Sweet home Alabama.

- Ладно, ковбой, на сегодня хватит, - Бобби похлопал меня по плечу, внимательно рассматривая Плимут*, над которым я трудился последнюю пару месяцев. Этот крошечный автомобиль достался Бобби за копейки несколько лет назад в виде груды металлолома, и сейчас кто-то захотел выкупить бедолагу, чему я был несказанно рад. Отремонтировать такую крошку – просто подарок судьбы, и когда Бобби предложил мне поработать, я с охотой согласился, прекрасно понимая, что на восстановление уйдет не один день. – Держи, - мужчина протянул мне пиво, и я, вытерев руки старой измызганной тряпкой, взял бутылку. - Мне осталось совсем немного, - я сделал небольшой глоток прохладного напитка и хмыкнул. Безалкогольное, ну конечно. Бобби никак не может принять, что я достаточно взрослый, чтобы пить нормальное пиво, а не эту жалкую пародию. - Я вижу, - Сингер внимательно осмотрел Барракуду**, над которой я пыхтел сегодня с самого утра. – Ты даже не завтракал, - он недовольно мотнул головой. – Так что быстро вали отсюда, - буркнул он, отпивая из своей бутылки. - Вас понял, сэр, - я широко улыбнулся и, сделав еще пару глотков прохладительного напитка (а иначе это и не назовешь), накинул ветровку и вышел из гаража на стоянку. На улице уже стемнело, снег кружил в воздухе крупными хлопьями, которые так удачно попадали за шиворот, но я не чувствовал холода. Сегодня я целый день провел в мастерской, работая над шикарной машиной. Господи, что может быть лучше? Желудок жалобно проурчал, требуя еды, но я не торопился домой, медленно шагая по стоянке мимо десятка самых разнообразных автомобилей. Интересно, каково это, когда у тебя есть машина? Ты можешь в любой момент сесть за руль, нажать на педаль газа и рвануть, куда глаза глядят, чувствуя свист ветра в приоткрытых окнах. Мчать по скоростному шоссе, врубив музыку на полную громкость, и чувствовать свободу, сжимая пальцами руль… Боже, когда-нибудь я накоплю денег и куплю себе машину. Кому-то нужны бриллианты, семья, любовь, а для меня есть только одно счастье – дорога. И когда я смогу мчаться на своих собственных колесах, ты не найдешь человека, счастливее меня, уверяю. Жаль только, что до этого дня еще жить и жить. Побродив по стоянке еще минут десять, я зашел в дом и, отряхнув свои старенькие кеды, прошел на кухню, где Сэмми сидел за столом и читал какую-то заумную книжку. В свои тринадцать он был слишком серьезным и замкнутым, читал взрослую литературу и практически не веселился. Боже, и как можно быть таким занудным ребенком? - Чего читаешь? – для виду поинтересовался я, открывая холодильник, в котором кроме пары яиц и ящика пива не было ничего съедобного. М-да, надо взять машину у Бобби и съездить в ближайший супермаркет. - Шекспира. «Кориолан». - Кори... чего? – я поставил сковородку на плиту и развернулся к мелкому. Он сидел, возмущенно смотря на меня, и сжимал в руках книжонку. - «Кориолан»! Неужели ни разу не слышал? – не переставал возмущаться он. – А, впрочем, не важно, - театрально разозлившись, Сэмми вновь уткнулся в книгу, едва ли не тыча в страницы носом. Я хлопнул его по спине, намекая, что горбиться плохо, и он послушно выпрямился, поняв все без слов. Сковородка нагрелась и я, разбив последние яйца, с нетерпением уставился на смотрящие на меня желтки. Господи, есть хотелось просто катастрофически! Мой желудок, кажется, подумав, что я забыл о нем, решил переварить сам себя. И почему я раньше не ощутил голод, когда был занят в мастерской? На самом деле, ответ лежал на поверхности. Я просто был одержим Плимутом, его скрипящими дверцами, выбитой фарой и сломанным зеркалом заднего вида. Каждый божий день мне приходилось с утра собираться и идти в школу, а после нудных уроков возвращаться к красавцу, ждущему меня в гараже. А на выходных (боже, как я люблю выходные), я торчал возле Барракуды с утра и до самой ночи, пока Бобби не выгонял меня оттуда пинками. С каждым днем Плимут превращался из кучи металлолома в полноценный автомобиль. Медленно, но верно, я восстанавливал его, вкладывая в этот сложный долгий процесс всю свою душу. Бобби говорил, что машина, починенная с таким усердием и любовью, больше