Зов долга. "Миссия невыполнима"

- Джессика! Спускайся в гостиную! У меня для тебя небольшой сюрприз! – голос отца, будто раскатом грома пронесся по всему двухэтажному дому.       Меня передернуло только от одного слова «сюрприз», ведь я не являлась заядлой любительницей всего неожиданного. Я была наверху, в своей просторной и светлой комнате, стены которой пропитались запахом моих цитрусовых духов. Я лежала на широкой кровати, покрытой персиковым покрывалом, и сосредоточенно читала детективную книгу, крепко сжав тонкими пальцами ее гладкую и твердую обложку. Однако теперь от сосредоточенности не осталось и следа, мое внимание непроизвольно переключилось к очередному зазыванию отца. - Джесс! – вновь крикнул он, но уже более настойчиво.       Я закатила глаза, неохотно захлопнув перед лицом книгу. Интересный, невероятно закрученный сюжет седьмой главы так и тянул дочитать до конца, хотя я прекрасно понимала, что если сейчас же не спущусь в гостиную, так или иначе, меня настигнут в этой комнате. Только по этой причине я лениво встала с постели, бросив быстрый взгляд к открытому, освещенному ярким солнцем окну, и направилась вниз.       Холодные ступеньки деревянной лестницы чуть поскрипывали под моими босыми ногами, поэтому я чуть поморщилась, невольно догадываясь, что не удастся остаться незамеченной. И я не ошиблась, когда спустившись, вошла в большую гостиную, где в свете солнечных лучей наткнулась на своего отца, который статно стоял возле высокого шкафа, забитого донельзя различными книгами на полках.       Папа широко улыбнулся мне, и я ответила взаимностью, с явным удивлением разглядывая его новый костюм — серый пиджак с белоснежной, как первый снег рубашкой, черный галстук и брюки со стрелками. Такой вид оказался непривычным для меня, поскольку обычно военная униформа до последнего оставалась любимой и почти единственной в его скромном гардеробе. - Ты же это не любишь, - мои брови дернулись вверх.       Отец пробежался глазами по надетой на нем одежде, словно впервые увидел, а затем вернул добрый взгляд ко мне. - Никуда не годится, да? – усмехнулся он, задумчиво пригладив слегка поседевшую щетину, - Твой старик из ума выживает потихоньку. И ничего не поделать, потому что годы берут свое. - Какие годы, папа? О чем ты? Тебе всего-то сорок пять. Разве это возраст? К тому же такой костюм тебе очень идет.       Он помотал головой в довольной улыбке, а затем подошел ближе и по-отечески сжал мои плечи кистями крепких рук. - Дочка, я должен сказать, что все-таки решил дать добро на твою военную службу, но с одним условием, - он поднял палец вверх, заостряя мое внимание, - Обещай мне никогда и ни при каких обстоятельствах не поддаваться своему гневу, тщеславию и гордыне, а также не оставлять свою команду в беде. И помни, что мир – это зеркало… - …Которое показывает каждому человеку его собственное отражение, - продолжила я, раздраженно вздохнув, - Пап, я уже не маленькая девочка, а ты все поучаешь.       Он нахмурился, однако сохранил спокойствие в серых глазах. - Джессика, ты же знаешь, что я слов на ветер не бросаю. Я счел нужным напомнить тебе об этом, хотя с огорчением вижу, как ты упорно не хочешь воспринимать мои слова всерьез, - отец сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть мое лицо, - Считаешь, я даю неверные советы? Или мой долгий стаж на службе не является для тебя авторитетным? - Пап, прошу тебя, не начинай, - выдохнула я, - Ну, конечно, твоя служба заслуживает уважения и авторитета, но мне ни за что не дослужить до капитана. Тем более, настолько успешно, как это сделал ты. Я только хочу быть полезной.       