Ты - всё, что мне нужно.

Ярославу казалось, что комната покачнулась. Что-то щёлкнуло в середине него, выплёскивая злость. Он развернулся и резко схватил Александра за шею, поднимая его вверх. - Скажи, что ты пошутил. – Ярослав сказал это тихо, с шипением, окуная собеседника в ужас. Александр задыхался, ему было страшно, но он решил доиграть свою роль до конца. «Почему это: кому-то – всё, а кому-то – ничего» - думал он. Эта мысль придала ему сил, и он стал царапать руку, сдавливающую ему шею. Захрипел: - Пусти… идиот…. Я тут ни при чём…. Он оказался… обычной… шлюхой… Эти слова ещё больше разозлили Ярослава, и он отшвырнул Александра от себя. Тот ударился об стену и упал на пол, кашляя, стараясь привести своё дыхание в норму. - Не обольщайся так. – Сказал, едва пришедший в себя, Александр. – Как только ты исчез, он сразу же прибежал ко мне и я его утешил. Ярослав стоял оглушённый. Боль разрывала ему грудь. Он знал, что если сейчас не уйдёт отсюда, чтоб не видеть и не слышать ничего, то сойдёт с ума. - Он боялся тебя и не знал, как тебе об этом сказать. – Продолжал говорить Александр. – Поэтому он написал тебе записку и попросил меня, чтоб я тебе её передал, если увижу. Александр с трудом встал и протянул Ярославу записку, тот отрешённо развернул её и начал читать: «Я не смогу принять твои чувства. Извини, не могу говорить с тобой на эту тему. Я только недавно осознал, что мне нравится парень, и это очень сильно пугает меня. Я просто в ужасе. Пишу тебе откровенно то, что чувствую, потому что считаю тебя другом. Ты наверно уже догадался, но я люблю другого человека. И я надеюсь, что у нас с ним всё получится. Я не буду писать имён, чтобы не скомпрометировать ни тебя, ни себя, ни человека, которого люблю. Я уверен, что ты найдёшь ещё человека, которого полюбишь. Прости, если причинил тебе боль, но у нас ничего не получится. Надеюсь, мы останемся друзьями». Прочитав записку, Ярослав её смял и сунул себе в карман. Александр видел: как молодой человек поднял голову и посмотрел на него пустыми, холодными глазами; как он выходит из комнаты медленными, механическими движениями. Александр прошёл за ним к входной двери и наблюдал, как Ярослав выходит из квартиры, аккуратно закрывая за собой дверь… Ярослав зашёл домой полностью опустошённый. «В одно мгновение я потерял всё… всё…. Я был готов потерять многое… но не всё…. Эта квартира… - Он обвёл стены квартиры печальным взглядом. – Я мечтал жить здесь с ним, а теперь… теперь я не смогу вообще здесь жить…. Здесь всё говорит о нём…. Я и продать её не смогу – это всё, что осталось у меня от моих родителей. – Ярослав начал метаться из стороны в сторону, хватая вещи: то со стула, то с кресла, вытаскивая из гардероба, кидая их в большую спортивную сумку. – Бежать, бежать из этого города в столицу. Меня приглашали жить в общежитии юношеской сборной по баскетболу, но я отказался…. Теперь у меня нет выбора. Но так даже лучше – не буду туда-сюда ездить. – Он остановился, бросая сумку под ноги, сжал руки в кулак, прижимая ко лбу, сгорбился, как старик. – Я был уверен, что этот мальчишка никогда не предаст меня и всегда будет моим. Всегда… Мысль о том, что он под кем-то так же стонал, выгибаясь, выкрикивая другое имя, крича безумно: люблю… люблю тебя…» - Ярослав застонал, кулаки опустились с силой на стол, в стену, об гардероб…. Всё…. Вдребезги… Иван проснулся с ужасной головной болью. Он с трудом открыл глаза. Вкус во рту был ужасный, и он захотел быстрее оказаться в ванной. С трудом поднимаясь с постели, он заметил, что совершенно обнажён. Тотчас же вспомнил, как вчера ему было душно, и он разделся догола. Кое-как надев пижамные штаны, парень поплёлся в ванную, проходя мимо кухни, заглянул внутрь: за столом сидел Александр и пил чай с печеньем, которое вчера покупала Лариса Андреевна. - Что ты здесь делаешь? – Спросил он хрипло, морщась от собственного голоса, который резал по нервам, как ножом по стеклу. - Твоя Лариса Андреевна вчера попросила прийти к тебе утром и присмотреть за тобой, потому что я напоил тебя. – Ответил спокойно Александр. Иван развернулся и пошёл в ванную. Почистил