Зов долга. "Миссия невыполнима"

«Не думал, что когда-нибудь скажу это, но было довольно забавно, когда Прайс ударил Роуча… Надо же было старику размяться!» - миссия в ГУЛаге (из дневника МакТавиша). Кейт       В течение минуты в динамике рации раздавался только режущий слух скрежет одновременно с громким шипением. Я приложила два пальца к наушникам и недовольно поморщилась, желая выругаться вслух, хотя и знала, что это не успокоит.       На связи был Шепард, который сердито командовал, чтобы настроили канал. Но все безуспешно. Наверняка генерал рвал и метал, швырял попавшиеся под горячую руку предметы, сквернословил и без повода нападал на флот, что скоро по его приказу должен начать бомбардировку ГУЛага. Я выдохнула, стараясь набраться терпения, и бросила короткий взгляд на Гоуста, выбежавшего из охраны крепости. Из этого я поняла, что времени в обрез, и если генерал сию минуту не выйдет на связь, ему не удастся узнать необходимую информацию. А может так было бы лучше? - Прием! Прием! – вдруг раздался четко взывающий голос Шепарда.       Я ожила, ерзая на сиденье вертушки, и инстинктивно огляделась по сторонам. - Генерал, прием! Сигнал отличный. - Неужели? – прохрипел он, - Чертова рация… Итак, что ты узнала?       Я покашляла, прежде чем продолжить. - Заключенный №627 – бывший британский офицер САС, капитан…       Связь окончательно прервалась. Я поняла это по глухому звуку, после которого наступила полная тишина, поэтому расслабилась, откинувшись на сиденье. Мне не хотелось говорить правду. Впрочем, Шепард все равно, так или иначе, все узнает, и скрывать было бессмысленно.       Я на секунду приложила холодную ладонь ко лбу и подняла глаза к закрытому серыми тучами небу. От недостатка солнечного света я уже постепенно угасала сама. Грезила, как с удовольствием ложусь на обжигающий пляжный песок, теплый воздух ласкает мою кожу, а морская волна аккуратно касается ног, погружая меня в приятные воспоминания. Да, это куда лучше, чем сидеть в вертушке, почти полностью запорошенной снегом, и чувствовать в легких морозную свежесть. А с другой стороны я осознавала, что не променяю свою службу ни на один пляж, каким бы великолепным он не был. Иногда просто хотелось отвлечься и повитать в облаках. - Спарк, ты бы так улыбалась при виде меня, - ухмыльнулся Гоуст, запрыгнув на сиденье и отложив штурмовую винтовку.       Я обратила мечтательный взгляд на него, ощущая бешеное биение сердца. - Когда-нибудь, лейтенант, - в моем голосе прозвучала фальшивая насмешка, которая вполне вероятно была заметна внимательному Райли.       Он оправил куртку и, достав сигарету, посмотрел на меня, а затем уверенно сказал: - И это будет очень скоро, так что долго ждать не придется.       Я немного опешила от такого твердого убеждения. И с чего он только это взял? Лейтенант все-таки самоуверен до мозга костей. «Черт! Нет, не дождется!» - промелькнуло в голове, после чего я, нахмурившись, агрессивно скрестила руки на груди. Гоуст поднял вверх маску и подкурил сигарету. Я определенно точно заметила едва уловимую улыбку на его губах. Наверное, он довольствовался моим эмоциональным поведением, но я постаралась изобразить равнодушие, абсолютно не свойственное мне в те моменты, когда Райли успешно делает все для того, чтобы я неконтролируемо краснела. - Ты разве не рада, что я вернулся целым и невредимым? – поинтересовался он, демонстративно затягивая сигарету.       Я подняла на него строгий взгляд и, прикрыв веки до узких щелочек, иронично ответила: - Не рада. Лучше бы тебя оставили в одной из камер.       Гоуст заразительно посмеялся, будто мои слова его никак не задевают, а только веселят. - Как бы ты в таком случае без меня справлялась? Я же твой единственный и любимый лейтенант. - Не сомневайтесь - справилась бы. Ваши боевые навыки не такие уж и впечатляющие, как казалось изначально, - ирония перешла в заинтересованный сарказм.       