему на колени упала небольшая книга в темно-зеленой обложке. - Тридцать три несчастья, - вскинул брови кондитер, и на его губах появилась насмешливая улыбка, - интересно? - Да нет, не очень, - в ответ усмехнулась я, - ваша была интереснее. - И как же она называлась? - Гордость и предубеждение, - последовал незамедлительный ответ, исполненный сарказмом. - Теперь это моя любимая книга! - Рад, что вам так понравилась моя биография, - тут же ответил магнат. - Да, большей драмы мне видеть не доводилось... Больше Вонка не сказал мне ни слова, погрузившись в чтение. По его реакции трудно было что-то определить, и это злило еще больше. Все-таки несправедливые правила у этого мира... Обидно когда все твои чувства, все переживания, все то, что так долго хранил и держал в себе так легко читает человек, о существовании которого я никогда не догадывалась. Хотя... Все равно. Теперь это неважно. Дойдя где-то до середины, мистер Вонка захлопнул книгу. Где-то минуту он смотрел на меня внимательным, изучающим взглядом. - Ничего не хочешь рассказать? - Я не хочу тебя видеть. - Есть такое слово "придется", - растянул магнат губы в насмешливой улыбке, - к моему величайшему сожалению,застрять здесь пришлось именно с тобой. - Да, я тоже не в восторге. Ничего, скоро наш номер. - Я не о номере говорю, - скучающе протянул кондитер, смотря куда угодно, только не на меня. - Вот зачем ты покончила с собой? - Старая песня о главном, - вздохнула я, - прочитай до конца и узнаешь. Уверена, там все описано достаточно красноречиво. - Мне хочется услышать от тебя. - Устала от жизни. От фальшивой жизни. - Так коротко и безэмоционально, - хмыкнул мистер Вонка. - Краткость - сестра таланта. А сейчас будьте так добры и не действуйте мне на нервы своей болтовней. - А, ну раз ты просишь, то конечно, - ядовито усмехнулся магнат, недобро сверкнув глазами, - я с большим удовольствием прочитаю еще пару-тройку страниц о твоей, если можно так выразиться, жизни! Еще никогда мне так не хотелось убить человека...