зубы, умылся, искупался под чуть тёплым душем и немного пришёл в себя. Зайдя снова в кухню, он заварил себе кофе. - Спасибо, что заботишься обо мне – Смущённо сказал он, повернувшись к Александру. – Никто ещё не заботился обо мне, как друг. - Друг? – Александр вскочил со своего места. – Какой я тебе друг?! – Его лицо перекосилось от злобы. – Ты мне даже не нравишься! – Он подошёл к мойке и кинул в неё чашку, из которой пил чай. Чашка стукнулась о раковину и разбилась. Иван с изумлением смотрел на собеседника, который вихрем вылетел из кухни, и через минуту услышал звук с силой захлопнувшейся входной двери. Он поморщился от резкого звука, голова трещала. «Наверно, у него тоже похмелье. – Подумал парень. – Не с той ноги встал». Он допил кофе и стал звонить Ярославу, но тот всё время был вне действия сети. Парнишка решил подождать несколько дней, а потом думать, что делать дальше. Но даже через несколько дней Ярослав не появился и не позвонил. Иван был в ужасе, он так и не смог к нему дозвониться. Но у него была ещё маленькая надежда, что у Ярослава есть дела, которые не требуют отлагательств. Лариса Андреевна заметила, что с сыном что-то не так: он практически не ел, исхудал и мчался к сотовому и стационарному телефонам, как только те зазвонят. Она пару раз хотела поговорить с ним, но мальчик говорил, что всё в порядке, и списывал свой маленький аппетит на жару. Так прошёл месяц и Иван понял, что нужно действовать. Он поехал к Ярославу на квартиру и, воспользовавшись ключом, который он ему дал, вошёл в неё. Первое, что Иван заметил – это абсолютный бардак: некоторая мебель была поломана, повсюду валялись щепки; пара стульев валялось на полу, стол был перевёрнут вверх ногами; на кухне посуда перебита; продукты, крупы рассыпаны; кухонные шкафчики раскрыты, один из них висел перекошенный на одном гвозде. Иван испугался. Первое, что он подумал, что здесь было ограбление и с Ярославом что-то случилось, но прежде чем звонить в милицию, он позвонил к ближайшему соседу, одинокому седому дядьке, которого пару раз видел, приходя сюда. Парнишка узнал, что чуть больше месяца назад сосед услышал шум и пошёл узнавать, что там происходит. Дядька позвонил - вышел хозяин квартиры весь взъерошенный, его кулаки были в крови, костяшки пальцев разбиты. Сосед сказал молодому человеку, что вызовет милицию, и что драки здесь никому не нужны. Но парень сказал, что он ни с кем не дрался и, в доказательство, пригласил в квартиру: там был бардак, но кроме пацана, никого не было. - Я, сказал он мне, немного психанул. – Продолжал свой рассказ дядька. – При этом он был совершенно диким, малость не в себе. – Сосед покрутил пальцем у виска. – С того раза я его здесь не видел. Наверно баба бросила. Мужики способны и не на такое из-за баб. Вот моя тоже к любовнику ускакала… Но Иван уже не слышал конца разговора, просто кивал головой, в знак согласия, и, когда сосед окончил свой разговор, вернулся в квартиру Ярослава. Теперь он заметил, что вокруг стояла пыль, знак того, что в квартире достаточное время не появлялись и не убирались. Парень всё ещё не мог понять, что происходит, но, взяв себя в руки, убрал в квартире, и вынес на мусор, мебель, которую уже нельзя отремонтировать. И с того дня приходил сюда каждый день. Чинил то, что мог, вытирал пыль, подготавливал себя к школе, занимаясь уроками… В конце лета Иван поехал в университет, в который поступил Ярослав, но в деканате ему сообщили, что этот абитуриент перевёлся в другой вуз и они не имеют права говорить в какой именно без специального разрешения или запроса, тем более, что молодой человек настоятельно просил, чтобы эта информация была в секрете и никому не сообщалась. Мальчик не знал, что ему делать дальше и куда обращаться. Он верил, что скоро всё образуется, нужно просто подождать. И он ждал. Единственное в чём он нашёл отдушину, так это в дневнике, который он начал в квартире Ярослава. Иван писал в нём всё, что испытывал, и что делал без Ярослава, обращаясь к нему, как к молчаливому собеседнику… Лариса Андреевна не знала, что ей делать: ребёнок угасал на глазах. Через пару дней закончатся