Белокрылая

      Тернист и опасен путь к истинной власти. Покрыт он коварством и ложью, сопровожден льстецами и предателями. Даже на небеса прокралась эта неистовая жажда и начала свою войну, продолжающуюся по сегодняшний день. И пока гордыня, злоба не покинут сердца воинов, замкнутый круг не прервется. Отсюда не вырваться, здесь не победить…       Чинов в ангельской иерархии девять. Каждый по-своему важен и полезен. Глупо полагать, что прямая обязанность слуг Господа – помогать людям. Их истинное предназначение – быть посланниками, посредниками между Ним и людьми, передавать вести. Конечно, не редкостью были и чудеса, сотворённые ими, но это лишь чёткое выполнение обязанностей. Ангелу не нужны чувства, привязанности и милосердие. Нет, это не жестокость. Они должны одинаково расценивать всех людей, давать правосудие по заслугам. Ошибиться – значит впасть в немилость. Лишенные милости ссылаются на землю без крыльев и благодати. Таким позволено чувствовать, но вмешиваться в жизнь на небесах уже невозможно. Чаще всего ангелы падают из-за сомнений, заполняющие их покорные, но пугливые души. Мало кто из них видел даже хваленых архангелов, Бога почти никто. Лишь нескольким дано увидеть его истинный облик. Не знающие того, кому и зачем служат, сомневающиеся и напуганные, вскоре всегда падают. Единицы расстаются с благодатью из-за любви к людям. В таких случаях, ангела помещают в тело человека, позволяя жить мирной жизнью. Но стоит ему как-либо напомнить о себе, как его непременно убьют. Редко кто падает просто так, по собственному желанию.       Основания для лишения благодати должны быть весомыми, и ни один ангел не отлучается от небес из-за одного ненадежного донесения. Его либо должны поймать на месте совершения преступления, либо обвинить большое количество свидетелей, либо предоставить о нем значимые доказательства. И даже тогда его можно оправдать или дать менее суровое наказание. Чаще всего это выговор, куда хуже лишение крыльев, запрет покидать Эдем на несколько веков или заточение. Последнее опасно пытками и полным очищением. Мало кто знает, чему подвергается слуга Господень, находясь взаперти, но факт в том, что прежними они не возвращаются. Их сердца ожесточаются, а действия становятся подавляемыми.       Особую опасность для демонов и падших ангелов представляет небесное воинство, вводящее в страх немало созданий. Никто точно не знает, сколько воинов оно включает, но само это слово не может не вселять трепет и благоговение. Считается, что воинством руководит Михаил, но так было не всегда. Раньше оно было разделено на четыре гвардии, равные количеству архангелов. А гвардии разделены на отряды и батальоны. За каждым отрядом закреплен серафим и ближайшие подчиненные, включающие командиров и советников. Таким образом, у каждого архангела имелась своя собственная армия.       У Михаила, Люцифера, Рафаила и Гавриила было право распоряжаться своим войском по желанию, но в момент угрозы они должны были сплоченно действовать вместе.       На тот момент действовало четкое деление по рангам. Ангельская иерархия заключала в себя девять чинов: архангелы, серафимы, господства, власти, серафимы, силы, престолы, херувимы, ангелы. Воины отличались количеством крыльев, силой благодати и положением в гвардии.       Каждый следил за порядком в армии разными методами. Гвардия Михаила отличалась скупостью на эмоции и холодностью в поведении, Люцифера - беззаботностью и дружелюбием, Рафаила - послушанием и смирением, Гавриила - старанием и усердием. Каждый учил воинов так, как привык вести себя сам, рядом же были приближенные советники. Кто-то придумывал новые способы прививания солдатам любви к человечеству, кто-то до последнего тренировал и учил их, кто-то доверял им на словах и часто пускал все на самотек. Не у всех сразу получалось добиться хорошей дисциплины, но в результате, они добились своего. Во всех отрядах почитали своих командиров.       Только, как оказалось в дальнейшем, практика эта не очень удачна и во время восстания Люцифера на стороне мятежника было немало сильных слуг Бога. А все из-за той же привязанности. Вот и полетели все те хорошие ангелы над пропастью в хаос.       Армия Светоносного начисляла множество воинов. Связано это с тем, что он был милостивым и покровительствовал нередко. При нем и слабые херувимы добивались величия. Архангел позволял своим воинам не только посещать землю по собственному желанию, но и жить там, читать книги и иметь доступ к рукописям. Ни Михаил, Ни Рафаил не позволяли своим солдатам такой вольности, держа их в крепко узде. Никому не давалось много внимания, а за всеми проступками следовало наказание.       