никогда не сломается, и я искренне верил, что это так. И пусть я не знал, кто станет следующим хозяином этого красавца, мне чудилось, что он будет любить этот автомобиль всем сердцем. А разве можно не любить машину, которая может увезти тебя куда угодно? - Вкусно пахнет, - не отрываясь от книги, произнес Сэмми. Я отвернулся сковородки и, повернув голову, бросил на брата встревоженный взгляд. - Ты голодный? - Как волк, - Сэм все читал, не в силах оторваться от книжки. – Сегодня я съел последний йогурт, - он медленно перевернул страницу, - и больше ничего не ел, - он вновь принялся вчитываться в мелко написанные строчки. Я посмотрел на яичницу, которая была практически готова, и едва не взвыл от отчаяния. Желудок вновь потянуло от голода, и я несильно хлопнул себя по животу, словно так можно было его угомонить. Нет, я не мог оставить Сэма без ужина. Вздохнув, я вывалил яичницу на тарелку и поставил ее перед братом. Сэмми тут же отложил книжку и, схватив вилку, принялся за ужин. Ладно, пусть ест, мне не жалко. Я сел напротив, взял недопитую бутылку и сделал пару жадных глотков, надеясь хоть так утихомирить голод. - Вкусно? – спросил я, едва не давясь слюнями. - Ну, ты, конечно, не повар… - деловито начал Сэм, но, увидев мой рассерженный взгляд, тут же перестал кривляться. – Да вкусно, вкусно, - он улыбнулся. – А ты-то есть не хочешь? – братишка вдруг вспомнил обо мне. - Я поужинал бутербродами, которые припрятал в мастерской. Съел целую гору! – наглая ложь, но иначе никак. - И даже не поделился со мной? Вот ведь козел! - Сэм опустил свой взгляд на яичницу и вновь принялся за ужин. Боже, как мне хотелось есть. Ничего, главное, что малыш-Сэмми сытый. - Поздно уже, - вдруг опомнился я, взглянув на часы, стрелки которых твердили, что уже почти одиннадцать. – Не засиживайся долго, - попросил я брата, встав из-за стола. - Хорошо, - Сэмми доел яичницу и вздохнул. – Знаешь, ты мог бы проводить со мной больше времени, - подросток тут же отодвинул тарелку и уставился в книгу, словно то, в чем он обвинил меня, было просто бессмысленно брошенной фразой. Больше времени? Боже, неужели он не видит, что я итак отдаюсь семье без остатка? Я езжу на охоту, рискуя жизнью, слежу за братом и совсем не думаю о себе. Почему Сэмми не замечает этого? А папа? Почему они считают, что так и должно быть?! - Прости, - единственное, что у меня получилось произнести на выходе из кухни. Не знаю, услышал ли меня Сэмми и почувствовал ли дрожь, предательски прозвеневшую в голосе. Но, судя по тому, что он остался сидеть за книжкой и ничего не сказал, ему было плевать на мои извинения. И мне, кстати, тоже. Поднявшись на второй этаж, я зашел в свою комнату и рухнул на кровать, ощущая себя выжатым и раздавленным. Голод предательски постучался в мое сознание, и я не смог не впустить этого ночного гостя, чувствуя, что сегодня попросту не смогу уснуть. Плимут. Вот о чем мне действительно хотелось думать. Завтра я вновь дотронусь до этого красавца, оставляя все дурные мысли на выходе из мастерской. Рев новенького мотора, инструменты, аккуратно разложенные по полкам, кассета “The Rolling Stones”, которую Бобби подарил мне на рождество, включенная на всю громкость… Нужно только дожить до утра, не больше. Жаль, что сегодня я вряд ли смогу уснуть. Я слышал, как Сэм тихо прошел в комнату, выключая за собой свет. Завтра он снова проведет весь свой день за Шекспиром, а может быть, будет терроризировать Бобби, чтобы тот хоть немного позанимался с ним. Наверное, я и плохой брат, раз променял Сэмми на старушку-Барракуду, но мне хотелось подарить свою душу той, кому она будет нужна. А кто может принять тебя, не сказав и слова против? Кто, как не машина, которой все равно, тратишь ли ты деньги на ее ремонт, колесишь на ней штаты или лишь катаешься в супермаркет за булкой хлеба? Машина всегда примет тебя, урча от восторга. Именно поэтому я так хочу доделать Плимут, понимаешь? Потому что автомобиль не станет говорить, что я провожу с ним мало времени. Он просто поедет по дороге и умчится за горизонт, и я больше не буду за него в ответе. Но я точно буду знать, что подарил ему еще одну жизнь.

