Белокрылая

      У всего в мире есть своя цена: у власти, величия, уважения, и, тем более, у людей. Цена не всегда измеряется деньгами и материальными ценностями, эквивалентов много; главное знать, как подобраться.       На новых созданий Бога ангелы глядели с недоверием и непомерным любопытством, приглядываясь к ним и ища оригиналы. Все для человеческих созданий было в диковинку, все заставляло их хмурить лбы и деловито почесывать головы. Какой-то прочный барьер разделял их от архангелов, делая совершенно другими, непонятными.       "Медлительные, слабые, глупые" - слетали с губ Светоносного, острые, как ножи, слова.       Небесные воины долго наблюдали за ними, ломая головы над тем, чем же эти странные существа, подверженные потребностям и лишенные всяких изысков, снискали такую любовь и удовлетворение Отца. Они вели себя странно, ни к чему не стремились, и по сути, жили бездейственно.       "Он подарил им целый мир" - все больше возмущался Люцифер, возгораясь алым пламенем.       "Они кривят лица!" - испуганно трещали серафимы, не веря своим глазам.       "Так они показывают эмоции" - твердили им Высшие.       "Они извиваются!" - уже кричали те же серафимы.       "Так они двигаются" - вторили им архангелы.       "Они издают нераздельные звуки!"       "Это речь".       Так неуверенно, с явным недоверием и опаской, принимало небесное воинство новых брата и сестру, материальных и непохожих на них самих. Бог сказал - они подружатся. Но ангелы не торопились: говорить мешало замешательство. Да и что? Как относиться к тем, кто хуже их во всем? Должно ли в речах проскальзывать презрение? Должны ли встречи быть постоянными? И зачем же они созданы?       Люцифер не первый, кто начал недолюбливать людей, но тот, кто первым за это поплатился.       - Это неправильно, - подвел итог тихий вкрадчивый голос, лаконично намекая на абсурдность действий, и косо поглядывая на архангела.       Люцифер - ангел-загадка и в обязанность приближенных слуг входит ежедневно эту тайну разгадывать, ища ответы даже в его изменчивом лице. Порой он и сам не ведал, чего хотел. Наставлять его на путь истинный - занятие пустое и неблагородное, если б он хотя бы при этом прислушивался; так нет же. Спокойствие Светоносного не имело цены и заключалось в выполнении мелких капризов. Все его приказы осуществлялись четко и беспрекословно, старались удержать каждый внезапный порыв его эмоций. Допустить от него какого-либо необдуманного шага нельзя, поэтому везде и всегда ангелы должны сопровождать архангела, ни на минуту не оставляя одного. Такая мера необходимости принималась не охотно, но по огромной договоренности, решилась положительно.       С каждым разом задача усложнялась. Один из Архистратигов был достаточно силен, чтобы постоять за себя и до конца не понимал, зачем Михаил так настаивал на этой слежке. Только вот уберечь его хотели вовсе не от мира, а от самого себя. Он выделялся, изначально обладая гордыней и вспыльчивостью нрава; это ощущалось во всем: в его приятном и мелодичном, наполненном снобизмом голосе; в неторопливых горделивых движениях, выполняемых, как одолжение. Порой Серафим удивлялась, как он мог снизойти до них - низших - и не возвыситься до небес. А он достоин. Был.       Сын зари был лучшим: делал поблажки, разрешал не посещать новый мир, позволял свободомыслие и учил, что отличало его от других архангелов. Михаил и Рафаил скупились на чувства, воспитывая таких же солдат. Они редко давали уроки и не читали мораль, делая солдат не лучше марионеток. Полное подчинение и отречение от всяких удовольствий и родни - основное правило, которым Светоносный пренебрегал постоянно.       Он всегда отличался излишней импульсивностью и эмоциональностью, защищал до последнего свою правду и готов был бороться даже за мелочь, признание в глазах братьев. Людей же сразу принял отрицательно - как ожидаемо. К счастью, ненависть проявлялась только в колких словах и самодовольной улыбке, больше он никак об этом не упоминал, на какое-то время и вовсе удалился. Только вот однажды заявился в покои в особом, необыкновенно приподнятом расположении духа, и глаза его сияли ярче прежнего. Архистратиг призвал к себе ничего не подозревающего писаря и продиктовал письмо Богу, пока несчастный ангел содрогался от страха: что же наделал его командир?       