Я уже поняла свою грубую ошибку и почувствовала, что Гоуст пилит меня взглядом, поэтому, плотно прижав губы, замолчала как рыба. Его настрой лучше всяких слов обрисовал всю серьезность ситуации. Кажется, мы не сможем найти общий язык, попросту характеры не позволят. «Очень жаль», - грустно подумалось мне. - Твое право так думать, сержант. Только не пожалей об этом, - он грозно указал пальцем на меня, - И никогда не забывай, с кем имеешь дело.       Я согласно кивнула, ощущая угрызение совести, ведь прекрасно знала, насколько Гоуст опытен в военном деле. Без него может провалиться далеко не одна операция. Я вдохнула воздух ртом и хотела попросить прощения. Но вдруг пилот как по подлому закону завел вертушку, и лопасти громко загудели, после чего транспорт мгновенно оторвался от земли, тем самым, помешав мне произнести речь. А на нее я невероятно героически решилась. Пришлось плотно сомкнуть губы и неохотно примириться с обстановкой, создавшейся не в мою пользу. Когда вертушка набрала достаточную высоту, слева от нее неожиданно раздались три сокрушительных взрыва. - Твою мать! Что они делают?! Шепард совсем рехнулся?! – возмутился Гоуст, быстрым движением выбросив дымящуюся сигарету и натянув балаклаву, а затем приложил палец к наушнику, - МакТавиш! Прием! Флот разносит ГУЛаг к чертям собачьим, сваливайте оттуда!       Я занервничала, даже боясь представить, что может произойти с Прайсом и моими напарниками, которые все еще находились внутри рушившегося на кусочки здания. И на связь как назло никто не выходил. Мои напряженные, влажные от слез глаза бегали по заваленной крепости в поисках хоть какого-то оповещающего сигнала. «Нет, нет… Так не должно быть. МакТавиш, Роуч, Прайс… Где вы?» - думала я, продолжая наблюдать сверху за совершенно неприятной обстановкой, не вселяющей надежды. - МакТавиш, чтоб тебя! Прием! – снова прокричал лейтенант, поглядев на плотный клуб дыма, заволакивающего единственную оставшуюся нетронутой взрывом башню. - Никого не видно, сэр, - с подозрительной безмятежностью сказал пилот, - Каков приказ?       Гоуст обернулся к нему с таким свирепым видом, будто вот-вот беспощадно разорвет того на части, и жестко ответил: - Заткнись! Вот мой приказ.       Я нервно прикусила губу, хорошо понимая, что ситуация значительно вышла из-под контроля. И зачем Шепард рушит здание, когда знает о нахождении внутри него нашей команды? Или он с катушек слетел? Факт на лицо — флот бомбит ГУЛаг и мы с Гоустом при этом тотально бессильны. В подсознании уже закралась кромешная, но самая страшная мысль, подтверждение которой я боялась услышать. - Роуч! Прием! – упорно не сдавался лейтенант, безостановочно высматривая напарников.       От этого длительного молчания я поверглась в испуг, исказивший мое лицо. «Неужели конец? Разве это вообще может быть столь нелепым концом для моего родного дяди, заботливого капитана и настоящего друга? Не верю. Просто не верю», - старалась мысленно собраться я, растерянно схватившись руками за голову.       Плотный ком образовался в горле, и горькие слезы моментально навернулись на глаза. Я сглотнула, однако не стало легче. Меня что-то ломало изнутри, и физическая боль ничто по сравнению с этим острым, пронизывающим все органы ощущением. Каждый следующий вдох оказался больнее предыдущего, будто горящее пламя огня жестоко обжигало легкие. Никогда прежде я не испытывала подобного, даже когда была на грани жизни и смерти. Эта боль сильнее. Намного.       Гоуст продолжал что-то кричать, безрезультатно взывая к сокомандникам, но я уже ничего не слышала, погрузившись в себя и сознательно закрывшись от реальности, которая, увы, не предвещала ничего доброго. Однако спустя несколько секунд в рации четко прошипело, и мы с Райли одновременно насторожились, приставив пальцы к своим наушникам в полном ожидании. - Гоуст! Спарк! Прием! Вы нас уже заживо в яму что ли закопали, мать вашу?! – воскликнул МакТавиш, от бодрого голоса которого мы с лейтенантом облегченно вздохнули, не обращая внимания на оправданные ругательства, - Не спите там! Живо вертушку сюда! Я сейчас выпущу сигнальную ракету! Спускайте трос! - Есть, сэр, - усмехнулся Райли и, оживленно взглянув на пилота, сказал: - Слышал, что велено его величеством? Выполняй! - Так точно! – отозвался тот, направляя вертолет к ярко красному свечению, осветившему дымное небо.