***

Купив пару сандвичей с ветчиной, я съел их прямо за рулем форда, не в силах больше терпеть невыносимый голод. Меня чуть не трясло от восторга, когда я, наконец, позавтракал всухомятку, наполняя свой желудок безумно вредной пищей. Не выдержав, я съел еще и шоколадный батончик, пока стоял на светофоре, и домой к Бобби приехал сытым и довольным. Да, я не спал всю ночь, так и не сомкнув глаз от мыслей и дикого голода, но мне было хорошо, чертовски хорошо. Притащив пакеты, битком набитые едой, я поставил их на стол и попросил Сэма убрать все в холодильник. Видел бы ты его лицо, когда он доставал из пакета очередное лакомство, которое, естественно, было куплено ему. Он светился от счастья, словно ему было лет пять, а когда вынул упаковку ванильного мороженного с шоколадной крошкой, то едва не запрыгал от восторга. Да, давно я не покупал ему сладостей. Вот ведь идиот! Выйдя в коридор и положив ключи от машины Сингера (которые я, кстати, взял без спросу) на полку, я помчался в мастерскую со всех ног. Плимут ждал меня там, старик, истерзанный временем, который погиб, улетев в кювет из-за пьяного в хлам водителя. Но теперь он оживает, представляешь? Совсем скоро он снова отправится в долгий путь. Я открыл широкую дверь и на миг замер, разглядывая Барракуду. Боже, до чего она красива! У меня просто нет слов. Осталось только включить кассету, прибавить громкости и вновь приступить за работу. Помнишь, я жаловался на непонимание со стороны семьи? Забудь. Первой была песня “God Gave Me Everything I Want”***, боже, как символично. Именно здесь и сейчас я верил каждому слову солиста, внимательно осматривая крупную вмятину на крыше Плимута и думая, как ее исправить. Мое тело невольно покрывалось мурашками, глаза блаженно закрывались, а губы сами подпевали. Нет, это не музыка. Магия, не иначе. Больше двадцати минут я парился над вмятиной, стараясь убрать ее, не поверишь, ногами! Я рухнул на сидения и, вытянув ноги, уперся в потолок и со всей силы давил. Устав до безобразия и вспотев от напряжения, я все-таки вправил крышу Барракуде, ощутив себя тем еще мозгоправом. С дверцей же пришлось повозиться добрых часа три, выравнивая ее, ставя новое стекло и проверяя исправность. Я отошел от Плимута, взглянул на него и широко улыбнулся. Осталось лишь заменить фару, пристроить зеркало заднего вида, поставить сидения и покрасить авто, и все, машина готова к использованию! От одной только мысли, что я в одиночку собрал такого красавца, сердце стало биться быстрее. Если повезет, то Бобби разрешит мне протестировать его, и тогда я смогу прокатиться на этом автомобиле по скоростному шоссе! Было бы здорово. - Даже не верится, что ты почти закончил, - я и не слышал, как Бобби вошел в гараж. - Я и сам не верю, - я улыбнулся, глядя на старика, стоящего в широком дверном проеме. - Завтра Джон приезжает. Успеешь закончить? – улыбка мигом сползла с моего лица. Отец? Уже? Он же уверял, что его не будет пару месяцев! Боже, почему так скоро… - Я постараюсь, - Бобби видел, что новость об отце уронила мое настроение на самое дно, но не стал спрашивать причины. Он знал, чем оборачивается каждое возвращение Джона с охоты. Вместе с новыми боевыми шрамами он привозит в дом бесконечную ругань, которая изрядно треплет нервы нам с Сэмми. Да, я могу стерпеть его наезды, молча глядя в суровые глаза и соглашаясь со всеми проклятьями в свой адрес, ссылаясь на то, что отец просто слишком устал, чтобы тратить свои силы еще и на любовь ко мне. Но вот младший никогда не умел