Все могло бы продолжаться так же прекрасно, но только в тишине и рождается смута. Люцифер недолюбливал людей, а его приближенные потакали его желаниям, да так, что вскоре эта неприязнь передалась и его подчиненным. Мало кто из них скрывал зарождающееся отвращение, некоторые открыто отказывались выполнять задания на Земле, считая это место недостойным для их присутствия. При любых же вопросах о том, что заставило их себя так вести, они отвечали, что соблюдают желание командира. Таким образом он снискал не лучшую репутацию в глазах Михаила, давно подозревающего брата в вольнодумии и корысти. Его предположения были не беспочвенны и постоянно получали подтверждения. Он не мог допустить, чтобы это дошло до Бога, но и остановить брата открыто не решался. Ведь пока Светоносный молчал, нельзя было обвинить его ни в предательстве, ни в неповиновении.       А случай показал все довольно скоро. Самаэль сам обратился к Михаилу за помощью, и разочарованию брата не было предела. Он не только не согласился с условиями мятежного архангела, но и бросил ему вызов, надолго заперев в клетку. С тех пор, второй после Бога, стал Архистратигом и все небесное воинство перешло в его подчинение.       Почти все приспешники Люцифера были скинуты с небес и лишены благодати, остальных убили во время сражения. Проводились и публичные казни, но крупицы выживали и оставались в Эдеме. Их имена были переписаны, полномочия отобраны, а чины понижены до предела. Самого же архангела прозвали Дьяволом и Сатаной, а его последователей - демонами и исчадиями Ада. ***       Руки нещадно дрожали, а глаза ошарашено бегали по комнате. На полу разлитый алкоголь, разящий своим едким запахом, а рядом - разбитые стекляшки.       Было ли ей больно от предательства брата? Не столько морально, сколько физически. Зудящая рана давала о себе знать, ведь остро заточенная сталь, сгубившая жизни ни одного ангела, распорола живот. Это определенно что-то напоминало, но хотелось ли вспоминать? Несмотря на бессмертие слуг Господа, травмы они тоже получали, и потерять сознание от болевого шока может любой.       Ангелы способны стереть людям память простым касанием пальцев, но на них самих эффект не распространяется. Если только это сделает кто-то сильный, как архангел и серафим. Но вот сострадания у них было мало, так что оставалось полагаться лишь на собственную забывчивость. Только херувиму хотелось не забывать, а скрасить. А забыть все - похоронить чувства. Она могла бы выпросить очищения у Захарии, но он стер бы абсолютно все. Тогда ничего бы не отличало ее от других податливых марионеток, и она послушно плясала бы под его дудку. Подчиняться напыщенному серафиму желания не было, а помнить прошедшие четыре тысяч лет очень больно. Больно снова слышать звук стали, прорывающей нежную плоть, чувствовать нитки, впивающиеся в истерзанные губы. А на спине еще ощущается последний "подарок".       Алейна часто задумывалась над тем, почему Кастиил выбрал сторону Винчестеров. Парни не отличались силой, и даже вместе не представляли из себя ничего выдающегося. Дин, парень красивый и смелый, бесспорно ловкий и преданный, мог стать неплохим сосудом. Но таких качеств недостаточно для того, чтобы ангелы с таким трудом его ловили. Неужто она так глупа, что не видит чего-то очевидного? Но херувим действительно не видела ни в поведении, ни в характере охотника особых изюминок. Сэм тоже был достаточно неплох, хорош на вид и умен, но не больше. Если только его душу так же тянут сомнения и недоверие, как и Люцифера. Но она могла заверить, что Сэмюэль Винчестер ни капли не Светоносный. Они были разными, и боролись по разные стороны. Сосуд архангела должен быть похож на своего обладателя. Херувим внимательно присматривалась к Сэму, и пусть, с большим трудом, но нашла определенное сходство весселя и ангела. С Дином все обстояло по-другому. С каких сторон она ни рассматривала парня, как его ни изучала, его образ был далек от Михаила. Старший Винчестер был эмоционален и не сдержан, импульсивен. Хотя, он тоже привязан к отцу и брату, но всё равно шел в обрез с правилами.       Поступок Кастиила не столько огорчил херувима, сколько показал всю безнадежность ситуации. Ангел отдал все ради ничего. На него объявили охоту, отлучили от небес, что может быть хуже для ангела? И что будет с ним, когда он поймет это? Выдержит ли тяжкий проигрыш? Смирится ли с наказанием?       Ее положение оказалось не менее шатким, а все опять же из-за неподготовленности и неубедительности. План полностью полагался на доверчивость Кастиила, а он не оправдал ожиданий. Не только заподозрил ложь, но и чуть не убил. Ошибка в действиях могла привести к неминуемой смерти. Хорошо, что хоть Адама удалось увести, иначе эти оказии стоили бы ей потери доверия.       