***

22 км к юго-востоку от Петропавловска 08:53       Я до сих пор не могла поверить, что рядом со мной родной человек. Казалось, будто я осталась совсем одна в этом огромном жестоком мире, который не всегда щадит на войне тех, кто нам дорог. Но дядя Джон здесь, совсем близко сидит в салоне вертушки и растягивает непонятное моему уму удовольствие от догорающей в его зубах сигары. Терпким табачным запахом пропитались и моя униформа, и распущенные до плеч волосы, навязчиво падающие мне на лицо даже при слабом порыве холодного ветра. Впрочем, я не раздражалась от этого, а просто с внимательным любопытством разглядывала Прайса. Я ожидала увидеть его именно таким — похудевшим и обросшим щетиной. Однако меня больше смущали черная вязаная шапка и такой же черный костюм заключенного как из никогда не интересных мне тюремных фильмов. Этот видок абсолютно не соответствовал Джону. Последний раз я видела его в камуфлированном костюме с вечной военной панамой на голове. Я еще хорошо помню сказанные им напоследок слова: «Будь умницей, девочка. Не забывай своего любимого дядю». И я не забыла бы даже при всем желании. Да и как вообще можно забыть такого героя? Героя, спасшего не одну жизнь и готового без промедления пожертвовать собой ради спасения всего человечества; героя, прошедшего через огонь и воду, повидавшего слишком много ужасающих событий на своем веку. И они его подкачали, но Прайс каждый раз продолжал твердо стоять на ногах, постепенно становясь сильнее. - Джесс, милая, что с тобой? – он с беспокойством обратился ко мне, заметив мои глубокие размышления.       Свое настоящее имя я уже невольно стерла из памяти, поэтому откликаться на него было совсем непривычно. А кажется, не так давно я свыкалась с мыслью о новой жизни в качестве сержанта Дина. Так кто же я теперь? Или, не найдя ответа, вскоре навсегда потеряю саму себя? - Джессика, в чем дело? – вновь послышался родной голос.       Я подняла на Джона задумчивые глаза и, помотав головой, тихо ответила: - Меня зовут Кейт, дядя. Теперь я сержант Кейт Дин.       Он медленно провел рукой по густой щетине, вероятно обдумывая мои слова, после чего затянул сигару и вернул бдительный взгляд ко мне. - И откуда же, позволь узнать, взялся этот сержант Дин? В шпиона играешь?.. - Вроде того, - усмехнулась я, - Понимаю, что звучит странно… - Более чем, - скептически прищурившись, вставил Прайс.       Я заправила за ухо прядь волос, сконфуженно склонив взор на пару секунд. - Не хотелось бы объяснять. Разреши оставить это при себе.       Он согласно кивнул, вновь затянул сигару, но недоверчивое выражение лица осталось при нем. И я как никто понимала его подозрительные думы, непосредственно связанные со мной, однако не могла всего объяснить, чувствуя себя каким-то гребаным предателем. - Я рад, что ты пошла по стопам отца, - смиренным тоном голоса оборвал мои никчемные мысли дядя, - К тому же вступила в элитный отряд — это заслуживает особого внимания и уважения.       Уголки моих губ чуть приподнялись, когда я посмотрела на Джона, неторопливо докуривающего толстую сигару, горький дым которой добрался даже до самых труднодоступных мест салона вертолета. Мне было приятно услышать эти слова, хоть я и тщательно от всех скрывала, каким путем попала в отряд. А главное скрывала поставленную передо мной задачу. - Как обстоят дела с напарниками? – он вопросительно взглянул на меня, и в его светлых глазах я прочла беспокойство. - По-разному. Подружилась с Роучем, беспрекословно выполняю приказы МакТавиша… - я осеклась, - Хотя не всегда.       Джон по-доброму ухмыльнулся. - Для сержанта обычное явление. А что насчет Гоуста? - Гоуста? – прикусив губу, переспросила я, будто не расслышала, и когда увидела подтверждающий кивок Прайса, устало добавила, - Ничего. Мы с ним не поладили.       Внезапно послышались шаги по хрустящему снегу. Как оказалось, к нам подошел капитан, и я оторвалась от внимательного взгляда дяди, который все также смотрел на меня. - С кем это ты не поладила? – поинтересовался МакТавиш. - Соуп, что у вас там? Когда начнем подготовку? – сбил его с толку Прайс, назвав каким-то странным именем.       