молчать, предпочитая срываться в ответ (чертов переходный возраст!), и дома начиналась самая настоящая война. Иногда Бобби удавалось утихомирить домашнюю бурю, иногда ему помогал я, но чаще всего нас посылали к черту, и продолжали гавкать друг на друга до посинения. И вот отец снова едет домой. Я думал, что хоть в этом году мой день рождения не будет омрачен скандалом. Но, видимо, не судьба. - Помощь нужна? – Бобби знал ответ, но все равно спрашивал. - Может, в другой раз, - я вновь взглянул на Плимут, стоящий посреди большой мастерской. Надо закончить его, закончить до приезда отца. Обязательно. – Слушай, ты не будешь против, если завтра я прогуляю школу? - Хорошо, малыш. Завтра я сам отвезу Сэма, а Джон его заберет. Бобби назвал меня малышом, а это, уж поверь, дурной знак. Он чувствует надвигающуюся бурю, и именно поэтому разрешает мне прогулять завтра. Но перед смертью не надышишься, и сколько бы я не закрывался здесь от внешнего мира, мне не отстрочить приезд отца. Черт, вот ведь подстава. Сингер быстро ушел, оставляя меня наедине с моей незавершенной работой, и вернулся лишь часов через пять, притащив с собой все необходимое для покраски, пиво и тарелку бутербродов. Мы сели на старые шины, взяли по бутылке и принялись за обед. Или ужин? Сложно ориентироваться во времени, когда работа в самом разгаре. - Кое-как вытащил мелкого на улицу, - бурчал Бобби, отпивая из горла. – Детей его возраста домой не загонишь, а он читает этого Шекспира хренова! Нашел, чем мозги засорять, балбес! - Сэмми рано вырос, - я вздохнул. – Это моя вина, - алкоголь медленно разносился в крови, чуть дурманя рассудок. Сингер впервые за долгое время решил выпить со мной. Все хуже, чем я думал. - Твоя вина? Снова решил распустить нюни, как девчонка? – мужчина откусил добрых пол бутерброда. – Джон просто никак не может понять, что вы не солдаты, а дети. Так что если кто и виноват, так это он. - Он не виноват, и ты это знаешь, - допивая пиво, запротестовал я. – Просто отец не смог пережить смерть мамы… - Это не повод сходить с ума, - Сингер протянул мне вторую бутылку, и я взял ее, понимая, что к ночи напьюсь в дрова. – Если ему так хотелось гоняться за желтоглазым ублюдком, то он мог оставить вас у меня и катить на все четыре стороны! - Отец считал, что так будет правильнее, - открыв пиво, я сделал глоток. – Не знаю, прав он, или нет, но сейчас уже поздно задумываться об этом, не находишь? - в этом разговоре не было никакого смысла. Просто перетирание костей старшего Винчестера в гараже на старых шинах. Разговорами мир не изменишь, да и прошлое с ног на голову не перевернешь. Я знал это, да и Бобби тоже, но нам не хотелось сидеть в тишине, и мы трещали без умолку, время от времени прерываясь, чтобы прожевать очередной бутерброд. Когда пиво кончилось, а я вдруг почувствовал себя чертовски пьяным, было уже совсем темно. Мы успели обсудить работу в мастерской, съесть все бутерброды и подумать о будущем Сэма. - Я хочу тебя кое о чем попросить, - тихо начал я, чувствуя, как заплетается мой язык. Не помню, как он смотрел на меня в тот момент, но, скорее всего, он, как всегда, пялился на меня так, будто я только что убил его собаку и обмазался ее кишками. – Только не перебивай меня, ладно? – Сингер лишь кивнул, не сводя с меня пристального взгляда. Мое сердце тогда колотилось, как бешеное. Давно мне хотелось поговорить об этом со стариной Бобби, но я все как-то не решался, понимая, что вряд ли этот старый хрен приятель захочет меня выслушать. Но, раз уж