летние каникулы, и мальчику нужно будет идти в школу. Он за лето дома не учился, всё время где-то пропадал, возвращался домой поздно, иногда немного выпивший. Сегодня она снова ждёт его возвращения домой. Уже полдвенадцатого, а его всё ещё нет дома. «Он стал совершенно скрытным ребёнком и всё время молчит – думала она, сидя на кухне. – Перестал улыбаться, а взгляд, как у побитой собаки. Нам обязательно нужно поговорить, откладывать больше нельзя». Услышав звук поворачивающегося ключа в замке и звук открывающейся двери, Лариса Андреевна пошла в прихожую. Иван зашёл в квартиру еле стоя на ногах. Он сегодня немного выпил пива в баре, в котором когда-то работал. Там были все свои, и он мог спокойно выпить, не переживая ни о чём. Заметив мать в темноте, он вздрогнул: - Ты не спишь? Почему? - Как ты можешь такое говорить? – Лариса Андреевна подошла к сыну, присела и стала расшнуровывать его кроссовки. – Нам нужно поговорить. - Не надо, мам. – Иван прислонился к входной двери, позволяя матери ухаживать за собой. - Почему? – Она сняла с него обувь и встала. Погладила по голове сына, прижала к груди. – Что тебя беспокоит? Неужели ты не можешь сказать мне? Я ж твоя мама. Я всё пойму. - Ты не поймёшь, мам. – Сказал парнишка, отталкивая от себя мать. Он прошёл мимо неё, направляясь к себе в комнату. Лариса Андреевна последовала за ним. Иван лёг в одежде на кровать, зарываясь в подушку. - Уйди, мам. – Сказал он хрипло. – Уйди, пожалуйста. Лариса Андреевна услышала слёзы в словах сына и присела на край кровати. Погладила его по спине. - Ты можешь мне всё рассказать, милый. Я так переживаю за тебя. Когда тебе плохо, мне тоже плохо. Я ж твоя мама. Ты мой самый дорогой человек, самый любимый. Мальчик зарыдал. Лариса Андреевна продолжала гладить сына по спине, иногда похлопывая, когда рыдания были слишком громкими. - Я так люблю его, мам. – Наконец сказал он осипшим от рыдания голосом. – Это наверно наказание за то, что я боялся сказать тебе…. Я так боялся сказать тебе, мама… - Он всхлипнул. – А теперь Ярик исчез, мама…. А я… я схожу с ума, мама… мама – всхлип – мамочка… что мне делать? Теперь ты будешь ненавидеть меня, мама? - Ну, что ты, милый!? Что ты!? – Лариса Андреевна погладила сына по голове. – Успокойся. Что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить. Ты же мой маленький мальчик. – По её щеке скатилась слеза. – Как же я могу ненавидеть тебя? А теперь спи. Спи сынок. Завтра поговорим. Лариса Андреевна ещё посидела рядом с сыном. Дождавшись, когда он уснёт, она встала, укрыла его простынёй и вышла из комнаты. Утром Иван впервые за долгое время захотел остаться дома, а не ехать в квартиру Ярослава. После того, как он умылся и почистил зубы, зашёл на кухню, там уже сидела Лариса Андреевна и пила чай, напротив неё стояла чашка с горячим кофе. - Доброе утро, мам. – Он отхлебнул из чашки. – Спасибо за кофе. - Доброе утро. – Ответила Лариса Андреевна. – Я так поняла из вчерашней твоей истерики, что ты с Ярославом – пара. – Сразу начала она. Парень покраснел. Ему всё ещё неудобно было смотреть матери в глаза, и он опустил голову. - Я бы хотел, чтоб это было так. – Сказал он. – Но Ярослав, наверно, уже так не думает. - Что ты такое говоришь? – Воскликнула Лариса Андреевна. – Ты у меня такой замечательный. Тебя нельзя не любить. - Правда? – Иван, наконец, поднял на мать глаза, щёки его горели. - Правда. – Лариса Андреевна кивнула головой. – Он, скорей всего, рассказал о своей ориентации своим родителям, а для его отца это стало шоком, и он выгнал сына из дома. Теперь всё встало на свои места. Не переживай. Может, для Ярослава тоже стало шоком, что родители так отреагировали на его заявление, и теперь он хочет побыть какое-то время один. Подожди немного и он вернётся. - Ты, правда, так думаешь? – Спросил почти умоляюще мальчик. - Конечно. - И тебе не противно? – Спросил он, отводя взгляд. - Почему мне должно быть противно? Кого ты любишь – это твоё личное дело. Мне с ним не жить. Лишь бы человек, которого ты любишь, был хорошим и надёжным. Ярослав – хороший человек. А вот надёжный ли мы проверим, когда он вернётся за