Белокрылая

      - А теперь, сестра, поведай, для чего покинула ты ангельскую обитель и изволила лгать в этом доме? - осторожно спросил Кастиил и выжидающе посмотрел на Алейну.       - Лгать? - с совершенно непонимающим видом пролепетала она.       - Да, именно так.       - Ты обвиняешь меня во лжи, брат? - невинным тоном протянула она, но теперь её голос дрожал, внимательно вглядываясь в спокойное лицо ангела, которому, казалось бы, всё равно.       Перед глазами пролетали картины из прошлого. Много боли, печали и скорби. Их постоянно что-то связывало. Эта связь была незримой, но это не делало её менее опасной.       - Я уличил тебя, - с сожалением произнес он, не подавая эмоций.       "Только не ты, Кас! Только не ты!" - вопило ее подсознание, а на лице ни эмоции.       Привыкла их скрывать, а сейчас... Смела ли она напомнить ему о том, что было? А если он забыл? Не должна ворошить прошлое, пора закрыть его под крепкий замок и навеки похоронить под другими толстыми фолиантами жизни.       Он все молчал. Ждал, когда она начнет оправдываться. Но ничего не происходило. Она молча отошла к окну и посмотрела куда-то вдаль. Алейна явно не торопилась с ответом, а может, ждала, что ангел сам всё поймет за нее.       - Думаешь, я начну оправдываться? Теперь ты сам вправе решать, тобой больше не командуют. Ты свободен, - она облокотилась о мягкую обивку кожаного дивана, вздохнув. - Арестуешь?       Ангел остолбенел и замер на месте. Это признание? Ждать ли подвоха? Что это было? Шутка? С чего херувим сам предложил себя арестовать? Он не знал, что делать. Он не понимал, что происходит. Все было подозрительно просто. Ни криков, ни борьбы, ни слез.       - Что же ты медлишь, любимый братик? - запрокинула голову и закрыла темные глаза. - Хочешь выслушать? - он кивнул. Алейна, довольно ухмыльнувшись, вальяжно закинула ноги на мягкую обивку дивана. Сэм все-таки уговорил Дина прокатить пару кругов на машине. Рано или поздно они бы пришли, но что стоит стереть людям память? Торопиться не обязательно. Есть время спокойно заполнить все накопившиеся пробелы.       - Я слегка разочаровалась в нашем начальстве. Думаю, пора сменить управление.       В комнате воцарилось молчание. Такой ответ его совсем не устроил. Не поверил, ведь она действительно мало сказала.       Он критично оглядел ее новый сосуд и задумался. Бледная, тонкая кожа, синеватые круги под большими темно-зелеными, почти карими глазами, изнуренный вид, впалые щеки, потрескивающие губы, выкрашенные в яркий, неестественно розовый цвет. Темный свитер под цвет глаз мешком свисал с худого тела. И рыжие волосы - Алейна никогда не любила этот цвет. Ей всегда нравились русые, а это... Этого херувима многие не любили и опасались, но Кастиил до последнего верил в её честность и праведность в глубине души. Это же его пугало. Она наконец-то нашла сосуд по нутру. Маленькие лисьи глаза только убеждали его в скрытности и корысти их обладательницы. Больше он ей не поверит. Кастиил прекрасно осознавал, кто перед ним.       Единственное, что делало сосуд хоть немного живым - так это наличие в нем ангела и его благодати. Иначе лишь труп. Пугающе хрупкая. А не вселилась ли она в мертвую?...       - Чего же ты медлишь, а? - довольно протянула она. - Ждешь объяснений, что ли, брат?       Ох, это пресловутое "брат", что надолго засело у него в голове. Кастиил готов был многое отдать, лишь бы не слышать больше этого обращения. Слишком больно. Слишком тяжело быть кому-то нужным. К тому же, Алейна часто любила шутить. Своим пустым, ничего не значащим "брат", херувим только добавляла горечи в его чувства. "Брат" - как насмешка, как клеймо. Он больше не хочет быть связан с небом. Он пал. ***

Deep in the ocean, dead and cast away Where innocences burn in flames A million mile from home, I’m walking ahead I’m frozen to the bones, I am A soldier on my own, I don’t know the way I’m riding up the heights of shame I’m waiting for the call, the hand on the chest I’m ready for the fight, and fate Woodkid - Iron