выдался такой вечер, я решил рискнуть. - Я понимаю, что отец многому меня научил, - начал я издалека, следя за тем, как меняется лицо мужчины. – Но, на случай, если со мной что-нибудь случится… В общем, не оставляй Сэмми с отцом, хорошо? - Даже думать о таком забудь! – разозлился Сингер. – Ишь, помирать собрался! - Пожалуйста, Бобби, просто пообещай, - мне не хотелось просить о таком, но я не мог поступить иначе. Мне нужно было знать, что он примет мою ношу, если вдруг какой-нибудь монстр растерзает меня в клочья. Я уже несколько месяцев думал об этом, едва умудряясь засыпать по ночам. - Хорошо, - Бобби сдался, впервые за всю мою жизнь, глядя на меня столь серьезным взглядом. – А теперь хватит наматывать сопли на кулак, балбес! Пойдем красить Плимут, тебе еще завтра его тестировать… - Правда? Я смогу на нем прокатиться? – если бы я умел визжать, как девчонка, то ей богу, завизжал бы. - Конечно. Ты заслужил, - на лице Бобби вновь появилась почти неуловимая улыбка.

***

Знаешь, иногда случается так, что ты сам не понимаешь, из-за чего вдруг проснулся. Тебя не мучил сон, да и жарко тебе не было, ты просто… открыл глаза, словно кто-то разбудил тебя и тут же растаял в воздухе, не решившись показаться твоему сонному взору. Вот и этим утром понедельника я очнулся именно так, когда на часах едва стукнуло десять утра. Минут двадцать я пролежал, пытаясь сообразить, какого черта я так рано проснулся, и только потом я вспомнил о старушке-барракуде. Я тут же поднялся с кровати и помчался в душ, скидывая с себя пелену крепкого сна. Вот сейчас, умывшись и приведя себя в порядок, я спущусь в гараж, осмотрю Плимут и, о боже, сяду за руль! Господи, до чего здорово. Бобби говорил, что за Плимутом приедут только в конце этой недели, и я лично смогу передать ключи хозяину авто. Возможно, ты посчитаешь это глупостью и не поймешь меня, но я действительно хотел этого. Вручить свой труд кому-то, кто оценит это. К тому же Сингер заверил, что новый владелец автолюбитель, и он точно будет беречь этого жеребца. Я вымылся, нацепил легкие джинсы, черную футболку с принтом «AC/DC», отцовскую куртку и тут же выбежал на стоянку, где сразу заметил Бобби, стоящего у гаража. Он поднимал ворота, чтобы я смог выехать на автомобиле. Боже, ну до чего Сингер классный мужик, вот, в самом деле. Очешуенный. Мне бы такого отца. Да, я знаю, что нельзя думать так о своих родителях, ведь их не выбирают, и все такое… но если бы моим папой был Бобби, я был бы самым счастливым подростком на свете. - Доброе утро, принцесса, - хмыкнул мужчина, увидев меня. – Ну что, Плимут не развалится сразу, как только ты выедешь из гаража? - Да иди ты! – в шутку огрызнулся я, не в силах сдержать широченную улыбку. Выхватив ключи, я медленно открыл дверцу, запрыгнул в салон и завел барракуду. Двигатель тут же заревел, и мое сердце забилось, как бешеное. Итак, вперед. - Сильно не разгоняйся, понял? – Бобби знал, что я не послушаюсь его, но все равно вешал мне на уши нравоучения. – И не уезжай далеко. Я кивнул, выдохнул и выехал со двора. Боже, как плавно двигался Плимут, как урчал его двигатель… Нечто невероятное творилось внутри меня, когда я выезжал на скоростное шоссе. Я включил кассету “Led Zeppelin”, которую, кстати, мне тоже подарил Бобби, нашел свою любимую ”Ramble on”****, и плавно пустился в путь, не веря своему счастью. Снег медленно кружил, дорога плавно скользила под колесами Плимута, и я чувствовал, как моя душа обретает свободу, мчась ото всех проблем, навалившихся на мои плечи.