тобой. – Лариса Андреевна улыбнулась. - Мне только немного жаль, что у меня никогда не будет внуков. Но для меня главное, чтобы ты был счастлив. Иван снова посмотрел на мать. - Я люблю тебя, мама. – Сказал он. – Я тебе уже говорил об этом? - Очень редко. - Теперь я буду говорить это чаще. – Сказал сияющий Иван. – Ты у меня самая замечательная мама на свете! Лариса Андреевна поднялась со стула, и обняла сына: - Никогда больше не скрывай ничего от меня. Я всегда буду на твоей стороне. - Спасибо, мам. – Ответил хрипло парень. – Спасибо. - Не впадай в депрессию. Подожди ещё немного. А я пока аккуратно поспрашиваю у Татьяны Владимировны, его матери, где он. Она должна знать. Глаза у Ивана засветились. - Что бы я делал без тебя? – Он крепко обнял мать. – Спроси, мам.… Спроси. Мне так плохо без него…. Прости меня, мама. Я так хочу дать тебе всё, что ты хочешь, но детей, наверно у меня точно не будет. Я ещё не уверен насчёт своей ориентации, но я знаю лишь, что люблю только его. Прости, мам. Прости… - Ну что ты!?- Она погладила его по голове. – Я обязательно спрошу, и тогда ты снова будешь улыбаться. Они позавтракали, и Лариса Андреевна пошла на работу, а у Ивана появилось ещё больше процентов надежды, что всё будет хорошо. Начало учебного года было лёгким и непринуждённым. Так как в их, десятом, классе выпускных экзаменов не было, им пообещали преподаватели не третировать их частыми контрольными работами, но посоветовали учиться добросовестно, потому что следующий год, для них, будет очень трудным. Иван часто заходил в школе в кабинет родителей Ярослава. У него были ключи и почти всё свободное время, которое было у него в школе, он проводил там: в кресле, скручиваясь в клубок, поджимая под себя ноги, прижимая к себе когда-то забытую здесь Ярославом футболку, вдыхая её запах, жмурился, не замечая, что по щекам катятся крупные слёзы… Однажды, в один из таких моментов, парнишка услышал, как в замке входной двери кабинета повернулся ключ. Он тупо посмотрел на дверь, которая медленно открывалась. В кабинет зашла Татьяна Владимировна, мать Ярослава. Иван, с опозданием, вскочил с кресла, продолжая прижимать к себе футболку Ярослава. Татьяна Владимировна непонимающе уставилась на напуганного и заплаканного Ивана. Её взгляд упал на футболку, которую бережно прижимал к своей груди молодой человек. Её глаза расширились: - Ты… - Она запнулась. – Ты его мальчик, да? Она увидела, как парень побледнел, отступая назад, зажмурился. - Простите. – Тихо сказал он. – Я не хотел ничего плохого… - Не бойся. – Она шагнула к нему. – Бедный мальчик. Бедные дети… Он не общается с тобой? – Мальчик отрицательно покачал головой. – Со мной тоже. – Она печально вздохнула. – Я звонила к нему в общежитие, но мне сказали, что он не хочет подходить к телефону. Наверно не хочет, чтобы я поссорилась с его отцом, таким образом, оберегая меня от его гнева. Татьяна Владимировна подошла к письменному столу, взяла листок бумаги и ручку, что-то написала. - Вот. – Она протянула Ивану листок бумаги. – Это телефон его общежития. К сожалению, я не узнала новый номер его сотового телефона, а старый постоянно вне действия сети. – Паренёк взял листок дрожащей рукой. – А я-то голову ломала, почему твоя мать всё время спрашивает меня о сыне. Она знает о вас? – Иван виновато кивнул. – Давно? – Он отрицательно покачал головой. – Позвони ему. Скажи, пусть не отворачивается от своей матери. Я не могу спокойно жить, не зная, что с ним. Его отец, конечно, всё ещё в ярости и не хочет слышать о сыне-гомосексуалисте. А мне что делать? – Иван с ужасом увидел, как у красивой, уверенной в себе женщины на глазах выступили слёзы, и задрожал подбородок. – Они оба не спросили меня, что думаю я по этому поводу. – Её голос дрожал. – Конечно, от меня ничего не зависит. Мой муж – глава семьи, и за ним последнее слово. Но я не хочу переставать общаться со своим сыном. Ну, и что, что гомосексуалист? Не мы первые, не мы последние. Лишь бы он был счастлив. Мы должны были, как родители, поддержать его в тот момент… Он выбрал хорошего человека, хоть и не из нашего круга, но из приличной семьи. – Татьяна