Отец бессильно развел руками, и я поняла, что он категорически не согласен. - Значит, ты думаешь, убивать – это польза, - сказал папа после долгого молчания. - Ты не правильно меня понял, - запротестовала я, - Люди нуждаются в защитниках своей родины и я готова служить на ее благо. - Тогда почему ты сейчас сидишь привязанная к этому стулу? – вдруг спросил он, отчего мое лицо выразило недоумение, - Зачем ты бежишь на врагов, сломя голову? Зачем, дочка, скажи? ...       Голос отца раздался эхом в подсознании, и разум будто прояснился. Я резко пришла в себя в каком-то сухом и прохладном помещении. Медленно подняла голову, затем тут же сощурилась от ослепительного света, который нарочито бросился в глаза, как только я тяжело разодрала веки и увидела темные очертания двустворчатого окна. И даже учитывая все играющие переливы лучей, плавно распространившихся по небольшой полупустой комнате, все вокруг казалось унылым, словно энергию выкачали безвозвратно. Во всяком случае, мои ощущения были именно такими.       Когда я попыталась осмотреться, то острая боль тут же сковала шею, отчего лицо на секунду болезненно сморщилось точно печеное яблоко, а с губ сорвалось глухое шипение. Я отчаянно вздохнула, чувствуя, что запястья туго связаны веревкой на холодной спинке металлического стула, затем устремила усталый взгляд в левую сторону – к маленькому деревянному ящику с моей винтовкой на поверхности, где и увидела рядом неподвижно сидящего на стуле лейтенанта. Он оказался крепко связан по рукам и ногам в точности как я. Маска с его лица была снята и пылилась на грязном, залитом брызгами крови полу вместе с наушниками. Голова Гоуста расслабленно свисала вниз, упершись подбородком в грудь, и застылый общий вид напарника казался настолько безжизненным, что по моему телу забила нескончаемая дрожь от увиденного ужаса.       Я похолодела и сглотнула плотный ком в горле (он как острый кинжал прошел по пищеводу), заметив в уголке губ напарника темную кровь, стремительно стекавшую на воротник черной куртки. Судя по всему, до недавнего времени он был в сознании, но его жестоко избили. Мое тело вновь передернулось. Я тряхнула головой, отметая ужасающие предположения. - Спарк! Отставить! Не делай этого! – раздался в ушах обеспокоенный голос Райли, который неустанно кричал мне вслед, когда я легкомысленно бежала на врагов, - Я надеру тебе задницу, если сейчас же не вернешься обратно!       А мне оказалось только смешно на его наигранно угрожающие слова. Хотя пусть это и всерьез, моя голова, судя по всему, не способна была соображать адекватно. Тогда мне вообще казалось все по плечу, я чувствовала себя героиней, что спасает мир от всякой нечисти в пресловутых голливудских боевиках, и потому как угорелая мчалась к поджидавшим в засаде патрульным. «Дура! Что ты наделала? Теперь пожинай свои плоды!» - с горькой досадой подумала я при воспоминании о своем никчемном упрямстве, и в глазах застыли слезы, готовые пролиться бесконечным океаном. В голове снова замелькали мучительные для меня картины. - Держите эту сучку на прицеле, парни! – выкрикнул кто-то из русских. - Да как она вообще сюда пробралась?! - Она пробралась, потому что мы спим на ходу, идиоты!       Я скрылась за ближайшим домом. Не обращая внимания на непонятные возгласы, я высунулась из-за угла и увидела противника, кинувшего к моим ногам осколочную гранату, после чего в хищном прыжке тут же упала на землю, уткнувшись лицом в холодный снег.       Совсем близко со мной раздался взрыв, от которого на короткое время заложило уши, но я быстро сглотнула образовавшуюся «пробку», энергично отряхнулась от налипшего на униформу снега и уверенно помчалась на врага. Он решил скрыться от меня за углом дома, однако ему в голову из дула моей винтовки влетела жестокая пуля, просверлившая дыру, и тот бездыханно свалился на спину, не добежав до укрытия. Я словно озверела, я не чувствовала ничего кроме всепоглощающего гнева, завладевшего мной настолько сильно, что я попросту не могла контролировать ни свое тело, ни свои мысли.       