Ал в первый раз было стыдно, если щемящее чувство в груди можно назвать стыдом. Кас относился к ней не враждебно на столько, на сколько был способен любой миролюбивый ангел. Когда она только перешла в новый отряд, сплетни не умолкали, все шептались за спиной. Его это не волновало, он никого не слушал и никогда не спрашивал о прошлом. Его не интересовали ни ее крылья, ни жизнь до вознесения, ни уж точно то, какое участие она принимала в восстании. Иногда он даже заступался, когда видел явное неприязненное отношение к ней с чьей-то стороны. Методы ангела не отличались суровостью, но и бывало, что за нотациями следовало что-то большее. Обычно херувиму приходилось самой отстаивать свою честь, что заканчивалось колкими замечаниями начальства. А кого мог напугать купидон? Люди представляют их малышами в подгузниках с луком, приписывая им способности к стрельбе, но Ал может поклясться, что в жизни не держала в руках лука, да и херувимы с недержанием ей не попадались. Только ангел не предавался эти мифам, даже не интересуясь ее навыками. Ее рваные раны навсегда стали клеймом, и силуэт ощипанных крыльев тенью нависал за спиной, но ангел не видел их или не хотел видеть.       Кас уверял, что любит людей, божился, что он другой. Предал же так хладнокровно, будто не в первый раз. Почему все ангелы так жестоки? Каждый из них жесток по-своему. ***       - Почему, брат?       Нож застыл в ребрах, пока багрянец покрывал болотный свитер.       - Почему?! - не вопрос, скорее угроза.       Ангел с сожалением всматривался в девушку, не решаясь нанести заключительный удар.       - Ну же, добей! - и губы искривились в самодовольной, гадкой улыбке. - Другого шанса не будет!       Но стоило ему выйти из оцепенения, как он растворился в комнате. На руке засияла вырезанная пентаграмма, затмевающая синеву вен. На комнату обрушился пугающий истерический хохот. Победила. ***       Адам сидел на скамейке в окружении своих старых воспоминаний. Та самая детская площадка, куда мама часто приводила его по выходным, и куда он сам сбегал после школы. Старые скрипучие качели покачивались от дуновения ветра, он не раз с них падал. Горка, одиноко стоявшая вдали, была его самым первым аттракционом. Песочница, целая и невредимая, была центром сбора всей ребятни. Теплые грезы окутали его с головой, когда его окликнул трепетный женский голос:       - Адам! Адам, перестань кидаться песком!       Все стало таким знакомым, словно давно забытый случай всплыл в сознании. Попытайся он сам припомнить хоть что-то из раннего детства, зря потерял бы время. Почти реально, почти осязаемо. Но если это именно то, о чем он думает, то он сможет снова увидеть ее. Парень с видом нашкодившего кота обернулся в ответ, только молодая светловолосая женщина обращалась вовсе не к нему. Она устремилась в сторону маленького мальчика шести лет, с очаровательными пухлыми щечками и большими голубыми глазами.       - Сколько раз я просила тебя не шкодить? Когда ты начнешь меня слушаться? - мальчик же вытаращил полные губы и обиженно отвернулся в сторону.       - Он сказал, что у нас папы нет, а это неправда, - мальчик знал, как маме неприятно поднимать эту тему, но не мог стерпеть "вопиющую несправедливость".       - Конечно, неправда. Он на работе и ты это знаешь, - уклончиво согласилась она.       Сердце парня сжалось до мельчайших размеров. Он в конец узнал героев этой сценки.       - Мама! - Окрикнул Миллиган, но женщина продолжала обнимать мальчика. - Мама!       Вспышка и она исчезла вместе с детской площадкой.       - Печально, не правда ли? - и пожилой на вид человек поманил парня к лавке. - Ты присядь.       Адам недоверчиво покосился на человека и отстраненно присел на скамью, стараясь никак не показывать своего интереса. Он не смел поднять глаз, но любопытство буквально съедало его душу. Парень жадно вглядывался в неброские черты лица мужчины.       - Кто Вы?       - Неужели тебя интересует только это? Представь, что я отвечу лишь на один твой вопрос. Так что тебя действительно интересует?       Парень, раздумывая склонил голову, но вскоре запутался в дебрях своих мыслей. Множество вопросов мучили его голову: "Как поживают мои знакомые?", "Что стало с домом?", "Куда распорядились отдать мои вещи?", "Стоит ли прощать братьев?".       - Уф, - выдавил мужчина, перестав надеяться на сообразительность юноши. - Здесь все сложнее, чем я ожидал. Ладно, давай так, ты хотел бы встретиться с матерью?       - Да!       Ответ прозвучал четко и ясно, словно не раз был отрепетирован. Миллиган никогда не растерялся бы, предложи ему подобное хоть сам Мефистофель. Пускай это сон, но и здесь он не поставит под сомнение желание спасти мать.       - А ты знаешь, где она?       - В раю, - неуверенно ляпнул Адам.       - Уже лучше. Я могу вернуть ее в этом мир, а от тебя потребуется всего лишь помочь нам в одном деле.       - Нам?