      В Аду наконец-то стало жарко. Огонь извергали словно сговорившиеся каменные глыбы, угнетающе загнувшиеся зигзагами. Земля полыхала маленькими огоньками, источая из себя потоки черной жижи, отдающей зловонием. Воздух был тяжелым, и засуха нависла над полем. Небо налилось свинцом и пористые облака покинули его просторы. Наступил момент, когда пора сделать окончательный выбор. Готовы ли ангелы умереть за победу? Готовы ли они сгинуть в руинах под грудой камней?       Только вот этого у них никто не спрашивал. Каждый должен был ответить "да", но не из-за большого желания, а потому что это приказ, а их всегда выполняют. Безмолвные воины, брошенные на неминуемую смерть. Все не важно, когда речь идет о приказаниях.       Здесь не нужно лезть на рожон, чтобы зваться героем и побывать в центре сражения. Демоны сами найдут и накинутся группкой. Помогут лишь крепкий щит, большие сильные крылья и остро заточенный меч. Не жалей орудия и перьев. Главное - продержаться. Любой ценой, жертвуя любыми жизнями. В этот раз погибших будет особенно много.       Нет времени, чтобы осознать, что происходит. Есть лишь только две грани - Небеса и Ад. И ты сам поймешь, когда покинешь одну из них. Война и мир. И пока в Преисподней происходит ужасное побоище, в Эдеме царит мир и покой, слегка прерываемый небольшим волнением. А их выкинули, словно тяжелые камни в бурлящую кипяченую воду, и оставляют утопать. Сквозь звонкие крики не слышно имен. Кровь приливает к голове так, что вскоре даже криков не слышно. В паре сантиметров от головы Каса пролетает ангельский клинок и, прицеленный прямо в голову стоящего вблизи демона, попадает в цель. Тот ангел был не очень метким, мог и промахнуться. Свои могли убить своих. Именно в такой угнетающей ужасной битве пришлось оказаться войскам небесным из-за легкомысленного приказа начальства.       Кас не считал, сколько времени длился поединок. Прошел, наверно, час, или полдня, а может и день. Враги атаковали их неожиданно, и если бы не бдительная стража - то застали бы врасплох. Избежать сражения было нельзя. Иначе они разнесли бы гауптвахту, а ангелы потеряли временную крепость, сдерживающую границу между кругами Ада. Потерять ее — значит отойти на предыдущий круг, или отстраивать новую крепость. Оба варианта недопустимы. Победа любой ценой.       Кастиилу не было страшно. Он чувствовал, что рядом с ними бок о бок бьются его собратья. Каждого из них он знал в лицо, с каждым выполнял множество заданий, каждым дорожил. Ангел с тоской осознавал, что не все выживут. Те самые братья и сестры канут в небытие и утонут под горами трупов. По воздуху парили мягкие пушистые перья, перелетающие с места на место. Они витали, поддаваясь каждому порыву ветра. Демоны беспощадно кромсали их в клочья, наступали на них, втаптывали в грязь.       Недавно белоснежные крылья Кастиила стали смольными, как у вороны. То ли от жара обгорели, то ли потемнели от серы. Демоны старались свалить его в липкую жижу, а он снова вставал, или их кто-либо растаскивал. Это повторялось раз за разом. Меч сек без остановок и вскоре ангел и сам не мог сказать, сколько им было убито.       Пару раз Касу удалось увидеть и Алейну, обороняющую свой правый фланг. Её доспехи местами были пробиты, облачая наружу бордовые пятна, струйками заполняющие узоры на доспехах. Ей больше не холодно, в такой битве нельзя замерзнуть.       Ряды редели, приходилось ступать по безмолвным трупам. Поле, если этот хаос можно было назвать таковым, было тесным и душным. Жар давил на рассудок, клинки раскалялись.       Кто-то грубо выхватил из рук Кастиила тяжелый обжигающий меч, и рывком за руку начал вытягивать из столпотворения. Он сталкивался с другими воинами, спотыкался, сопротивляясь какой-то неведомой силе, уперто тащащей его вон. Она рвала его льняную рубашку под кольчугой. Он упирался, старался освободиться из крепкой хватки, но никто не собирался его выпускать, протаскивая сквозь тесные сплоченные ряды. Снова слышались крики и всхлипы, а Кас шел сквозь них и не мог ничем помочь, ничем, кроме как стиснув зубы, заплакать. Ангел не мог их спасти.       - Кас! - раздавался звонкий голос, по крупицам приводящий его в рассудок.       И вправду, его так зовут. Это имя дал ему любимый отец.       - Кас! - еще ближе и громче прозвучал женский голос, и хватка ослабела, его обхватили чьи-то руки. - Кас! Ты жив! - восторженно кричала Алейна, а в глазах ее зарождалась радость, детская и наивная.       Действительно жив. Ангел оглядел свои израненные руки, на одной из которых остался ожог от железа, разбитые доспехи, разорванную и испачкавшуюся рубашку. Не самые худшие раны. Ему в последнее время слишком везет. Его сломила резкая боль в ноге и только сейчас он заметил кровоточащую рану на ней. Жаль, что не увидел раньше.       Лицо херувима было окрашено красными разводами, струйки этого ужасного цвета сочились из ее рта. Он заметил синее расплывчивое пятно у нее под губой и под глазом. Одной кисти не было. Его передёрнуло. Доспехи буквально сваливались с худого израненного тела, покрытого открытыми ранами, а глаза в полутьме казались двумя темными пятнами. Ясно выделялись только светлые волосы сосуда. В ее недавно эфирных, белоснежных перьях повисли острые стрелы, насквозь пробившие их и лезвия, зажатые между крепким оперением. От этого они потеряли свою былую нежность, стали серыми, почти сливаясь со скалами.       Раздались раскаты грома. Кастиил снова увидел тот самый ослепительный свет, сопровождающий каждое появление небесного воинства. Его становилось все больше и больше. Небо озарилось лазурными красками. Тьмы больше нет. Лучи пробивали густой туман. Подкрепление всё же пришло. Только поздно... ***       Они сидели в полной тишине. Кас взобрался на подоконник. Как давно это произошло. Как много он тогда потерял и был вынужден покинуть сражение, его позорно вытащили с того поля. Он не мог этого простить. Кастиил не хотел уходить. Не хочется такое вспоминать, жутко ощущать на губах тот самый солоноватый вкус и жжение.       - Ты слышишь их крики по ночам? - мягко обратилась она, прикрывая глаза.       - Они являются мне во снах... - сдавленно проговорил он, прислонись лицом к охлаждающему стеклу. ***       Херувим заботливо очищала его крылья, нежно ведя тонкой рукой по смольным перьям, стараясь вытащить каждый осколок, как можно более аккуратно и безболезненно.       - Не расстраивайся, они и без того очень красивые... - успокаивающе протянула херувим, вытаскивая очередной застрявший осколок.       - Даже черные?       - Даже черные.