Я достала тактический нож из нагрудного кармана разгрузки, и не думая ни о чем, метнула его прямо в глаз целившегося в меня из АК-47 противника, который наивно полагал, что его не заметят за бетонным ограждением. Парень истошно закричал, взявшись за рукоять, и повалился на снег, трепыхаясь как рыба на суше.       Позади меня раздались автоматные очереди, и несколько пуль потрепали снег под моими ногами, затем парочка пролетела прямо над головой, отчего я зажмурила глаза. Но не задевая, они бились о стены, выбивая пыль и куски штукатурки. Справа раздались ответные выстрелы, после которых все затихло. Я быстро огляделась вокруг, но больше противников не заметила. - Тебе просто повезло, что стрелял такой мазила, - сказал Гоуст, подбежав ко мне и крепко схватив за руку, - Спарк, ответь мне – ты совсем уже с головой не дружишь?! – более грозным голосом воскликнул разъяренный или даже обеспокоенный лейтенант, - И что ты вообще творишь, сумасшедшая?! Одумайся!       Однако его слова и неподдельное беспокойство не отрезвили меня. Я вырвалась из цепкой хватки, а недобрый взор устремился на маску Райли. - Выполняю приказ! Не видно что ли? – грубо выпалила я.       Кажется, лейтенант не ожидал такой реакции и сделал полшага назад, вероятно недоуменно разглядывая меня. - Какой приказ?! Разве я велел тебе поднимать шум? У тебя похоже точно со слухом проблемы! Не пробовала к доктору сходить? – он в возмущении помотал головой, - Теперь мы в дерьме!       Он внезапно вынул из кобуры пистолет, направив его в область моего плеча, и выстрелил, отчего я, дернувшись от неожиданности, поморщилась. Позади я услышала грохот, а впереди увидела дымящееся дуло пистолета в руке Гоуста, поэтому быстро обернулась. Под ногами лежало обездвиженное тело патрульного. Из огнестрельной раны в шее сочилась кровь, разливаясь алой лужицей на снегу. - Мы сматываемся отсюда, сержант! Живо! Иначе они вызовут подкрепление, и тогда нам точно отсюда не выбраться, - быстро проговорил Райли, сунув пистолет в кобуру, - Сейчас я дам тебе дымовые, так что готовься орудовать ими!       Я вернула взгляд к лейтенанту, но не сумела ничего увидеть – неожиданно вспыхнул яркий свет. Сначала все озарилось, вынуждая щуриться, затем потемнело, и послышался неприятный гул, после которого все окончательно померкло, будто окружила кромешная тьма. Один мощный удар по голове и я уже лежала рядом с последним убитым противником. «Это была чертова световая граната», - с отчаянием вспомнилось мне.       А теперь я и мой напарник находимся в этой холодной комнате, от ее стен веяло жестокостью. В моей душе полное опустошение, досада и злость. Я хотела обрушить эту злость абсолютно на всех, кто хоть как-то причастен к избиению Гоуста, который крепко привязанный сидит на стуле. Мое сердце с каждым ударом болезненней билось от одного только окаменелого вида лейтенанта. В голове неожиданно зазвенели громкие голоса. - На кого вы работаете?! Что вам здесь нужно?! – допрашивали Райли, когда я была без сознания, однако чудом слышала, что происходило вокруг. - Я ничего не скажу, отвали! Зря тратишь время! – грубым тоном бросил Гоуст.       Лейтенанта ударили, затем еще раз и еще… Его жестоко избивали до тех пор, пока он не издал глухой стон. - Ты будешь отвечать на вопросы или нет?! А может, хочешь здесь подохнуть как мерзкая крыса?! Так я тебе это устрою! - Лучше подохну, чем сдамся такому гнилью вроде тебя, поэтому вали в жопу!       