Белокрылая

       — Брат Кастиил изволит грустить? — странным, поддельно заботливым голосом пролепетало существо, сидевшее напротив.       На мгновение лицо Каса оживилось, и он одарил девушку глубоким, задумчивым взглядом, рассматривая её темные глаза цвета болотной трясины. Ангел старался скрыть тревогу, но получалось неправдоподобно.       Нет, он ошибся… А ошибаться нельзя. Кастиил с радостью вздохнул. Повезло. Было бы обидно, если б он лишился третьего сослуживца за неделю. В этот раз ему все-таки показалось. С такими подозрениями и самому с ума сойти можно. Но раз начальство требует проверки, нужно подчиняться. Выбора мало.       Алейна предстала пред ним неправильным ангелом, которая рано или поздно могла вытворить какую-либо оказию. Она не понравилась ему сразу, от нее буквально исходил ореол неожиданности, несдержанности и нетерпимости. Слишком непослушная, совсем не подчинялась.       Дело в том, что ангелам запрещено выказывать человеческие эмоции, все: зависть, гордость, любовь и сожаление. Наказывали сурово. Но эта херувим сотни раз выходила сухой из воды. Алейна раз за разом освобождалась от его весомых подозрений и, незнамо каким образом водила его за нос.       Все началось с улыбки. Время от времени он замечал необычное поведение Алейны. Однажды на одном из заданий её губы исказились. С тех пор она часто вводила его в недоумение.       В его отряде она появилась недавно, и никто толком не знал ни её возраста, ни имени, ни жизни до вступления. Как узналось впоследствии, имён, а точнее, божественных псевдонимов у неё много, но чаще всего она представлялась Алейной. Почему она была так привязана к этому имени, оставалось загадкой. Её все-таки приняли с ним. Поговаривали, что это не правда, но иных вариантов тогда не было, а звать ангела как-то надо.       Начальство сказало о ней крайне мало. О её появлении замолвили пару слов, которые до Каса уж точно не долетели. Для всех она — только начинающий работать херувим, за которым нужно постоянно присматривать. По тому ей в партнеры достался Кастиил — один из спокойнейших и преданных солдат. Вместе они выполнили всего пару заданий, да и проработали недолго. От силы пятьдесят лет. Пятьдесят лет из двух тысяч. Он не знал её. За это время он не очень сильно разобрался в своей сослуживице. В последнее время множество херувимов из одного отряда были наказаны, и эта особа перешла к ним как раз из него. Кас долго ждал подвоха, ожидал, что она тоже проявит неповиновение. Но нет. Зато он узнал, что она читает разные людские книги. Только читает не церковные книги, не пророчества, а художественную литературу. Пару раз он видел у нее эти мирские переплеты. Всегда разные, толстые, пестрые. Он не знал, что интересного таили в себе эти огромные фолианты. Он решил, что раз она это читает, то пусть. Если б Кастиил хотя бы раз пересилил себя и открыл книгу, то понял бы причины метаморфоз всех тех ангелов. Но он этого не сделал. И это послужило началом многих проблем... Вся эта история состоит из непонимания и нежелания быть понятными.       Когда ангел спросил херувима, зачем она изучает эти книги, и как это помогает ей в вере, то она ответила, что никак. Он был удивлен не меньше, чем она.       Почему во всех действиях Божьих посланников должно быть прославление отца? Почему они не могут существовать для себя? Почему не могут просыпаться по утрам и готовить завтрак для себя, спеть песню для себя, сыграть на арфе для себя? Почему? Конечно, Алейна не задала своему спутнику таких ужасных вопросов, ведь тогда он стал бы более настороженным, а ей и без того хватало его братского внимания.       Вот тогда и произошли эти изменения. Она начала проявлять эмоции, подражать людям. Конечно, выходило коряво, лживо и не похоже. Большинство и внимания не обратили. Не предательство же? Просто играется. Но она училась. По ее словам, она всего лишь хотела сблизиться со своим сосудом. Кас это принял. Чем бы дитя ни тешилось...       Мнение о ней сложилось разнообразное. Для большинства в отряде она была чуткой сестрой, кто-то упрекал её в человечности и свободомыслии, но она могла за себя постоять. Так что обидчикам пришлось прикусить языки.       Вскоре после одного из заданий Алейна получила травму и ушла в отпуск. Осада Ада — дело серьезное. Потом по каким-то неизвестным причинам смогла перевестись в другой отряд. С тех пор ангел её больше не видел…

***

       — Заживёт, — успокоился Сэм, перетаскивая тело Адама на диван.       «А все так хорошо начиналось. Они могли бы стать друзьями, настоящими братьями», — сожалел он, отправляя Дина за аптечкой.        — Обработаем раны и будешь, как новенький, — говорил Сэм, пытаясь и сам поверить в эти слова.        — Не будет он, как новенький… — рассерженно ответил Дин, отмечая всю нелепость вышесказанных слов.       Он укорял себя за эту вспышку агрессии. Адреналин еще не вышел из его головы, но состояние Адама заставило его на время затихнуть. Неправильно он поступил.       Доставая спирт, вынимая бинты, он корил себя. И будет делать это и дальше. Он считал себя виноватым.