Владимировна вытащила из своей сумочки носовой платок и вытерла слёзы. – Ты прости меня за истерику. Но я не знаю, что мне делать. Моё сердце разрывается от бессилия. Мужчины в нашей семье очень упрямы. Я зашла сюда, чтобы осмотреться и найти информацию, которую мог оставить здесь Ярослав о своём парне. Он часто здесь бывал. Можно сказать, что это его кабинет. – Она грустно улыбнулась. – Мне повезло, что я увидела тебя. Позвони ему, пожалуйста, и скажи, что его мать не находит себе места. Иван стоял оглушённый, почти посреди кабинета, прижимая к себе листок бумаги и футболку, чувствуя, как женщина ободряюще пожала его по плечу, ещё раз грустно улыбнулась и вышла из комнаты. Дома, он пару раз звонил по номеру, который ему дала Татьяна Владимировна, но было всё время занято, и он не мог дозвониться. Когда вечером пришла Лариса Андреевна, мальчик всё рассказал матери. - Вот видишь. – Сказала Лариса Андреевна. – Его мать тоже не против вас. Любящая мать не может не принять своего сына таким, какой он есть. А отец…. Я готова поспорить, твой папа, если б был жив, тоже был бы против того, чтоб ты встречался с мужчиной. Извини, за откровение. – Она потрепала по голове помрачневшего сына. – Мужчинам-гетеросексуалистам нужно время, чтобы понять мужчину другой ориентации, тем более, если это родные дети. Но Татьяна Владимировна хорошая мать, таким образом, она дала вам своё благословение. Иван покраснел, закусив губу. Лариса Андреевна пошла в ванную, а он снова набрал телефон. Было уже довольно поздно, и он сегодня уже не на что не надеялся: - Общежитие слушает. – Раздался в трубке мужской голос. Иван, от неожиданности, не мог вымолвить ни слова. – Алло? - А… да… - Наконец начал говорить парнишка. – Вы не могли бы позвать к телефону Расторгуева Ярослава? - Из какой он комнаты? – Требовательно спросили на том конце провода. - Я… я не знаю. – Испуганно ответил Иван. - Кто его спрашивает? - Скажите, что его спрашивает Иван Пархоменко. - Хорошо. Ждите. – В трубке раздался громкий стук. Мальчик понял, что трубку положили на стол, возле телефона. Казалось, он ждал целую вечность. Прошли не менее десяти минут, прежде чем он услышал: - Алло? Вы на проводе? - Да… да, я слушаю вас! – Парень не замечал, что сжимает трубку телефона изо всех сил. От напряжения костяшки пальцев побелели. Сердце отчаянно стучало в груди, пытаясь выскочить через горло наружу. - Ярослав сказал, что он не знает никакого Ивана Пархоменко, и чтоб вы больше не звонили сюда, не тратили своё время зря. - Как же… но… - Всего хорошего. – На другом конце телефона повесили трубку. Иван сидел, всё ещё прижимая к уху трубку телефона, слушая отрывистые гудки… Лариса Андреевна вышла из ванной, пошла на кухню. Там сидел её сын, прижимая к уху трубку телефона, и плакал бесшумно, прикусив нижнюю губу. - Что случилось? – Испуганно спросила она. Иван вздрогнул и медленно положил трубку. - Он бросил меня, мама. – Тихо ответил он. - Ты уверен? - Да… Лариса Андреевна подошла и обняла сына, укачивая в своих объятьях. - Пойдём, я положу тебя спать. – Сказала она. Мальчик кивнул, и они, обнявшись, пошли в его комнату. Лариса Андреевна раздела и уложила сына в кровать, укрыла простынёй. - Мне остаться? – С участием спросила она. - Нет. Я хочу побыть один. - С тобой всё будет хорошо? - Да… Лариса Андреевна выключила свет и нехотя вышла. Парень ещё долго не мог заснуть, уставившись в темноту, не думая ни о чём. Голова от пережитого болела, а слёзы высохли. И когда под утро его сморил сон, он увидел: чёрные глаза, приближающиеся к нему; пухлые губы, целующие его; смуглые руки, ласкающие его. Во сне Ярослав любил его, как и прежде: яростно врываясь в него снова и снова, выкрикивая его имя со страстью, впиваясь руками в его бёдра, причиняя почти физическую боль… Иван застонал. Он проснулся от спазмов и понял, что кончил во сне. События вчерашнего вечера пронеслись в его голове мгновенно, принося безысходность и тоску о том, чего больше никогда не будет. - Неужели так будет всегда? – Подумал он вслух, и из уголка его глаза потекла одинокая слеза, оставляя прохладный след на виске.