Время все менять

Каждая ночь становилась все страшнее, а пробуждение казалось не таким уж и спасением, ведь реальность не приносила облегчения. С того момента, когда Акане проявила слабость прошла пара месяцев, но создавалось впечатление, что день идет за год. Каждый день видеть Когами, чувствовать одновременно и какое-то притяжение, которое, к сожалению, не прошло, а стало лишь сильнее, и нестерпимую боль, душевную, которая в отличии от физической так быстро не залечивается. А еще, как казалось Тсунемори, витала некая недосказанность и это мучило. Не по тому, что ей важно было донести свои чувства, а потому, что, наверное, Шинье тоже было что сказать, и она это чувствовала. Как бы ей не хотелось слышать ничего, все же это поганое чувство словно преследовало Инспектора. Каждую ночь она видела, чувствовала кожей один и тот же сон, таким он был реальным. Но чему удивляться, ведь так и есть. События той ночи были живы, и забываться, стираться из памяти не собирались. Каждая ласка, поцелуй словно поставили на теле Акане метку, ожог и сейчас напоминают о себе, а боль от поведения Когами с каждым днем все сильнее. Каждый раз ей не хотелось просыпаться, ведь от любого кошмара, самого ужасного, можно избавиться, понять, что это все не на самом деле. Но здесь, увы, совершенно другая история. Даже полное погружение в работу, попытки сократить, на сколько возможно, любые контакты, предотвращать любую возможность остаться наедине, не спасало. Создавалось чувство, что чем дальше находится, чем сильнее она пытается избегать Исполнителя, тем гнетущее состояние больше. Так и хочется разорвать этот замкнутый круг, расставить все акценты, приоритеты и идти дальше. Даже слепому было видно, что между Инспектором и Исполнителем пробежала кошка, если ни целый кошачий дом. Правда, никто особо не придал этому значение. Водить дружбу с преступником не входило в обязанности. Тем более, что на работе это не отражалось. Чего не скажешь о состоянии Когами, который буквально съедал весьма недружелюбным взглядом Гинозу, с которым волей не волей сблизилась Аканэ. Но тот либо не замечал, в отличии от Тсунемори, либо опять же значения не придавал. Так бы все и тянулось, если бы по великому стечению обстоятельств и расположению планет, попытка бегства от компании Когами провалилась, не успев начаться. Это надо было телефон посеять на месте последнего дела, и, вернувшись, застать там Исполнителя, нервно курящего в сторонке и держащего в руках ее аппарат связи. Вот свезло же, хоть аплодируй. Но делать нечего, рано или поздно все равно это бы случилось. - Если не сложно, то можно мой телефон? - как можно вежливей произнесла Аканэ, протягивая руку, напрочь забывая, они находятся в заброшенном здании какой-то фабрики, наедине. - Это все, что тебе нужно? Больше ничего сказать не хочешь? - ответил Щинья, моментально хватая ее за руку и притягивая к себе, ощутимо прижимая к стене. При других обстоятельствах, Тсунемори, наверно, даже оценила б порыв. Вот если бы тот вечер закончился на другой ноте. Но все есть, как уж получилось, так что ничего кроме желания отодвинуться, оттолкнуть, забрать телефон и больше никогда не допускать таких опрометчивых и недальновидных поступков, не приходило в голову Инспектору. - А с чего мне что-то говорить? Я ни чем не обязана, - сказала Аканэ, чувствуя, как же близко, мучительно близко Когами, с какой силой он ее удерживает и почему-то смотрит, будто либо убьет, либо больше не может сдерживаться. - Уникальный случай, просто великолепный образец, - буквально прошипел над ухом Исполнитель, обдавая горячим дыханием, запахом сигарет, от которого возник ком в горле у Тсунемори. - Крутить отношения с Гинозой - это что тонкий намек, что нашла кандидатуру получше? - Что? А хотя, тебе-то какое дело? Говоришь так, будто у тебя на меня права. Не помню тот момент, когда мы начали встречаться, - выходя из себя и пытаясь освободиться, произнесла Аканэ. Но, похоже, этому было не суждено сбыться, так как держали ее мертвой хваткой. Да если бы только это. От того, как Когами дерзко, жадно поцеловал ее в шею, прекрасно осознавая, что засос ей обеспечен, по телу пробежали мурашки и, к своему стыду, захотелось продолжения. Но разум диктовал свои условия, напоминая, чем это все закончилось в прошлый раз, и как было больно. Удар в грудь со всей силы, не принес никакого