Снова жесткие удары, которые раздавались по всей комнате. Лейтенанта избивали долго и упорно, а он уже не издавал ни звука, будто не чувствовал никакой физической боли. И последнее, что я услышала перед тем, как мое сознание окончательно помутилось – это слова Гоуста, который едва их произнес: - Делайте со мной что хотите… Только не трогайте ее… Не смейте…       Теперь, когда я с бесконечным сожалением вспомнила все произошедшее, то острая боль еще сильнее сковала мое тело. Я сильно прикусила губу, подавляя желание кричать, и старалась набраться мужества, чтобы даже близко не подпускать к себе страх, однако все тщетно. Он поглощал меня все больше и больше, словно я проваливалась в какую-то глубокую темную яму. Мои влажные от слез глаза уставились на Райли, который все так же неподвижно сидел на стуле, и в моем горле снова разлилось раскаленное железо. - Гоуст, - с трудом прошептала я, но в ответ пугающая тишина, и все же я не сдаюсь, - Гоуст…       Ничего. Лейтенант молчал, а его глаза плотно закрыты, и я даже не знала, жив ли он. Господи, как же меня убивала эта коварная неизвестность, мучающая мое сердце и терзающая душу! Я все-таки не оставила попыток дозваться и убедиться, что он живой. - Гоуст… Прошу тебя, ответь… - прохрипела я, обреченно разглядывая профиль лейтенанта, - Пожалуйста…       И вновь тишина. В моих глазах застыли слезы. Мне казалось, будто сердце переворачивалось, и какая-то новая частица его отмирала. Я уже поникла и свесила голову на левое плечо, считая, что даже дышать не заслуживаю, как вдруг позади широко распахнулась дверь, и лютый холод толкнул мою затекшую спину, отчего я моментально поежилась, дернув связанными руками. - Смотри-ка! Очнулась, наконец… - высокомерно сказал русский, - Займись ею. Допрашивай, если нужно – бей, но не сильно. С ее сообщником мы не рассчитали силы… - А он что-нибудь сказал? – спокойно спросил другой. - Ага, сказал… Послал нас в одно темное вонючее место, потому и получил по заслугам, сраный говнюк. - Так он мертв?       Повисла тишина. - Не говори ей, так будет лучше. Понял? Иначе она не расскажет ничего стоящего, - пробормотал кто-то в ответ, - Думаю, они любовники… По комнате разнесся кашель, а затем подавленный смешок. - С чего ты это взял? - Не знаю, отвали. Мне так показалось. Давай, за дело.       Дверь громко захлопнулась и ветер затих. Я расслабила напряженные мышцы, чувствуя легкое тепло, проплывающее по моему заледенелому позвоночнику, а руки сжала в кулаки, напрасно пытаясь их согреть.       За спиной послышались медленно приближающиеся шаги по деревянному полу, но я не испытала ни малейшего страха. Я была готова ко всему. Мое сердце бешено забилось в ярости, отчего кровь прилила к лицу, и жар за считанные секунды распространился по всему скованному телу. Я приподняла голову и хотела посмотреть в бесстыжие глаза одного из этих ублюдков, жестоко избивших Гоуста. И мне не пришлось долго томиться в ожидании. Передо мной возник высокий, худощавый, но крепкий мужской силуэт. Я прищурилась, недоверчиво вглядываясь в его лицо, которое сейчас мне казалось черным пятном из-за направленного в его затылок яркого солнечного света.       Этот урод наклонился ко мне, ничуть не скрывая свою внешность, и теперь я увидела довольно крупные зеленые глаза, обрамленные русыми ресницами, выгоревшие светлые волосы и прямой нос с широкой переносицей. Я всем своим существом презирала этого ублюдка. Губы парня изогнулись в какой-то двусмысленной улыбке, от этого еще сильнее захотелось заехать ему между ног. Увы, я была связана, поэтому просто брезгливо фыркнула, отвернувшись в другую сторону, и это единственное, на что я оказалась способна, сидя прикованной к стулу. - Меня зовут Джастин Адамс, - пробормотал он по-английски без единого акцента, чем заставил меня вернуть к его лицу изумленный, но по-прежнему гневный взгляд, - Я не русский, но здесь мое имя Андрей.       