Лилит - первая женщина и жена Адама - стала первым демоном. Светоносный хотел очернить людей в глазах Отца и навсегда изгнать их из нового, незаслуженного ними мира. Он создал новое существо, не похожее ни на одно земное создание - опасное и жестокое, а главное, непредсказуемое, как и сам создатель.       Рука вздрогнула над затертом пергаментом, и капли чернил стекли по острому перу, приземлившись прямо на послание.       - Аккуратнее, - раздраженно выпалил архангел, всматриваясь в рукописные строки.       - Но, - ангел смолк, встретившись с недовольным взором начальства, ведь попадать в опалу желания не было. - Все будет сделано.       Она выводила ужасные строки дрожащей непослушной рукой, пытаясь утихомирить подступающее волнение: что же дальше?       За эти слова они поплатятся все, причем детские шалости давно кончились. В кодексах вскоре пополнятся предписания, только написаны будут уже не её рукой.       Он вырвал листок и с усмешкой взглянул в содержимое, в последний раз гордясь своим творением.       - Ты знаешь, что это? - со сквозящей радостью то ли спросил, то изрек он.       - Пергамент, - неуверенно раздалось в ответ.       - Всего лишь? - и восторг покинул его лицо так же быстро, как и пришел. - Вот поэтому ты всегда будешь лишь Белокрылой, не умея видеть глубже.       Безымянная склонила голову и сомкнула тонкие губы. Люцифер так и не придумал ей имени, и это заставляло еще больше обижаться - настолько ему плевать. Даже у земных тварей были имена.       - Ох, не переживай ты так, - и сын зари накинул маску снисхождения, - однажды я придумаю тебе наречение.       "Однажды" - никогда. Не стоит ждать таких щедрых подарков.       Не у всех ангелов имелись имена, и в большинстве случаев их звали по признакам: крыльям, благодати, характеру или образу жизни. Ее он звал Белокрылой, только вот крылья у Серафима вовсе не белые. Звучало даже обидно, но не устраивать же скандал. Стерпится - слюбится.       Людей архангел недолюбливал, стена прохлады разделяла их друг от друга. Ему не нравился ни их язык, ни их поведение, меж тем они и вовсе не хотели снискать такую неприязнь.       Серафим видела их ежедневно, но как-то не решалась заговорить, точно позабыв все на свете. Да и сказать ей было нечего, не от нее зависела их жизнь. Бога не видела - властью не обладала. Неужто хвастаться должностью писаря? Об этом лучше промолчать. Человеческие существа разозлились бы на то, что она совершила, ведь перо само по себе не пишет.       Он призвал Азазеля - верного, как пса, помощника - и вручил ему торжественный сверток. Ангел и вправду похож на собаку. Так же скалится, когда недоволен; скулит, когда опечален. А еще он считает Светоносного отцом, но это большой секрет, знать о котором не следует никому, иначе можно лишиться языка. Порой Серафиму было стыдно. Сама она никогда не была до такой степени жертвенной, да и Люцифера побаивалась за спиной.       - Передай Отцу и побыстрей.       " Не шалость, чистой воды безумие" - безмолвно твердила Безымянная - как молитву - и настороженно убирала чернила. Архистратиг отблагодарит ее, когда узнает, какую услугу она ему оказала.       Шалости архангела не вызывали у братьев никаких настороженностей. Они были поверхностными и безвредными настолько, что другие ангелы и сами могли посмеяться. Гавриил часто навещал его и даже брал уроки. Братская любовь - самая крепкая, достойная умиления. Безымянная завидовала им; у нее-то брата не было, а наблюдать за их объятиями и рукопожатиями - невыносимо. С Азазелем отношения с самого начала не ладились, словно они были из разных миров, которым и встретиться было не суждено. Вечно исходила от него какая-то небывалая для ангелов дерзость и решимость. Аластар же вовсе не мог быть к кому-то привязан. Всегда холодный, он сторонился как людей, так и ангелов. Пару раз Безымянная пыталась с ним заговорить, но он волком пятился от нее, и как-то совсем не по-дружески смотрел. Больше ненависти, чем дружелюбия.       Их было нестерпимо много - ангелов, нелюбящих и скрытных. Попытки подружиться окончились ввиду собственной бестактности и последующей агрессии с противоположной стороны.