Я нахмурилась, поочередно разглядывая их обоих. Не трудно догадаться, что они уже давно знают друг друга, если учитывать неформальное общение. - Дай немного передохнуть, старина. Мы в отличие от тебя не отсиживали задницы на нарах.       Прайс, наконец, докурил сигару и, выкинув бычок на пушистый снег, плотно покрывший холодную землю, многозначительно хмыкнул, но промолчал. - Чего ты вообще задумал? – негромко спросил МакТавиш и выжидательно проследил за его градационными движениями.       Дядя Джон укоризненно покачал головой, всматриваясь в глаза друга. - Не доверяешь мне, Соуп? - Доверяю, - твердо сказал он, - Но не хочу, чтобы ты опять вляпался в дерьмо, как на операции «Кингфиш».       Я недоумевающе посмотрела на Прайса. - Выдохни, не вляпаюсь. Мне только нужно связаться с Шепардом.       Выходит, дядя с ним также хорошо знаком. - Без проблем, старина, - МакТавиш протянул ему рацию, лежавшую на сиденье, и, обратив взгляд ко мне, спокойно произнес: -       Спарк, проверь Роуча — парень получил небольшую травму в ГУЛаге.       Я растерянно заморгала, понятия не имея, о чем говорит капитан. - С ним все в порядке, - заверил он, - Когда здание рушилось, Гари завалило камнями, но опасности для его жизни нет.       Я сразу успокоилась, выдохнула и быстро вышла из вертушки, успев заметить, как дядя с озадаченным видом начал настраивать канал рации. Остановившись на месте, я подняла глаза к свинцовому небу, которое пряталось за мягкими непрозрачными облаками, постепенно сливавшимися в одну большую грузную тучу. Редкие хлопья снега нежно касались моего лица, мгновенно тая от тепла кожи, и я, улыбнувшись приятному ощущению, устремила прямой взор к Роучу, сидевшему на корточках возле высокого, покрытого легким инеем дерева в нескольких шагах от меня. Он, зажмурив глаза, прижимал какой-то черный пакет к голове. Наверное, со льдом.       Я направилась к Гари, вдыхая свежий запах морозного утра и слушая, как под подошвой берцев отчетливо хрустит снег, раздаваясь звонким эхом. Парень, естественно, не мог не услышать мое приближение, поэтому распахнул веки и тут же метнул любопытный взгляд ко мне, когда я подошла ближе. - Гари, как ты? Сильно тебе досталось? Как хоть угораздило? – посыпались мои тревожные вопросы, а глаза метнулись на его черный шлем, без надобности валявшийся на белом снегу. Сандерсон помотал головой, улыбаясь. - На какой вопрос нужно ответить? - На все, - усмехнулась я, но тон голоса остался серьезным. - Буду краток, со мной все отлично. Просто незначительная шишка и только, - быстро проговорил он, а затем, пренебрежительно бросив к шлему пакет со льдом, с беспокойством посмотрел на меня, - А ты? В порядке? - В полном. Не я же бегала по рушившемуся ГУЛагу. Хотя это лучше, чем сидеть в вертушке и смотреть со стороны на то, как твоих напарников заваливает груда тяжелых камней. - Значит, ты переживала за нас? - Глупый вопрос, Роуч, - нахмурилась я, - Мы одна команда. - Да, ты права, - виновато сказал он, задумчиво пробежав пальцами по топорщимся на макушке волосам, - Слушай, ты прости за ту потасовку с Гоустом. Сам не знаю, что случилось. Какая-то ревность взыграла во мне, ведь ты мне нравишься…       Я поджала губы, не желая затрагивать эту тему, поскольку никому из нас она не принесет пользы. - Ладно, Гари. Отдыхай. - Ты ничего не скажешь? – вдруг удивился Роуч, добрые глаза которого посмотрели мне прямо в душу, не позволив сделать ни единого движения. - Я не злюсь на тебя. Просто не делай так больше.       Распрямившись в полный рост, который всего на пол головы превышал мой, Сандерсон просиял обаятельной улыбкой, и его щеки слегка зарумянились. Я ответила взаимностью, поймав себя на той мысли, что именно таким он мне всегда нравится: славным, сердечным, и милым донельзя. Роуч был изумительно полной противоположностью Гоуста, однако у обоих свои плюсы, необыкновенно притягивающие, словно магнит, мой бесконечный интерес. - Окей, - игриво подмигнул Сандерсон, подойдя ближе, - Только скажи честно, я тебе нравлюсь?       