Слова парня не фальшиво звучали, однако я все равно закусила губу, едва сдерживаясь от опасной ярости, полыхающей в моих глазах. И все-таки, если бы не связанные руки, я бы уже давно разделалась с этим подонком, который продолжал упорно создавать впечатление обманчиво положительного героя. - Я понимаю твою злость, но позволь мне все объяснить. - Не желаю слушать! Убирайся, мерзавец! – сурово процедила я сквозь сомкнутые сухие губы.       Он укоризненно покачал головой, отдалившись от меня, и я сумела рассмотреть камуфлированную боевую экипировку: на теплой куртке черный толстый бронежилет, АК-47 на плече и пистолет в кобуре. - Не стоит так. Я хочу тебе помочь, - в его голосе послышалась неподдельная серьезность, которая светом надежды прокралась в мое опустошенное от отчаяния сознание. - Что? Помочь? – скептически прищурилась я, с трудом выдавив слова. - Да, ты правильно услышала, - проговорил Джастин и скрестил руки на груди, - Я здесь служу под прикрытием, не важно, что я делаю… Важно то, что ты и твой напарник - моя команда, я это понял по вашей британской нашивке на униформе. Вы, судя по всему, из ОТГ.       Мой смятенный взор метнулся к застывшему как статуя Гоусту. - Не суть. Лучше скажи мне, он жив? – я кивнула на Райли, после чего посмотрела на Джастина с душащими меня слезами в глазах, - Пожалуйста, скажи, что жив…       Он с тревогой взглянул на лейтенанта и подошел к нему ближе, приподняв его опущенный подбородок. - Не уверен, но надеюсь на это, потому что парню не слабо досталось, хотя он до последнего стойко держался…       Адамс принялся нащупывать пульс на шее Гоуста. Я затаила дыхание в напряжении, а сердце забилось в четком ритме, пульсирующем по всему организму. И я боялась услышать самое страшное, потому что знала предсказуемую неизбежность потери контроля и последующего обморока, из которого выйти даже не пожелаю – предпочту навсегда остаться в черной бездне, иначе моя совесть сожжет мое тело дотла. Тем более Гоуст не просто мой лейтенант и напарник… Он тот, кого я люблю всей душой; тот, ради кого я отдам свою жизнь, ни на миг не задумаюсь о другом пути. И пусть упорно не признаюсь ему в этом, зная, что так лучше, но все равно сохраняю великое чувство внутри, живущее только со мной — в глубине моей души.       Джастин отдернул руку, а затем посмотрел мне в глаза, полные бесконечной нерушимой надежды. Я не сомневалась, что от худшей новости просто потеряю голову. - Пульс есть, - твердо сказал он, и я облегченно прикрыла веки, почувствовав, как напряжение резко отпустило мои мышцы, - Я, конечно, не доктор, но предполагаю, что он выкарабкается – крепкий парень. - Ему срочно нужна помощь, - быстро пробормотала я. - Согласен, я постараюсь вытащить вас отсюда.       Он сделал шаг мне навстречу и поскольку заметил в моем холодном взгляде сомнение и явно видимое недоверие, внезапно остановился, неуверенный в правильности своих действий. И не зря. Я продолжала с выраженным скептицизмом смотреть на него, однако трезвым умом понимала, что кроме этого подозрительного типа нам никто не поможет. Никто. Джастин – единственный способ выбраться из этого убогого места. - Почему я должна тебе верить? Назови хоть одну причину, - сухо сказала я, пристально уставившись в его глаза.       Он замялся, потупив взор, и этим посеял еще более глубокие подозрения. - Тебе просто придется поверить. Разве у тебя есть выбор?       Я мельком посмотрела на лейтенанта. «А этот Адамс, к сожалению, прав – у меня выбора нет. Надеюсь, что Гоуст простит меня за все», - промелькнула не ободряющая мысль, и я кивнула Джастину, позволяя развязать руки.       Он скрылся за моей спиной и спустя несколько секунд я, наконец, ощутила полную, невероятно долгожданную свободу движений. Не говоря ни слова, я удивительно легко подлетела к лейтенанту с обеспокоенным выражением лица, забыв про неприятные судороги в ногах, что недавно сводили икры, а я не придавала этому значения.       