***

      Дин собирал вещи, небрежно закидывая в сумку разбросанный хлам, коим можно было назвать комок неровно скомканных тряпок. В этот раз он слишком сильно разложился. Он не отличался аккуратностью, и эта небрежность его поступков нередко отражалась и в его мыслях, и в отношении к окружающим.       Рассвет. Небо отчистилось и засияло коралловым перламутром, звезды замелькали и напоминали маленьких светлячков. Становилось светло - небосклон прояснялся, как бы подтверждая спокойствие небожителей.       Об Апокалипсисе решено умолчать, но оба Винчестера знали, что именно на них лежит задача о его предотвращении. О резко изменившемся климате во многих странах, вспыхнувшим заболеваниях и череде несчастных случаев жужжали все газеты, телевидение. Новости заполнялись искаженными вестями и признаками нашествия. Дин знал, что нормально жить не получится, вот только к проблемам мирового равновесия прибавился уход сводного брата; положение братьев осложнено и тем, что на них началась охота гигантских масштабов. Джон не готовил их к этому.       - Выдвигаемся, - и Дин поднял сумку с дивана, - пора.       Младший кивнул в сторону сидящей у окна девушки и поманил ее рукой. Слова кончились.       - Мы можем забросить тебя по пути.       - Не стоит, думаю, что справлюсь, - и зеленые радостно глаза подмигнули, а тонкая рука скользнула по свитеру, проверяя: не осталось ли следов? Так похоже на человечке рефлексы. Совсем одомашненный ангел.       - Только, Ал, не забудь легенду.       Винчестеры коротко объяснили ей о хитросплетениях иного мира и предложили рассказать подавшим заявление о пропаже родителям сказку о том, как она весело жила в гостях у своих самых близких друзей, обходившихся с ней радушно и душевно. От родственников, конечно, достанется, девушка заверила. Но о ее причастности к похищениям и о том, жертвой кого она оказалась - ни слова. Иначе потребуют показаний, единственный свидетель, как никак, а дальше очные ставки, и полиция от нее отстанет...       Пробираясь сквозь залежи первоклассной лжи, придумывая все новые отмазки и выискивая оправдания, Дин и Сэм смогли превосходно спрятать истину и придумать превосходное алиби.       Демоны никого не жалеют; существа, готовые на любые преступления ради желаемого. Сэмюэль во всех красках расписал этих существ, не забыв ни одной их пакости, ни одного качества, и, совершенно запамятовав, как сблизился однажды с представителем этого вида.       Они договорились, что стоит ей увидеть Адама (а она будет его искать), то Ал сразу же позвонит им. Остается только надеяться, что за это время с ним ничего не случится.       Ведь Миллиган не нужен?...