***

Если ты обрел счастье, то никогда не приезжай с ним домой, прошу тебя. Запомни это, как истину, повторяй, как мантру. Счастье должно быть твоим и только твоим, и ни в коем случае не попадать в руки семьи. Потому что они обязательно сломают его, будь уверен. Вот бывало у тебя такое, что ты шел домой в прекрасном расположении духа, едва ли не летя на крылышках счастья, а дома семья встречала тебя криками, портя тебе все твое настроение в хлам? Родня словно не переносит мою радость, ненавидит. Если бы мою радость можно было взять в руки – они бы швырнули ее на пол и растоптали, будь уверен. Так было и сегодня, когда я, проведя несколько часов в Плимуте, подъехал к дому, где уже стояла отцовская Импала. Я припарковался у закрытого гаража, едва не светясь от счастья, вышел из машины, чтобы открыть дверь, и вдруг услышал, как отец громко окликнул меня: - Дин! – орал он, выходя из дома на стоянку. – Винчестер, быстро сюда! И я уже знал, что мое хорошее настроение раздавят отцовскими сапогами, а затем выбросят вместе с мусором. Я чувствовал, что с порога он начнет орать на меня, но не знал, за что на этот раз. - Иду, - я медленно поплелся к отцу, оставляя Барракуду и свое настроение за спиной. Когда я подошел чуть ближе, то увидел Сэмми, сидящего за столом, читающего Шекспира. На его руке был намотан бинт, местами пропитанный кровью. Мое сердце пропустило удар. Господи, что произошло, пока я катался по округе?! - Сэма побили в школе, - не стал ходить отец вокруг да около. – Ты катался и радовался жизни, пока твоего брата избивали старшеклассники! – Джон сжал руки в кулаки, не в силах сдержать гнев. – Какого черта ты вообще оставил его одного? Он – цель всей твоей жизни, ты должен оберегать его, а не ковыряться в машинах! – мужчина замахнулся и ударил меня по лицу, от чего я покачнулся. Сэм, увидев это, дрогнул и прикрылся книжкой. - Я не знал, что… - Замолкни, - отец перебил меня. Левая скула горела от сильного удара. – Я тебя воспитывал, чтобы ты его защищал, а ты уже в который раз оставляешь его! Ты должен защищать Сэма, понимаешь? - Да, сэр, - мне оставалось только кивать и испытывать сильнейшее чувство вины, чем я, впрочем, и занимался на данный момент. Сэма побили. Возможно, он даже серьезно пострадал. А все из-за того, что я позволил себе немножко счастья! Я просто потратил пару часов на себя, позволил себе расслабиться, и что получилось в итоге? Почему я не могу пожить немножко для себя? Неужели мама действительно родила меня для этого? Я не верил, точнее, не хотел в это верить. Но я ломался. В моей голове вертелось навязчивое слово «долг», которое отпечатывалось на черепной коробке, чтобы я не забывал о том, в чем суть моего существования. Я живу, чтобы поддерживать этих двоих, быть их подушкой безопасности в случае столкновения. - Надеюсь, теперь ты будешь думать головой, - отец посмотрел на меня, задержав взгляд на куртке. – Ее надо заслужить, - он едва ощутимо дернул меня за воротник, и я почувствовал, как чувство вины затопило меня, уничтожая во мне все, до чего только смогло добраться. - Так точно, сэр, - и я быстро стянул с себя его куртку, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Мужчина отнял ее у меня и быстро ушел в дом, а я еще минут десять стоял на улице в одной футболке, и смотрел, как снег все так же кружил в воздухе крупными хлопьями. Снегу плевать на все вокруг, ему хорошо. Он может падать и падать, независимо от настроения. Мне вот тоже хотелось упасть. Упасть и не подняться.