Мои ладони осторожно потянулись к его теплым розоватым щекам и, нежно прикоснувшись, приподняли повисшую голову. На губах лейтенанта застыла запекшаяся кровь, а на левой скуле виднелась ссадина, как я с огорчением успела заметить. - Гоуст… - сквозь застывшие слезы вины и горького сожаления прошептала я, но он все так же молчал. - Сейчас не время, уходим отсюда, иначе русские вернутся, - перебил меня Джастин, аккуратно оттаскивая от лейтенанта, и я не сопротивлялась. - Как ты предлагаешь выбраться? Где можно пройти?       Он озадаченно сдвинул темные брови. - Лучше бы задала вопросы попроще, - вздохнул Адамс, - Оставь это мне.       Я кивнула, поправляя свою шапку, а затем быстро подняла с пола наушники с маской и, отряхнув от пыли, убрала их в карман куртки, уставившись исподлобья на Джастина. - Зови меня Кейт, - и это не значило, что я стала ему доверять.       Губы парня сложились в приятную улыбку, после чего, развязав руки Гоуста, он безмолвно поднял лейтенанта со стула и положил его расслабленную руку себе на плечи, указывая мне взглядом на выход. Я прихватила свою винтовку, лежавшую на ящике, а потом с осторожностью открыла дверь и выглянула, щурясь от морозного ветра. Убедившись, что никого нет, я пропустила вперед Адамса с неподвижным на его спине лейтенантом, на котором было сконцентрировано все мое безграничное внимание. - Джастин, - одна моя рука дернула парня за плечо, не позволив выйти из комнаты, а другая вынула пистолет из его кобуры, - если ты все-таки надумаешь нас сдать, я ни на секунду не задумываясь просверлю дырку в твоем лбу. Ты понял?       Он скептически усмехнулся, что мне не понравилось. - Понял. Только тебе не придется этого делать, Кейт. - Посмотрим, - мои глаза недоверчиво прищурились, - Сколько здесь еще русских? - Патрульных порядком десяти человек, не меньше. Все они хорошо вооружены, что, наверное, ты и сама предполагаешь. Недалеко наблюдательный пункт, там обычно двое сидят, - Адамс покосился на мою винтовку, намертво зажатую в левой руке, - Тебе придется начать с них, чтобы они не подняли шум.       Я кивнула, убрав пистолет в свою пустую кобуру. - Без проблем. Где этот пункт?       Джастин поправил повисшую руку Гоуста на своей шее, обмотанной толстым черным шарфом, и указал пальцем направо. Я тут же двинулась в том направлении. Адамс оказался прав. Пройдя несколько шагов, я остановилась за углом неприметного здания, напротив которого увидела высокий наблюдательный пункт, где в маленькой застекленной каморке виднелись два вооруженных разведчика. «А вот и они», - мысленно протянула я, с опасением огляделась по сторонам, и медленно опустившись на корточки, взвела курок винтовки. Я посмотрела через оптический прицел и навела его на лысую голову первого разведчика. Мое сердце глухо забилось, потому что я боялась сделать что-то не так: промазать или того хуже попасться им на глаза, и тогда все разом полетит коту под хвост.       Наверное, только сейчас я впервые за свою недолгую службу по-настоящему боялась промазать, чувствуя какую-то весьма значительную неуверенность, не дающую собраться с силами.       Мой палец напряженно коснулся спускового крючка. Я задержала дыхание, чтобы повысить вероятность точного выстрела, и только потом решительно пустила пулю, которая, пробив стекло, вонзилась в затылок разведчика. Его напарник чуть было не поднял тревогу, но я успела до этого выстрелить ему точно в грудь. - Тихо работаешь, ничего не скажешь, - полушепотом похвалил Адамс, подобравшись ко мне, - Только готовься к самому сложному.       Я фыркнула, бросив к нему короткий взгляд. - С этим тоже как-нибудь справлюсь. Лучше скажи, что с Гоустом?       