вреда, но все же остановил Шинью, возвращая в реальность. - Какое ты имеешь право, так со мной обращаться, - задала вопрос Инспектор, чувствуя, что вся накопившаяся злоба, выплескивается. Вот только не понятно, становится ли от этого легче или нет. - Не помнишь, значит? Напомнить? - вкрадчиво, едва слышно ответил Когами, прижимаясь всем телом, начиная целовать-мучить шею Тсунемори, расстегивать пуговицы на блузке, и перемещаться с ласками чуть ниже. - А теперь ничего память не подкидывает? - Ты серьезно? Думаешь, если ты удовлетворил свои потребности, то это называется "встречаемся"?, - произнесла на повышенных тонах Инспектор, пытаясь убрать руки мужчины, который и не собирался останавливаться, продолжал исследовать тело, которое так некстати живо реагировало и плевать хотело, что там на душе у Аканэ. - Я не хочу больше так... - Правда? Видимо Гиноза тебя давно не приглашал к себе на ночь, потому что сейчас ты всем видом демонстрируешь желание, и никого кроме меня тут нет. Если только тебя не заводят облезлые стены, - прошептал Исполнитель, скользнув рукой по спине Тсунемори, приподнимая юбку и начиная гладить ее бедро. - Скажи, что ты ничего не чувствуешь и я остановлюсь. - Зачем мне врать, - обреченно ответила Инспектор. - Что ты можешь мне теперь сделать? Заняться умопомрачительным сексом, а потом бросить как будто я какая-то проститутка? Ни сказать, ни слова, просто уйти. Я уже все это проходила. А потом еще требовать от меня что-то, будто это я виновата, что не хочу тебя ни видеть, не слышать. Твердишь, что я с Гинозой. Наверно, так и следует сделать. Хотя, наверно, мне лучше подальше держаться от отношений, мужчин, особенно таких, как ты... Сейчас так хотелось заплакать, но слез уже не было, как и гнева, который прошел, стоило высказать все в лицо. Тсунемори и не заметила, что ее уже просто обнимают, как-то, словно боятся, что она уйдет, снова замкнется. - Прости меня, если это еще возможно, - прошептал Когами умоляюще. Почему-то сейчас не хотелось ничего, кроме того, как вот так стоять, чувствовать тепло, дыхание. Зазвонил телефон. Наверно, ее уже ищут. Но Аканэ было все равно. Почему-то в этом заброшенном здании, на сквозняке, ей было лучше всего. - У меня всегда было подобие отношений, своеобразная негласная доверенность. Я привык, что никому от меня ничего не нужно было. Ни романтики, ни красивых слов. Я не знаю, могу ли, - продолжал говорить Когами, желая и не желая услышать ответ Тсунемори. - Но после того вечера, когда я был с тобой, меня накрыло. Никогда не знал, что такое ревность, но это гнетущее чувство, что человек, настолько притягивающий, меня избегает... Я думал, что сойду с ума... - Остановись, пожалуйста, - прошептала Инспектор, накрывая ладонью губы любимого человека. - Виноваты мы оба, слишком большое чувство родилось, а мы из-за этой системы заметили его уже тогда, когда оно нахлынуло взрывной волной. - Есть ли будущее у тех, кого Сивилла разделила на Исполнителей и Инспекторов - пожалуй, да. Ведь не зависимо от цвета психопаспорта, мы все еще мужчина и женщина. И ничто мне не помешает любить тебя, Аканэ Тсунемори, - сказал мужчина, нажимая на отбой разрывающегося телефона, где была уйма пропущенных звонков от Гинозы. - А этот не унимается.... - Скажем, что я потеряла телефон, а ты нашел. Отдашь мне в присутствии всех, - произнесла Тсунемори с улыбкой. - А пока мы тут наедине мерзнем на сквозняке, пожалуй, стоит сказать, что я тебя тоже люблю. А еще это уже тенденция проводить свидания в далеко не романтичных местах. Может, покажешь мне, где ты живешь? И только попробуй от меня сбежать.... - А если я это сделаю? - вжимая в стенку любимую, с довольным лицом, поинтересовался Шинья. - Найду и объясню, что я не одна из твоих прежних пассий и мне нужно больше, весь ты. Весьма приятно, что я буду первой, кто заполучит себе целого сексуального Исполнителя, - ответила Аканэ, даже не пытаясь освободиться. - И единственная.... - Что? - делая вид, что не расслышала, переспросила Инспектор. - Могу повторить, сколько хочешь раз. Ты будешь первой и единственной, с кем я хочу построить отношения, которые заслуживаешь. Время все менять, в том числе и меня..... - Весьма заманчивое предложение, - произнесла Тсунемори, вовлекая любимого в страстный поцелуй и тайком планируя, в какой из рубашек любимого она сегодня будет спать...