Мое сердце забилось чаще, когда мы посмотрели друг другу в глаза. И теперь я не знала ответа, осознавая где-то глубоко внутри, что Роуч стал однозначно дорог мне за тот короткий промежуток времени, что я прибываю в отряде. Но какие чувства я испытываю к нему? Симпатию? Привязанность? Или все-таки отношусь с исключительно дружеским теплом? Сама не могла понять, поэтому, скользнув по его руке, смущенно улыбнулась и тихо произнесла: - Гари, сейчас не время говорить об этом.       Он удрученно вздохнул, но не отступил. - Кейт, забудь о времени. Я просто хочу знать, да или нет.       Я облизнула губы и, совершенно случайно заметив присутствие призрачного Гоуста, который безуспешно скрылся от нас возле заснеженной скалы, вполголоса сказала: - Ты мне нравишься, но… - Нравлюсь? – восхищенно перебил меня Гари, - Ты серьезно, Кейт?       Я снова метнула взгляд к лейтенанту, однако на прежнем месте его уже не увидела, будто он растворился в холодном потоке воздуха. - Послушай, Роуч. Ты очень дорог мне. Только как друг, - последнее слово далось выговорить с трудом и даже во рту внезапно пересохло как в пустыне.       Парень сдвинул брови к переносице, негодующе рассматривая мое лицо, полное глубокого сожаления. И я не могла так жестоко обманывать Гари, внушать то, чего на самом деле не существует. То, что не зародилось в сердце. Лучше знать горькую правду, чем сладкую ложь – это мой девиз по жизни, ни разу не нарушавшийся. - Роуч, - я сжала его опущенные жилистые плечи, стараясь подбодрить, - ты замечательный, я тебя обожаю, но моя совесть не позволяет обманывать нас обоих. Пойми. - Я понимаю. Я понимаю… Мне приятно услышать такие слова. Но можно кое-что тебе сказать? - Конечно. - Я думаю, что вы с Гоустом были бы отличной парой. Я же не дурак, невооруженным глазом видел, как вы переглядываетесь, хоть это происходит крайне редко, - искренне улыбнулся он, чем привел меня в смущенное до покраснения замешательство.       Я не успела ничего ответить из-за послышавшегося по рации громкого голоса Шепарда, оборвавшего все мои неудавшиеся мысли. - Ты слишком долго находился в русской колонии… Это не просьба, Прайс. Это приказ. Ты… - Хм. Кажется, связь оборвалась, - пробормотал дядя и намеренно отключил рацию, отчего Роуч сразу нахмурился, с интересом посмотрев в салон вертушки. - В чем дело? – спросил он.       Я пожала плечами, постепенно остывая от сильного перенапряжения, от которого ритмично пульсировало в висках, не позволяя сконцентрироваться на происходящем вокруг. Все-таки тяжело оказалось отойти от неожиданного заявления Гари, продолжающего внимательно разглядывать аппарель вертолета, словно там показывают восхитительное лазерное шоу. - Прайс не любезничает с Шепардом, - в задумчивости произнес Роуч, а затем вернул теплый взгляд ко мне, - Как ты, кстати, пообщалась с Джоном? Хороший мужик, согласись? - И ее родной дядя, между прочим, - по-доброму усмехнувшись, сообщил Прайс, когда подошел к нам идеально бесшумно, учитывая мокрый, но слишком хрустящий снег под ногами.       Вот, что значит истинный капитан. Перед его очевидным многолетним опытом даже природные явления покорно склоняются. Я улыбнулась дяде и взглянула на Гари, онемевшего от новости. Во всяком случае, дар речи он точно потерял, поскольку продолжал молчать, смотря на нас обоих как вкопанный. - Роуч, - хлопнул по его плечу Джон, тем самым, хорошенько встряхнув парня, - Очнись. Перед тобой не пришельцы стоят, в конце концов, - он помотал головой, - Такая странная реакция была и у Соупа с Гоустом.       Я подавила веселый смех, представляя это во всех ярких красках. Особенно реакцию моего любимого лейтенанта. «У черепа на его маске, пожалуй, челюсть отвисла, и теперь ее ничем не приклеишь», - мысленно позабавилась я и осторожно проследила за быстрым шагом МакТавиша, который воинственной походкой прошел мимо нас в ту же сторону, где недавно стоял Райли. Похоже, у капитана были серьезные планы. Но с чем они связаны, остается загадкой. Однако какое-то недоброе предчувствие появилось внутри, и улыбка моментально стерлась с моего лица.