Парень присел рядом со мной, показывая неизменное состояние лейтенанта, голова которого все так же безжизненно свисала на плечо. Я с ужасом заметила, как с безмятежного, мною любимого лица Саймона постепенно сходил живой румянец, будто испаряясь на глазах. Казалось, моя святая надежда ни за что не угаснет, однако теперь я в этом все больше сомневалась, хотя продолжала упорно отгонять дурные мысли. Я поджала губы, едва сдерживая слезы. - По-твоему, он продержится еще несколько минут? - Думаю, да. Главное, чтобы минуты не затянулись на часы, иначе… - он замолк, увидев мое побледневшее от страха лицо, - Ладно, давай выбираться отсюда. У меня есть одна идея.       Я вопросительно уставилась на него в ожидании путных предложений. Впрочем, ничего путного, скорее всего не выйдет, ведь нас двое, и плюсом лейтенант без сознания, а русских тут почти как в Москве, и у них боеприпасов гораздо больше. В общем и целом, ситуация не в нашу пользу, если рассуждать здраво. - Посиди пока тут со своим напарником. Я вернусь, как только улажу одно дело, - сообщил Адамс, аккуратно укладывая Гоуста на снег.       Я же проследила за его действиями с демонстративным недоверием, которое он продолжал успешно во мне поселять, ведь я понятия не имела, чего ожидать и на что надеяться. И даже если я собственными глазами наблюдала его незаменимую помощь, тем не менее, не доверяла. Совсем. Ибо одному Богу известно – друг он или враг. - Какое еще дело? – я с усилием оторвала трепетный взгляд от лица лейтенанта и сурово посмотрела на Джастина, - Твое дело – вытащить нас, другого быть не может. - А я чем занимаюсь? – ухмыльнулся он, а затем без лишних разговоров скрылся из виду.       Мне пришлось довериться. Я медленно выдохнула ртом воздух, прислонилась спиной к ледяной стене и, вытянув ноги, осторожно положила голову Гоуста себе на колени. Теперь я осталась с ним наедине, думая о том, что лучше бы в такой момент он находился в сознании. Хотя трудно предугадать его реакцию. Смею предположить категоричное нежелание лейтенанта вообще принимать мою помощь в любом проявлении, поскольку это наверняка верх его гордости. Но сейчас его никто не спрашивает, да и он, увы, не отвечает. Все время молчит, будто не собираясь возвращаться в привычный мир. Я мечтательно улыбнулась, нежно поглаживая его мягкие, шелковистые волосы, которые проскальзывали между моих красных от мороза пальцев. - Все будет хорошо, Саймон, - произнесла я, наклонившись к его рассеченной щеке, а тревожный взгляд остановился на застывших губах, покрытых свежими, рубиновыми каплями крови, - Потерпи еще немножко… Не оставляй меня…       Если бы он только знал, как я боюсь, боюсь потерять его. Я бы без раздумий отдала все, лишь бы Гоуст открыл глаза. И хоть я старалась забыть о нем и стереть все связанные с ним воспоминания безвозвратно, он оставался для меня самым дорогим, самым любимым, самым желанным… - Люблю тебя, - нежно шепнули мои губы. - Андрей, ну что там? Допросил эту девку? – услышала я совсем близко голос русского, поэтому отвлеклась и насторожилась, взяв за руку лейтенанта, - Может, она оказалась сговорчивее в отличие от ее сообщника – этого куска дерьма. - Да, Борис, она заговорила. Недолго с ней пришлось возиться, - спокойно ответил Джастин. - Ну и? Чего ты узнал? На кого эта дрянь работает?       Я еще крепче сжала руку Гоуста. Мое напряжение возрастало все больше и заставляло биться сердце, казалось, миллион ударов в минуту. Я задышала ртом, медленно потянувшись за пистолетом и мысленно готовясь атаковать в том случае, если Адамс нас сдаст. Осталось только ждать и быть готовой к любому повороту событий. Моя рука, верно сокращая расстояние до рукояти, с напряжением застыла у кобуры.