***

       — Ты чувствуешь себя лучше? — взволнованно узнавала девушка, сидя на полу у дивана, и, охраняя лежавшего парня.        — Не думаю, что намного, — хрипло изрек он, оглядывая светлую комнату. — А Дин? Сэм? — попытался произнести Адам, но голос получался сумбурным и не ясным.        — Когда они убедились, что твоё… — остановилась она в попытках скрасить действительность, —самочувствие не так плачевно, Дин вышел подышать на улице. А Сэм пошел к нему, успокоить, наверно… Он не сожалел.       Миллиган на мгновение был потрясенным, Алейна долго подбирала слова. И попала в точку. Адам стеснялся спрашивать о том, как повел себя Дин: бросился ли сразу его поднимать или хладнокровно наблюдал за его болью. Девушка ответила. А больше ему ничего было не нужно. Теперь он знал, как поступить.

***

       — Ты знаешь, что мы можем не выдержать эту осаду? — с сожалением заметила херувим. — Душу этого парня нам не спасти. Глупо даже пытаться.        — Нет, — уверенно ответил Кас, пуская взгляд своих холодных глаз в пустынное серое небо. — Будет битва, в которой мы выиграем врагов наших.        — Битва? — и её глухой осипший голос стал похож на хрип. — Да было бы неплохо, если бы мы продержались здесь хотя бы до утра.        — Ты не веришь слову Господа? — удивленно уточнил он.        —Я не верю слову начальства.

***

       — Я не должен был этого делать, Сэм. Я виноват, — осуждал себя Дин, расхаживая со стороны в сторону. —Это плохая идея. Нужно было его оставить.        — Успокойся. Адам знает, что ты не специально.        — Он меня ненавидит, — укоризненно бросил он.

***

       — Кас! Ответь, Кас! — звала ангел, оставаясь на гауптвахте. — Кас, не бросай нас... — уже прошептала.       Кричать было нельзя, в военное-то положение, а молчать — неправильно. Из-за тумана он мог и в паре метров находиться, но ничего не видеть. Оставлять товарища подло, но надеяться на то, что он жив, тяжелее. Ей ведь надо будет что-то ответить, как-то объяснять пропажу ангела. У него же и друзья, и знакомые. Конечно, поверят, что он по собственному желанию решил покинуть гауптвахту и разведать всё в окрестности, но то, почему она не пошла вместе с ним… Это объяснить сложнее. «Струсила», — решат все. Только она знает, как Кас просил её остаться и не жертвовать жизнью попросту.        — Алейна, я здесь, — осипший голос раздался из ближнего окопа и растворился в пустынном тумане.        — Тебя так долго не было, что я поверила в твою смерть.       Говорить такое было стыдно, но пусть уж знает правду. Больше она его так не пустит. Не ответил. И сам почти поверил, что умер. Два дня не было. Задержался, для своих пропал. А тут раз — и живым добрался до отряда.        — Положение не изменилось?..        — Смеешься? — истерично выдавила Алейна, но спохватилась. Кастиил не понимал шуток, тем более её печального настроя.        — Нет, не смеюсь. Обещанное подкрепление так и не появилось? — с надеждой уточнил он.        — Нет, — подтвердила она.        — Будет.

***

       — Не везет тебе, — буркнула она, с грустью обхватывая руками колени.        — С братьями не везет? — докончил мысль Адам.       Тут не сложно было догадаться.        — Злишься? — не останавливалась девушка, заглядывая в серые глаза юноши, долго всматриваясь.       Промолчал, хоть и расслышал. Отвечать только не хотелось. И так понятно, что злиться. Но Алейну это не устроило.        — У меня тоже был брат. Он младше меня на пять лет, добродушный мальчонка. Мой ангелок, мое темноволосое чудо с глазами-льдинками, — с наслаждением описывала она, упиваясь своими воспоминаниями. — Характер у него был не сахар, иногда ссорился с родителями, раз даже из дома сбежал... Но я его любила, любила всем сердцем. Знаешь, если б он пропал, то я бы и дня не прожила. Мама просила оберегать его. В тот день, когда меня похитили, я шла за ним. Он задержался у одноклассника, идти домой ночью опасно. Не помню отца, не помню мать и друзей, а его не забуду. Так и не забрала... Помню, однажды он сказал мне....

***

       — Холодно тут. Намного холоднее, чем на земле, — жалобно дрожал женский голос.        — Главное, не засыпай. Мы дожидаемся подкреплений. Солдаты вот-вот и придут.        — Заснуть? Здесь? Да не под какими уговорами, — гордо твердила она, указывая руками на ледяные конструкции. —Тяжко. Мы не вытянем. Другие тоже мерзнут. О чем наше начальство думает; нас отправили на чистую смерть.        — Мы умрем сражаясь, как герои, — победоносно произнес Кас.        — Мы умрем в окопах, как идиоты, — укоризненно перефразировала Алейна.

***

       — Я решился.        — Ты уходишь?        — Да. Уйду через окно. Нужно быстро собраться; поможешь мне сложить вещи?

***

       — Скоро ли они там... Замерзаем же.        — Зато битва будет жаркой.        — Если мы до нее доживем.

***

       — Прощай, Адам.