***

      - Как ты посмел? - в руках архангела повис треклятый сверток, принесенный Азазелем.       Оно - бомба замедленного действия, и Безымянной оставалось ждать, когда волна достигнет цели. Не прошло и часа, как Михаил прибыл. Значит, это и вправду не оставят без внимания.       Письмо предназначалось вовсе не ему и скорейшим образом должно было достигнуть отца, но к огромному - пусть и неосознанному - счастью Люцифера, брат успел его перехватить и явился, чтобы вконец укоренить все неполадки и разобраться с отправителем. Его появление было нежданным, и если уж совсем честно, то и нежеланным. Стоило письму достичь Отца, как случилось бы неминуемое. Вряд ли архангелам удастся надолго скрыть правду, но раз архангел здесь, значит, ему есть, что предложить.       Разбирательства в таких делах никогда не проходили, и тон брата пугал Люцифера не меньше его запала. Несмотря на то, что Михаил старался держать себя в руках, Светоносный чувствовал растущее напряжение. Ведь тот знает виновного, своего любимого брата.       - Я, это я написал это, - и Азазель вышел в центр зала, с вызовом взирая на Архистратига. Не тот...       Его сопровождали, как заключенного уже преступника, ни тени сожаления не проскальзывало на лицах безмолвных стражей.       Все ангелы виновато опустили головы, как бы извиняясь за глупость сослуживца. Словно никто и не ведал об истинном отправителе донесения на людей. Ах да, так подтверждающей это печати нет. Один рассеянный серафим "случайно" забыл скрепить пергамент. И дураку ясно, что текст диктовал Светоносный, но обвинение в измене требует больших доказательств; ангелы же готовы вступиться за своего командира.       Высокие колоны стремятся к сводам потолка, и выгравированные лица с икон и стекол смотрят укорительно, взгляд Михаила не менее взыскательный.       Кто эти жалкие люди для них? Подобия. Недо-дети. Никто из ангелов не вступится за них.       - Кто-то свидетельствовал при этом?       Воздух совсем покинул легкие, а сердце бешено металось и билось о стенки ребер. Ради ненастоящего брата серафим покорно присоединится к ангелу и так же уверенно прошагает в центр зала. Чем больше ангелов подтвердят невиновность Люцифера, тем скорее суд разрешится в пользу архангела.       Люцифер заворожённо взирал на происходящее, до сих пор не веря своим глазам. Иллюзия о добром и заботливом брате, готовым ради него на любую проделку, спала с его глаз. Неужто Михаил решил впустить в дело собственные интересы? Такой сердитый архангел отстраненно восседал на его троне. Ничего от прежней улыбки.       Светоносный не врал, но тронутый таким внезапным заступничеством, он решал: рассказывать ли о его достижении? И достижении ли?       - Ты знал о непослушании своих солдат?       - Он ничего не знал, - перебил его ангел, никак не хотевший хоть в чем-то уступать Архистратигу.       - Так накажи его, - огласил он свой приговор, и никто не сказал ни слова. Заслужено же.       - У всех действий есть причина; он соблазнил Лиллит не просто так, - вступился Люцифер, съедаемый чувством вины.       - Он нарушил всеми чтимый кодекс, значит, должен получить соразмерное наказание.       Светоносный приблизился к подчиненному и мысленно пообещал: будет не больно. Серафим сглотнул, а вот о смертной казни никто не подумал.       Опасности для ангелов ничто не предвещало и ни одно существо - по словам Господа - не могло им прекословить и причинять вред. Они упекались своим величием, и попыток убить друг друга не было. Ситуация приобрела совершенно иной поворот. Ни один ангел не был наказан, а вследствие обвинения командир обязан защищать невиновность своего солдата, тем самым сохраняя честь всего отряда. Из-за это споры архангелов на счёт воинов часто имели личный характер, и защищая их, они нередко пытались доказать своё превосходство. Только в этот раз все честно. Был ли Архистратиг беспристрастен и позволит ли убить невиновного?...       Легкий, почти не касающийся удар пронесся по спине ангела, и он искусно изобразил гримасу, полную боли и сокрушения, а Белокрылая улыбнулась уголками губ, скрывая удивление. А вдруг не заметит? Иллюзорная казнь не могла не смешить, только вот архангелу не до смеха. Представление ему не понравилось.       Если бы молния ударила Азазеля, даже она не поразила бы его так резко и сильно, как пощечина Михаила. Ангел свалился на колени.       Он считал Люцифера отцом. И отец внемлет своему дитяти.