Новые спутники

- Сколько раз я говорил, что людей нельзя убивать?! - Я не считал. - Но говорил же! Кровавая лужа, вытекающая из перерезанного горла, расширенные остекленевшие глаза, открытый в немом предсмертном крике рот – типичная жертва маньяка Тодда. Сам цирюльник вытирал платком бритву и довольно улыбался. - Ты вообще меня слушаешь?! – снова воскликнул стоявший рядом высокий мужчина в длинном шарфе, испачканном в крови. – Ну подумай хотя бы о том, что ты сделал с моим шарфом, раз тебе так наплевать на людей! Суини покосился на Доктора. Тот с досадой перебирал в руках заляпанный подарок мадам Нострадамус. - Прости, Доктор, - только и сказал он. – Я не хотел портить твой шарф, правда. - Ооо, то есть, теперь тебе не все равно, - буркнул Повелитель Времени. – А на мертвого человека тебе наплевать! Доктор склонился над мертвым телом. Это был мужчина средних лет в полицейской форме шестидесятых годов. Полицейский лишь пытался их задержать, потому что Доктора и Суини обвинили в убийстве молодой вдовы, хотя они пытались объяснить, что это был пришелец-хамелион, который питается страхом. Но их («Какая наглость!» – негодовал Доктор) так и не послушали. И теперь есть красочные улики, чтобы задержать их снова. Полицейский, убитый в своем же кабинете. - Надо уходить, - сделал выводы Суини и подобрал пистолет убитого с пола. Доктор ударил цирюльника по руке – и пистолет упал на пол. Тодд посмотрел на Доктора с нескрываемой злостью и обидой, но галлифреец ответил ему невозмутимым взглядом. - Отдай бритву, - попросил он вежливо, пока вежливо. - Сейчас вот, только поточу, - усмехнулся брадобрей, пряча бритву в карман, однако Доктор отобрал предмет раньше и отвесил Суини знатный подзатыльник. – Ай! За что?! - Еще одна такая выходка, Бенжамин Баркер, и можешь даже не просить о том, чтобы я отправил тебя к дочке! Суини беспомощно зарычал, сжав кулаки. Но тут же успокоился. - Ладно, - тихо сказал он. – Извини, я виноват. Будем выбираться отсюда? Доктор с тоской посмотрел на труп и вздохнул. - Надо разобраться с пришельцем бы… но теперь придется действовать тихо.