***

Во всей этой ситуации был только один плюс – отец сорвал всю злость на мне и не трогал Сэма. Вся семья собралась за праздничным ужином в честь возвращения Джона, но я остался в комнате, не желая портить веселье своей кислой физиономией. Когда Бобби пожаловался, что я не планирую спускаться на кухню, отец сказал, что только рад такому раскладу. Мол, я наказываю себя сам, отказываясь от ужина, а значит, понимаю свою вину. Да, я прекрасно понимал, насколько сильно виноват перед отцом и братом, но мне не хотелось вечно носить на своих плечах это чувство. Я бредил о свободе от семьи не меньше, чем мой младший брат, ночами представляя, как сажусь в свою машину и уезжаю далеко-далеко, скидывая со спины Винчестеров и стирая их из памяти. Я вспоминал, как жил на ферме Сони, и впервые за долгое время мог спокойно дышать, чувствуя себя самым обычным человеком. Каждую ночь, близящуюся к рассвету, я жалел о том, что покинул ферму и сел в детку. Каждую чертову ночь я мечтал удрать, поджав хвост, как трусливый кот, испугавшийся собственной тени. Моя жизнь пугала меня, а моя покорность – приводила в бешенство. Почему я не мог бунтовать, как это делал Сэмми? Я уверен, что когда ему стукнет восемнадцать, он уйдет, даже не попрощавшись со мной. А что я? Я буду дрессированной псиной, верно идущей за Джоном хоть в сам ад. А все потому что мне не хватит сил просто взять, и уйти. А если и хватит, то я вернусь через пару дней, потому что совесть пинком загонит меня обратно. Дверь в мою комнату скрипнула, и в помещение зашел Сэмми. Я не видел его, лишь слышал тихие шаги, но этого хватило, чтобы понять, кто именно пришел навестить меня. - Прости, что я рассказал отцу о том, что ты работал в гараже. Я не знал, что он ударит тебя, - я повернулся на кровати, чтобы посмотреть на брата. В свои тринадцать он был таким серьезным, но все еще оставался наивным. Если бы он не сказал об этом отцу, тот сам бы все понял и все равно врезал мне по лицу, разбивая скулу в кровь. Нет, он редко бил меня, но за такой косяк точно не оставил бы без наказания. - Почему ты не сказал мне, что тебя обижают в школе? – получилось немного грубее, чем я планировал. - Меня не обижали. Я просто вступился за своего одноклассника, - Сэм виновато опустил глаза. Да, в этом весь Сэмми. Слишком добрый для этого мира. А может просто еще не успел повзрослеть? - Прости, что меня не было рядом, - я сел на кровати, притянул брата к себе и обнял его, пытаясь задушить чувство вины, вставшее комом в горле. Мне тяжело было говорить подобные слова, но я старался, надеясь, что это поможет мне сегодня уснуть. – Я обещаю больше времени проводить с тобой. - Правда? – и вот брат уже снова сиял, как ёлка на рождество. Я буквально чувствовал его улыбку, хоть и не видел лица. Он крепче обхватил мою шею и растрепал короткие волосы. - Правда, - подтвердил я, отпуская подростка. Он улыбнулся, пожелал мне спокойной ночи и быстро ушел, наверняка возвращаясь к своему любимому Шекспиру. Ты не представляешь, как в тот момент мне хотелось закрыть глаза и просто растаять, расплавиться, ухнуть сквозь матрац и исчезнуть, больше никогда не открывая глаз. Я вновь улегся, укутался в одеяло и представил скоростное шоссе, по которому я мчал на черном Плимуте Барракуда. Ветер свистел в ушах, на весь салон гремела "Metallica", и я давил на газ, не думая об ограничении скорости. Я улетал из этого мира, и с собой у меня была лишь одна фотография, на которой мама мило улыбалась мне, искренне любя. - Только ты и я, мам, - говорил я, отводя взгляд от дороги лишь на миг, чтобы увидеть эти глаза на старом фотоснимке. И я снова смотрел вдаль, убегая от проблем. От семьи, которой у меня никогда не было.